Мухосранские хроники (сборник)
– О чем искренне сожалеете? – уточнил Степан Тимофеевич.
– Ах, теперь уж и не знаю… – математичка картинно прикрыла глаза рукой.
– Теперь вы, – сказал Степан Тимофеевич. – Пьяных, Касперович, Волынкина… кто еще?
– Да мы все, по списку, – буркнул Никита Кожемякин. – Полистали журнальчик… показалось клёво. Каспер сгонял в библиотеку, притаранил всю подшивку. Раздали по рукам, замутили логистику по Монжу-Канторовичу… в смысле, кому за кем и какой выпуск…
– Эх, – сказал директор и перевел печальный взор на своих девятиклассников. – А вы, умники? Чем вам термоядерный синтез не угодил?
– Так ведь Степан Тимофеевич! – вскричал Гриня Незабудкис, в недавнем прошлом тихий задрот, а теперь негласный лидер класса. – При чем тут синтез? Это так, семечки, побочный эффект… Темпоральная механика – вот что интересно! Если распространить некоторые соглашения квантовой теории поля…
– Я вам когда такое преподавал? – спросил директор.
– Никогда, – быстро согласился Незабудкис. – Но вы называли имена.
– Хокинг, Аркани-Хамед, Пенроуз, – эхом отозвался Донат Вышкваркин, сын директора гипермаркета «Коза Ностра».
– Квантовое спутывание по Пейджу и Вуттерсу, – сказала Лера Упойцева, дворовая хулиганка на учете комиссии по делам несовершеннолетних.
– Киса Шредингера, – добавила Ксюша Невзгляд, дева модельной внешности и выучки, в недальней перспективе очевидная финалистка какой-нибудь там «Красы Мухосранска».
В кабинете повисла гнетущая тишина.
– Зачем вы это делаете, ребятки? – наконец спросил Степан Тимофеевич.
– Так ведь интересно…
– Что интересно?
– Читать. Книжки.
– Умные книжки, – добавил Незабудкис.
– А потом что?
– Что потом?
– Ну, когда прочитаете.
– Может, начнем писать? – осторожно предположила Упойцева.
– Не, всё никогда не прочесть, – с сожалением сказал Никита Кожемякин.
Неслыханное в его устах возвышенное слово «прочесть» могло окончательно добить и более сильную натуру. Элла Фитцджеральдовна тихонько всплакнула, а Степан Тимофеевич запустил пятерню в волосы и зажмурился.
– Отчислять будете? – пасмурно осведомился Хомасуридзе. – Меня отец зарежет. И на порог дома не пустит.
– Кто ж за такое отчисляет… – тяжко вздохнул директор. – Глупые вы мои… умники.
* * *Никому из властей мухосранский феномен ни на единую минуту головной боли не доставил. Не до того им было, с государственными делами. А тут еще выходные приспели, какие могут быть феномены, какие карантины?..
Единственным человеком, который гнал волну и долго еще не мог успокоиться после того, как его послали матом и другими нехорошими словами все, кому он пытался досаждать, оказался педиатр Нестор Наумович Указательный. Тот самый, что едва не сорвал прямую трансляцию «Лицом к народу» своим невиннейшим вопросом. Нестор Указательный слыл в родном трудовом коллективе существом язвительным, склочным и упертым до невозможности мирного сосуществования. За что и называем был за глаза «Злобный доктор Айболит». Указательный лечил детей, лечил неплохо, в профессиональном смысле придраться было не к чему, хорошие педиатры в маленьком городе всегда были в цене, а то давно бы коллеги от него избавились, да еще, глядишь, и волчий билет выправили. Имея на руках полную картину эпидемической опасности, доктор Указательный обзвонил свое руководство, затем ткнулся в горздрав, но вечером пятницы там никого уже не было, все ушли на фронт, а точнее – разъехались по саунам да разбрелись по кружалам. Утратив уже всякую надежду быть услышанным, Указательный торкнулся в МЧС, и там ему, можно считать, повезло. Дежурный по городу капитан Нещаднов с доктором Указательным был шапочно знаком. Был случай, когда капитан водил на прием в детскую больницу своего среднего с острым респираторным. Обычно такими делами занималась супруга, но в ту пору ей хватало хлопот и с младшим, только что явившимся на свет. А другой случай был, когда Нестор Наумович где-то посеял ключи от собственной квартиры, дверь была бронированная, новая, выворачивать или резать не хотелось, и прибывшие по вызову добры молодцы капитана Нещаднова в два счета проникли в жилище заполошного доктора через балконную форточку. «Приезжайте, обсудим», – без большой охоты предложил капитан, и доктор не заставил себя ждать.
Разговор, в котором отчетливо сквозили нотки высокого безумия, состоялся в вестибюле городского управления по чрезвычайным ситуациям, за столом для посетителей. Капитан Нещаднов, человек спокойный, служивый, усатый, сидел так, чтобы при случае можно было дотянуться до телефона, и боролся с зевотой. Ему было скучно слушать весь этот бред, хотелось вернуться к прерванному занятию, но глазам требовался отдых. Доктор же Указательный, внешностью более сходный не с каноническим Айболитом, а скорее с мужским изданием его склочной сестры Варвары, располагался в кресле напротив, впрочем, какое там располагался – ерзал и прыгал, как на горячей сковороде, все норовил вскочить и побегать кругами, и лишь меланхоличный облик капитана удерживал его от избыточной активности.
– Вы когда последний раз в автобусе ездили? – спрашивал доктор.
– Не припоминаю, – отвечал капитан. – Я все больше на служебном транспорте принужден передвигаться.
– А я только что! И знаете, что я увидел?
– Кирю Фарфорова? – попытался пошутить капитан.
– Они все – читают. Все! Даже старики и дети.
– Россия – читающая страна, и наш город не исключение.
– Ваши сведения устарели. Новое поколение уже не читает. И уж во всяком случае не книги!
– Недооцениваете вы нашу молодежь, уважаемый доктор.
– Да я лечу ее каждый день!
– Ну хорошо, – не стал спорить Нещаднов, зная основные правила общения с психически неуравновешенными собеседниками. – Какое это имеет отношение к цели вашего визита?
– Не знаю. Пока не знаю. Но чувствую, что налицо прямая связь. Вначале имеют место традиционные симптомы гастроэнтерита, но проявляются намного раньше, практически сразу после инфицирования. Тошнота, диарея, снижение мышечного тонуса, отсутствие аппетита… А затем симптомы так же стремительно исчезают.
– Ну и прекрасно. Я слышал, желудочный грипп обычно проходит сам собой…
– Если не считать осложнений. В классическом случае это обезвоживание организма и снижение иммунитета. А в нашем случае – нарушение когнитивных функций.
– Это что же, больной становится идиотом?
– Наоборот. Больной начинает испытывать острый информационный голод. Я бы даже назвал это состояние «информационным вампиризмом». Утолить жажду знаний можно лишь одним способом – чтением.
– А как же видео? Интернет?
– Это все не то. Это вторично, поверхностно и по большей части бессистемно. То есть на первых порах сойдет в качестве паллиативной терапии… но лишь чтение способно облегчить страдания.
– Что-то не замечал блуждающих по городу зомби с книгами в руках.
– Течение болезни протекает иначе. Люди не просто читают, они эффективно усваивают полученные знания. Если только вовремя сообразят, в чем именно нуждается их организм. Телевизор вы, конечно, тоже не смотрели?
– Вот у меня только и забот…
– Депутат рассказывал о строительстве детской больницы. Той самой, куда мы так надеялись переехать из развалюхи с деревянными перекрытиями, куда вы приводили своего сынишку. Врал, естественно, работа у него такая – навевать спасительную ложь. Никто из ведущих этой брехни не выдержал. Три человека сменилось, ни один не сдюжил! У всех те же симптомы, я уточнял.
– Остро захотели почитать хорошую книжку?
– Остро отреагировали на недостоверную информацию. Не сами, конечно, это организм дал такой эффектный отклик… Смысл тот же, проявления иные: дефицит качественной информации, пригодной для усвоения.
– А с депутатом что?
– Ну, он тоже в конце концов повел себя немного неадекватно… хотя я подозреваю, что по иной причине, а к нашей болезни у него иммунитет.