Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Да они, вероятно, и не знали. Но в городе не так много перевозчиков, всего три крупные компании. Предполагаю, они позвонили во все три и наудачу пытались отменить заказ Неле. Так они и выяснили, на какое время заказана машина.
Они пересекли Пренцлауераллее в том месте, где Остзеештрассе переходила в Визбуерштрассе и вела на запад.
— Зачем? — спросил Матс, который, очевидно, был в таком стрессе, что уже с трудом соображал.
  
— Это же логично. Чтобы перенести время заказа и опередить службу транспортировки больных.
— На первом такси?
Ну наконец-то, — вздохнула про себя Фели.
— Правильно.
— Неле похитил таксист?! — почти закричал Матс.
В тот же момент Фели услышала сигнал входящего звонка на второй линии. Она отняла трубку от уха, чтобы посмотреть, кто хочет с ней поговорить.
Черт. 
Янек. Что ему сказать?
«Извини, дорогой, я тут по просьбе бывшего любовника разыскиваю преступника, поэтому в ЗАГСе, если что, начинай без меня». 
Будь она в своем уме, немедленно бы прекратила разговор с Матсом и велела водителю развернуться и везти ее домой. Но друзья никогда не характеризовали ее как «благоразумную», в первую очередь как «импульсивную» и «наивную». Она могла бы сейчас обмануть себя и убедить, что должна выручить дочь Матса из беды, но на самом деле (а для такого самоанализа у нее хватало квалификации психиатра), она делала это, в первую очередь, для себя. Чувства к Матсу уже давно были не те, что прежде, потускнели за все эти годы молчания. Но не исчезли; лишь запылились, как забытая мебель в опустевшем общежитии. И несмотря на грустный повод, Фели наслаждалась чувством, что наконец-то нужна мужчине, которого, как ей казалось, никогда не сможет забыть.
— Таксист?! — снова закричал Матс, и сигналы звонка на второй линии прекратились. Янек сдался.
— По крайней мере, тот, кто выдал себя за таксиста, — сказала Фели. — На записи с видеокамеры номера машины не видно.
— Но у тебя есть фотография преступника?
— Да, он выглядит как типичный студент. Высокий. Худой, с неухоженными волосами, в сандалиях.
— Лицо разглядеть можно?
— И еще кое-что получше.
Водитель ее такси резко нажал на тормоз и извинился, что слишком поздно заметил радар на Борнхольмерштрас-се. Фели снова ослабила ремень безопасности.
— Что ты имеешь в виду? Что получше? Скажи. Речь идет о жизни моей дочери.
Она кивнула.
— Когда он вышел из машины, чтобы дожидаться Неле перед своим такси, у него в руке был пакет. Он положил его в багажник. Логотип на пакете…
— Ну же? — нетерпеливо перебил ее Матс.
— Тот же, что и на пакете в ванной комнате Неле. В котором лежали ее медикаменты.
Она хотела уточнить, но Матс опередил ее:
— Клиника в Веддинге.
— Именно, — подтвердила Фели и взглянула на навигатор такси.
Через пятнадцать минут они будут на месте.
  
Глава 22
 
 
Матс 
 
Большинство пассажиров спали. Женщины, мужчины, дети. Измотанные билетным и паспортным контролем, досмотром багажа. Уставшие от долгого ожидания посадки. Укачанные шумом двигателей, накормленные разогретыми полуфабрикатами, в салоне, где погасили верхний свет. Лишь некоторые пассажиры включили индивидуальные лампочки для чтения; даже многие из тех, чьи лица то и дело вспыхивали в меняющемся свете мониторов, сидели с закрытыми глазами. Они заснули во время фильма.
Сон. Какое милосердное состояние беспамятства. 
Матс со слезящимися от боли глазами на ощупь пробирался по проходу в нижнем пассажирском салоне, и с каждым шагом, который приближал его к крыльям самолета, его внутреннее беспокойство усиливалось. Несмотря на темноту, некоторые опустили шторки на иллюминаторах, что было умно, если они не хотели, чтобы их через несколько часов разбудил рассвет.
Если они до него доживут. 
Матс молился, чтобы Фели выяснила что-нибудь, что может спасти Неле, не рискуя жизнями невинных людей.
На своем пути Матс видел отдельные незанятые места. Одинокие кресла тех счастливчиков, которые передумали, опоздали на самолет или не полетели по какой-то другой причине и поэтому завтра смогут наслаждаться жизнью.
Но помимо мест, которые он сам забронировал, почти все кресла были заняты. Молодая парочка в тридцать первом ряду удобно устроилась на четырех средних местах и наверняка еще при взлете радовалась своему везению. А пожилой мужчина в очках в толстой оправе использовал свободное кресло между ним и спящей женщиной в качестве места для хранения документов, которые требовались ему для работы: он как раз что-то печатал в своем ноутбуке. Больше пустующих кресел практически не было.
Если психу удастся добиться своего, шестьсот двадцать шесть человек погибнут. Будут вероломно убиты.
Мною.
Хотя самолет лежал в воздухе прямо, как доска, у Матса было ощущение, что он поднимается на какой-то холм. Путь до ряда 47 показался невероятно долгим. Добравшись наконец до своего места, он первым делом взглянул на Траутмана. Чудо-таблетка за двенадцать тысяч долларов работала отлично. Предприниматель спал с открытым ртом и храпел. Слюна, стекавшая у него из уголка рта на щетину, делала его похожим на бульдога. Видимо, Траутман ненадолго просыпался, потому что спинка его сиденья была откинута. Правда, этот небольшой угол наклона не сделал путешествие комфортнее. Траутман так криво и неудобно сидел в кресле, что во время посадки он почувствует каждую косточку.
Если они до этого не разобьются о жесткую, как бетон, водную поверхность Атлантического океана. 
Матс осторожно открыл отсек для ручной клади над своим сиденьем — чтобы чемодан, который мог сместиться при взлете, не упал ему на голову. Достал его и поставил на место у прохода. Болеутоляющие таблетки максалт лежали наготове во внешнем кармане. Матс положил одну на язык и подождал, пока она растворится. Ему даже показалось, что когти, вцепившиеся в затылок, начали разжиматься, и он открыл глаза.
Тут кое-что привлекло его внимание.
47F.
Место у окна.
Оно пустовало.
В принципе, это не повод для беспокойства — пассажир, оккупировавший до этого его место, мог проснуться и пойти в туалет. Но только что по дороге сюда Матс высматривал свободные места и был уверен, что этого типа не видел.
Хорошо, было темно. И издалека можно было принять смятый плед за туловище, а подушку, засунутую между подголовником и стеной кабины, — за голову.
Или все-таки нет? 
Матс огляделся. Из ближайших туалетов лишь на одном горел красный значок «занято». Все остальные были свободны. За исключением той кабинки, в которой он сам до этого запирался.
Чтобы позвонить шантажисту.
Матс задумался над тем, что ему сейчас делать. Спрашивал себя, что его так беспокоило. С учетом конкретных угроз, которые он в данный момент получал, было глупо терять самообладание из-за только что спавшего и, видимо, ненадолго отошедшего пассажира. И все равно Матс почувствовал, как симптомы его аэрофобии нахлынули с новой силой. Учащенное сердцебиение, потоотделение, затрудненное дыхание. Змея страха сжала объятия, и Матсу пришлось сесть, чтобы пропустить молодого отца, который тащил за собой заспанного сына — вероятно, к дальним свободным туалетам.
Дрожащими, неуверенными руками он провел по брюкам в попытке вытереть вспотевшие ладони, и его взгляд переместился на кресло 47F.
Ничего.
Никакой ручной клади, по крайней мере, под сиденьем. Никаких личных вещей в сетке на спинке впереди стоящего кресла.
  
Ничего, кроме крохотной стеклянной ампулы. Настолько маленькой, что Матс с трудом заметил ее. Она лежала под голубым пледом в углублении шва на сиденье. Матс повертел ампулу в пальцах, сам не зная, что именно он держит в руках и насколько это вообще важно. Он включил лампу для чтения и изучил находку. Маленькая колба содержала коричневатую, похожую на виски жидкость, хотя возможно, это был цвет стекла. Матс огляделся. Красный значок «занято» над туалетами погас, но в проходе никого не было. Никого, кто возвращался бы назад к своему месту 47F.