Его одержимость (СИ)

Высокие арочные окна, уходящие в потолок, были обрамлены белоснежными рамами, а сквозь их стекла лился холодный зимний свет. А в конце этого сияющего пути находилась огромная арка, сплетенная из хвойных ветвей и белоснежных живых цветов.
Мой отец, крепко держа меня за руку, повел меня на встречу моей судьбе, и в этот миг, казалось, нет никого счастливее…
Пока я шла, сердце выделывало какие-то немыслимые вещи, словно в него напрямую вкололи порцию адреналина. Однако, увидев Вадима, оно резко замерло, ударившись о ребра…
  
Медленно сокращая расстояние, я не могла отвести от него взгляд. Какой же он у меня… Красивый. Сдержанный. Серьезный. Со слегка порозовевшими от волнения щеками. Еще немного, и он официально станет моим.
С минуты на минуту Вадим Завьялов станет моим мужем…
Могла ли я подумать о чем-то подобном, соглашаясь на ту авантюру сестры? И вот куда нас с Любой привел тот дурацкий розыгрыш…
Повернув голову, я подмигнула своей близняшке, которая в этот миг промокала глаза носовым платком, стоя в ряду моих подружек. А рядом с ней шмыгала носом мамочка. Разумеется, ее растрогало наше появление с папой…
Когда же наши с Вадимом взгляды встретились, в его глазах я прочитала столько всего… Стало очевидно, что он взволнован не меньше меня. А может и больше…
Возможно, появление моего отца произвело на него знатное впечатление. Я вот до сих пор находилась в шоке от столь резкого разворота событий…
У алтаря папа отпустил меня, сделав шаг на встречу Вадиму. Он прошептал ему что-то на ухо, однако я не смогла разобрать слов…
Но по тому, как напряглись плечи моего жениха, не трудно было догадаться, что папа, конечно же, в своем репертуаре. Однако я очень надеялась, что этот разговор ознаменует начало их «перемирия».
Догадывалась, как непросто моему отцу было переступить через свою гордость, и появиться здесь, так скажем, развернув белый флаг…
Мое волнение лишь усилилось, как только ведущая церемонии попросила нас встать друг напротив друга и произнести клятвы. Чувствуя, как дрожу всем телом, я подошла ближе, принимая протянутые руки моего мужчины.
- Вера, – голос Вадима прозвучал тихо, но четко, заполняя все пространство вокруг. – Я обещаю быть твоей опорой, твоим домом и твоим самым верным другом. Я отдаю тебе свое сердце, зная, что оно будет храниться в самых надежных руках.
Слеза скатилась по моей щеке, оставив влажный след. Сделав глубокий вздох, я начала:
- Вадим… Пусть мы встречались совсем недолго, я нашла в тебе родственную душу. Я клянусь быть твоим маяком в бурю и тихой гаванью в покое. Я обещаю верить в тебя даже тогда, когда ты перестанешь верить в себя. Я выбираю тебя сегодня, завтра и во все дни, что подарит нам судьба. Я – твоя.
Под всеобщие овации, мы с Вадимом обменялись кольцами, расписавшись в документах. К слову, расписывал нас настоящий сотрудник ЗАГСа, так что все было абсолютно официально.
Мы с Завьяловым стали мужем и женой…
- Я объявляю вас мужем и женой! Вы можете поцеловать невесту…
Вадим склонился ко мне для поцелуя, однако я непроизвольно отклонила голову, потому что в его глазах промелькнуло такое странное жутковатое выражение.
Пару раз я уже замечала его у него.
И вот снова. В такой важный счастливый момент…
В этот миг грохот распахнутых дверей заглушил первые аккорды торжественного марша, и все будто полетело в тартарары…
- Ни с места! Полиция!
В зал ворвались люди в бронежилетах, с оружием в руках... По рядам гостей прокатились крики ужаса и недоумения.
Я застыла, не в силах понять, что происходит, все еще надеясь, что это чей-то нелепый розыгрыш…
- Что вы… – прохрипела я, заметив, как несколько мужчин в форме направились в нашу сторону.
К моему отцу!!!
- Вы что бл*** творите? – начал папа, поворачиваясь: в его глазах читалось лишь изумление. – Вы сейчас же…
Но ему не дали договорить.
Двое полицейских грубо схватили его за руки, выкрутив их, и с силой швырнули на пол.
- Па-п-а! – крикнула я, пытаясь броситься к нему, однако Вадим мертвой хваткой обхватил меня за талию, удерживая на месте.
Над моим отцом, который пытался подняться, склонилось несколько вооруженных мужчин, не подпуская к нему ни дядю Кирилла, ни дядю Пашу…
- Артем Александрович, вам предъявляются обвинения по ряду статей: организация убийства, нападение при отягчающих обстоятельствах, умышленный поджог, приведший к гибели двух и более людей, рейдерский захват бизнеса. Вы имеете право хранить молчание...
В секунду мир рухнул.
Глава 39
От осознания всего происходящего голова начала кружиться.
Мой самый счастливый день превратился в кошмар.
Крики гостей заглушали громкую торжественную музыку, которая почему-то продолжала играть, совершенно не вписываясь в происходящее.
Тем временем, поблизости началась потасовка между Вороновым, Левицким и полицейскими. Дядя и крестный накинулись на них после того, как один из верзил скрутил моей маме руки, не позволив приблизить к отцу.
Всхлипнув, я вновь посмотрела туда, где несколько крепких мужчин удерживали папу, пока один из них надевал ему наручники.
Наручники… Артему Апостолову!
Вдруг папа поднял голову и наши взгляды встретились. В его глазах отражались сожаление и печаль. Такая вселенская печаль, что мое сердце сжалось. А еще страх. Осязаемый. Первородный. Липкий.
Не за себя. За меня.
- Папочка…
Я инстинктивно дернулась к нему на встречу, только сейчас осознав, что все это время Вадим крепко сжимал меня в объятиях.
- Вера, пойдем… – он подтолкнул меня к выходу.
- Но как же отец? – потрясенно прохрипела я, вновь поворачиваясь к папе, сидящему на полу: с его шевелящихся губ срывались какие-то неразборчивые слова.
- Мы обязательно во всем разберемся. Пойдем, – с силой сжав мой локоть, новоиспеченный муж практически потащил меня к выходу из банкетного зала. – Ты не должна все это видеть…
В этот миг я даже не могла сопротивляться, будто наблюдая за всем со стороны. Гости праздника смотрели на меня с откровенной жалостью, а кто-то даже… с презрением…
Но почему?
Неужели кто-то из них поверил во всю эту чушь?
Вам предъявляются обвинения по ряду статей: организация убийства, нападение при отягчающих обстоятельствах, умышленный поджог, приведший к гибели двух и более людей, рейдерский захват бизнеса.
Разумеется, все это какое-то дикое вопиющее недоразумение, и спустя считанные минуты мы во всем разберемся.
Отца отпустят. По-другому быть не может…
Фрагмент, где мне на плечи накинули шубку, усаживая в автомобиль, как-то выпал из общей картины.
Я реально не особо соображала, будто находясь под сильнодействующими психотропными препаратами. Возможно, не последнюю роль здесь сыграл выпитый на голодный желудок бокал шампанского…
Очнулась я только тогда, когда машина лихо вылетела на придорожную трассу, унося нас с Вадимом все дальше от развлекательного комплекса.
В сознании все еще стояли крики гостей, равнодушный голос полицейского и лицо отца, прижатое к полу…
Повернув голову, я посмотрела на Вадима.
Он говорил по телефону. Тихий, ровный, абсолютно безэмоциональный голос. Без капли волнения. Снова на том безупречном английском, который поразил меня пару недель назад в кабинете дома Левицких.
Вадим бросил короткое «Good. Keep me posted» и опустил телефон, поворачиваясь ко мне лицом.
- Скоро приедем, – произнес он с раздирающим на части оттенком заботы.
  
Нет. Он не мог. Он бы никогда так со мной не поступил.
С нами.
Ведь это срыв сердца. До остановки дыхания.
Смерть.
Мой жених … мой муж не мог предать моего отца. Потому что иначе … как? Как я смогу любить предателя?
Вера, надеюсь, я был не прав насчет Завьялова…