Его одержимость (СИ)

Не сказать, чтобы я на что-то рассчитывала, просто те его слова показались мне сказанными не просто так… То, как они были сказаны, а главное, с каким выражением на дне мрачных бездонных глаз наводили на определенные мысли.
«Принцесса, я не смогу сделать тебя счастливой».
Меня – нет.
А ее значит да?
От широченной сытой улыбки Смирновой все у меня внутри поджаривалось, осыпаясь удушливым пеплом.
  
Внезапно Юлия мне подмигнула. По-свойски так. Со значением.
И это краткое, понятное только нам двоим движение – сейчас ощущалось, как вспышка молнии или раскат грома. Мое тело будто утратило свою подвижность.
Вот все и произошло.
У них случилась близость.
Опустив взгляд, я почувствовала, как меня накрывает эмоциями…
***
Последние сутки превратились для меня в какое-то смазанное, невнятное пятно.
Я в буквальном смысле делала все на автомате: училась, работала, старательно подавляя нарастающую внутреннюю бурю.
Из-за всех этих душевных метаний я и забыла о дне рождении Андрея Абрамова. Наши семьи давно дружили, а у отцов время от времени случались бизнес-проекты. И, тем не менее, никуда идти не хотелось.
Я бы придумала какую-то отговорку, если бы не мама, которая попросила меня присоединиться к ним с отцом. Догадывалась, что она просто не хочет оставаться с ним наедине…
Не сказать, что мне хотелось выступать чем-то вроде амортизатора, но, пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что, возможно, сегодняшний вечер положит начало родительскому примирению…
И начиналось все действительно неплохо.
Правда, мы немного опоздали, попав в пробку на садовом кольце, поэтому приехали на праздник, когда большинство гостей уже собрались.
Маму с отцом чета Абрамовых моментально утянула в гущу событий, усадив их за одним из центральных столов, а вот мне удалось улизнуть под предлогом похода «припудрить носик».
Только, увы, до уборной я так и не дошла…
Виной тому стала парочка, застигнутая мной с поличным.
Пусть я и застукала их со спины, сомнений быть не могло – Вадим и Юлия, озираясь, прошмыгнули в один из темных коридоров Абрамовского особняка, очевидно, чтобы справить внезапно застигшую их нужду.
Меня порвало.
Трудно передать все, что я почувствовала в тот момент.
Это была какая-то запредельная обида, бешеная ревность и опоясывающая тело, острая боль… от осознания собственной наивности и ничтожности.
И только когда их спины окончательно скрылись из вида, я осознала, как сильно дрожу…
Согреться. Мне необходимо было согреться, ибо под кожей набирал обороты натуральный ледяной смерч, вымораживая из меня все живые эмоции.
Поспешив вернуться в главный зал, я повернула голову в поисках официанта с напитками, и в этот момент увидела Женьку.
Вернее, он заприметил меня. Это стало очевидно по фирменной «самцовой» улыбочке, промелькнувшей в уголках его губ.
Слава богам, Завьялов-младший хоть сегодня обошелся без своего «королевского одеяния», облачившись в серый костюм люксового бренда, пиджак которого топорщился на его плечах.
Я едва удержалась от закатывания глаз, заметив, что Женькины волосы, зализанные гелем, уложены в жесткий неестественный гребень. Так и хотелось слепить из них хохолок, хорошенько за него дернув…
- Верунь, – сократив расстояние, обратился ко мне парень, многозначительно поигрывая бровями.
- Давно не виделись, – холодно буркнула я.
В этот момент рядом с нами остановился официант с подносом, заставленным напитками, и я, не раздумывая, схватила сразу два бокала с шампанским, залпом опустошая один из них.
Женька последовал моему примеру: вскоре мы поставили пустые бокалы на один из столиков около стены, сосредоточившись на полных.
- Ты как всегда великолепна! – озвучил он, стрельнув в меня сальным взглядом, и пригубил большой глоток. – Настоящий цветочек… Только знаешь, – парень подался вперед, понизив голос до карикатурного шепота, – даже самые прекрасные цветы требуют внимания и ухода… – хмыкнул он, явно упиваясь этим чересчур пафосным комплиментом.
Игнорируя сею похвалу, я сосредоточилась на пении оперной дивы на импровизированной сцене, надеясь, что этот «банный лист» прицепится к другому «цветочку», однако Завьялов, с видом ценителя, зашелся оглушительными овациями после того, как певица окончила петь.
Я все-таки закатила глаза, и, допив второй бокал, оставила его на столе, направляясь в сторону лоджии, откуда можно было выйти в сад.
За грудиной болезненно саднило, хотелось вдохнуть полной грудью…
Дышать. Просто дышать.
Шум вечеринки остался где-то позади, когда я, задыхаясь, прислонилась к прохладной кирпичной стене, отгораживающей сад от главного здания. Благо, сегодня был погожий вечер, слишком теплый для середины сентября.
Зажмурившись, я попыталась вытравить из памяти омерзительный поступок Вадима. Оприходовать свою зазнобу прямо во время праздника… Это так…
- Так и знал, что ты захочешь уединиться… – вздрогнув, я распахнула глаза, увидев перед собой Женьку.
Он стоял слишком близко, перекрывая собой путь к отступлению.
Я попыталась сделать шаг в сторону, но незваный гость мгновенно преградил мне дорогу, упершись ладонью в стену рядом с моей головой.
- Отстань, Жень. Я хочу побыть одна.
- Да брось, Верунь, – он наклонился ближе. – Я же знаю, ты хочешь не этого… Просто стесняешься признаться, – горячее мужское дыхание с примесью алкоголя коснулось моего лица.
Я непроизвольно поморщилась.
- Дай пройти! – произнесла я твердо.
- А что мне за это будет? – прошептал Женя почти мне в губы, бегло скользнув по моей фигуре окосевшими глазами. – Может, поцелуй на прощание? М?
В этот момент я уже открыла рот, чтобы перейти на великий и могучий … русский мат, как вдруг в нескольких метрах от нас увидела Вадима Завьялова.
Лицо моего первого мужчины, освещенное лунным светом, показалось мне неестественно бледным. Похоже, он отдал все силушки богатырские, чтобы удовлетворить свою мадам. Уработался, блин…
Я почувствовала, как учащенно забилось сердце, преступно упустив момент, когда рука его сына потянулась к моей шее, сжав ее своей культяпкой, а спустя миг на мой рот опустились его губы…
Глава 10
Какая-то легковерная недалекая часть меня наивно надеялась, что Вадим не позволит нам с Женькой поцеловаться. Что в нем взыграет ревность, чувство собственничества или все вместе.
Однако ничего подобного не произошло.
Мужчина исчез так же быстро, как и появился, тем самым давая нашим отношениям с его сыном Евгением зеленый свет.
Он. Просто. Ушел.
Мудак папенька отчалил.
А мудак сыночек остался.
И я едва сдерживалась, чтобы не взорваться. Чтобы не высказать этим двоим все, что я думаю об их мудацкой семейке. У меня внутри каждый долбанный нерв трещал, будто организм активировал режим самоуничтожения…
Женька попытался протолкнуть язык мне в рот, и на этом моменте меня будто разморозили…
Отвесив придурку хлесткую размашистую пощечину, которую он явно не ожидал, отшатнувшись, горе-ухажер вылупил глазенки.
- Верунь, ты чего? – заблеял сыночка-корзиночка, когда я со всей дури толкнула его кулаками в грудь, поспешив наутек между одинаковыми ухоженными деревьями, только бы поскорее унести отсюда ноги…
*Несколько недель спустя*
На кухне нашей городской квартиры пахло спелыми яблоками.
- С пылу, с жару, – улыбнулась мама, ставя передо мной фарфоровую тарелку с пирогом: ее улыбка доходила только до уголков губ, не добираясь до усталых глаз.
Пока отец находился в отъезде, мама жила с нами, но пару дней назад он вернулся, и ситуация, похоже, обострилась. Мама вчера снова не ночевала дома. А еще, когда она нервничала, всегда что-то пекла…
  
- Спасибо, но я еще не успела проголодаться, – призналась я, поднося кружку из своего любимого чайного сервиза к губам.
На самом деле, в последнее время у меня регулярно наблюдались проблемы с аппетитом, и вообще настроение оставляло желать лучшего.