Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Девушка с места через проход подняла глаза от журнала, а ее сосед проснулся.
– Прошу прощения, народ! – прорезался из динамиков голос водителя. – Небольшой затор впереди. Тормозные огни горят впереди настолько, насколько позволяет рассмотреть метель. Так что будем трогаться-останавливаться следующие несколько миль, часов, десятилетий, вечности.
– Что за идиотизм! – возмутилась та же женщина, протискиваясь по проходу вперед.
Я сморщила нос от резкого экзотического запаха ее парфюма.
– Ветивер и дамасская роза, – прокомментировал Уильям.
Сначала мне показалось, что он вновь репетирует строки из пьесы, но он смотрел прямо на скандалистку, которая спорила с водителем автобуса. До нас доносился ее голос. Вскоре кто-то из пассажиров попросил ее «утихомириться». Она вернулась на свое место минут через десять, явно по-прежнему недовольная результатом общения.
– Ситуация выглядит плохо? – уточнила я у нее.
Она посмотрела на меня так испепеляюще, что на корню засохли бы даже пластиковые растения, и процедила:
– Все выглядит как расфуфыренный рождественский торт. Дороги засыпал снег, машины опасно раскорячились там и тут, движение практически прекратилось. Пара идиотов из тачки перед нашим автобусом выскочили наружу и делают фотографии.
– Прогноз обещал ухудшение погоды, – заметил растрепанный парень, зевая во весь рот, а затем потянулся, демонстрируя надпись на футболке: «Не торопите меня, я геолог».
– Но ты все равно сел в автобус, – фыркнула скандалистка.
Ее стильный шерстяной костюм наверняка понравился бы мисс Гарнетт. Кажется, такой рисунок называют «валлийской клеткой».
– Чудесно, – кивнула Дина. – Клетка из Уэльса, что может быть прекраснее.
– Зелено-фиолетовый узор напомнил мне о пустошах в сезон цветения вереска. А темно-сиреневая шелковая блузка, должно быть, не позволяла шерсти колоться.
Парень уставился на собеседницу, в отличие от меня, совершенно не впечатленный ее нарядом, и наконец сообщил:
– Из-за забастовки железнодорожных рабочих. Мне же нужно было как-то добраться до родных, так? Мамина готовка стоила бы любых трудностей.
– Наверное, ты рассчитываешь, что она и одежду тебе постирает? – ехидно осведомилась раздраженная женщина, окидывая его грязные джинсы и футболку критическим взглядом.
– Я студент, учусь на третьем курсе по специальности геология, – язвительно хмыкнул парень. – И прекрасно знаю, как обращаться со стиральной машинкой.
– Знать и делать – совершенно разные вещи, верно?
Автобус снова дернулся и начал медленно двигаться вперед. Скандалистка схватилась за кресло Уильяма. Тот вздрогнул. Она отряхнула пиджак своего безупречного костюма и вернулась на место прямо за молодыми людьми. До меня донеслись ее слова, обращенные к соседу:
– Я сделала все, что могла, Брайан, но есть такие вещи, которые не по плечу даже мне.
От ее визгливого смешка Уильям поморщился. В воздухе еще долго висел запах тяжелого парфюма. Должна отметить, что он был лучше, чем аромат чипсов актера.
Студент-геолог поймал мой взгляд и весело произнес:
– Привет, я Джош.
– Сабрина, – кивнула я.
По кухне поместья Брейсестон прокатился хор удивленных вздохов.
– Какое прелестное имя, – прокомментировала Дина.
– Благодарю, – улыбнулась миссис Линден. – Хотя я была бы крайне признательна, если бы вы продолжили придерживаться официального обращения. Меня назвали в честь щедро одаренной природой актрисы пятидесятых годов. В молодости имя служило для меня источником смущения. Но сейчас, думаю, я как раз соответствую параметрам тезки.
Барни подтолкнул Роуз локтем, однако та не посмотрела в его сторону.
– Итак, где я остановилась? – сказала экономка. – А, да. Теперь, когда Джош проснулся, он начал проявлять интерес к попутчикам, в особенности к девушке на соседнем сиденье. Она так и не сняла наушники и не отрывалась от журнала, задумчиво постукивая кончиком карандаша по нижней губе, пока изучала кроссворд.
– Застряла? – спросил студент, придвигаясь ближе, чтобы лучше видеть слова.
Его соседка вскинула голову и сняла наушники.
– Я Джош, – представился он с улыбкой, которую, без сомнения, считал неотразимой, не исключено, что из успешного предыдущего опыта. – И прекрасно разгадываю кроссворды.
– Спасибо, я и сама справляюсь, – отказалась от помощи девушка.
– Хм-м. Но вписаны-то пока всего два ответа. Уверена, что не ошиблась в третьем по вертикали? «Красивая итальянская дама, но растение ли она»? Мне кажется, это Софи Лорен.
– Нет, – возразила она. – Не подходит по буквам, да и нужно всего одно слово.
– Пожалуй, ты права, – вздохнул парень и повторил: – Я Джош.
– Я слышала, – отозвалась его соседка, но, поняв, что он не отстанет, пока она не представится, все же опустила карандаш и сказала: – А я У Лан.
– Что-то не похожа, – усмехнулся студент.
– У Лан, – четко повторила она, хмурясь. – Это китайское имя и произносится раздельно: У – пробел – Лан. Первой идет фамилия семьи.
– А, ясно. Должен ли я тогда звать тебя Лан? Что рифмуется с «кулан».
– Нет, спасибо, – отрезала девушка, снова надевая наушники и возвращаясь к кроссворду.
Джош уставился в окно, но я догадывалась, что надолго его не хватит. Вид снаружи не менялся по мере нашего медленного продвижения вперед: покрытые снегом поля тянулись до горизонта.
Нашарив в сумке рукоделие, я спросила Уильяма:
– Надеюсь, вы не возражаете? Это носок на четырех спицах, так что мне вряд ли потребуется широко расставлять локти.
– Вяжите сколько душе угодно, сердце мое. – Он казался целиком поглощенным сценарием и бегал взглядом по строчкам, больше не зачитывая их вслух.
– Вы упомянули, что завтра вечером выступаете на сцене? – спросила я, проверив сохранность петель, после чего начала вывязывать по очереди две изнаночных и две лицевых с того места, на котором остановилась, надеясь закончить второй носок вовремя, чтобы вручить пару мужу Дженни на Рождество.
– Уверена, вы меня понимаете, – добавила миссис Линден. – Спрос на рукоделие в праздничный сезон многократно возрастает.
– Несомненно, – согласилась Дина, отважно сражаясь с очередной ногой единорога, который был по-прежнему очень далек от завершения, на опытный взгляд экономки.
Она продолжила свою историю:
– Последняя репетиция в костюмах завтра после обеда, – вздохнул Уильям. – А первое представление начинается ровно в семь вечера. Должен подчеркнуть, Сабрина, что для меня крайне нехарактерна столь небрежная подготовка к исполнению роли. Когда я играл в «Мэнсфилд…»…
– О, вы участвовали в «Мэнсфилд-парке»?
– Нет, в «Мэнсфилде и Маккое», ситкоме на одном из цифровых каналов. Исполнял там второстепенную роль орнитолога с сильным акцентом. Оливье сравнил мою игру с молодым Гилгудом [196].
– Лоуренс Оливье? – восхитилась я.
– Кажется, вы только что пропустили петлю, – заметил Уильям.
Он оказался неправ, но к тому времени, как я в этом убедилась, уже принялся объяснять, почему начал учить свои реплики так поздно.
– Театр Шамберхаус двадцать лет приглашал на исполнение роли Дамы одного и того же актера. Он никогда не пропускал ни одного детского спектакля, да и в этом году уже был готов играть после длительных репетиций. А затем просто раз, – мой собеседник щелкнул пальцами, – и слег с какой-то ужасной болезнью, парализованный от боли. И теперь не может подняться с постели. Хотя никогда за двадцать лет не пропускал постановки. Хуже того: беднягу не только неожиданно подкосило несчастье, но и какая-то местная газетенка сообщила, что он вот-вот будет упомянут как участник исторического скандала. Не знаю подробностей, но в итоге театру срочно понадобилась новая Дама. – Он прервался, чтобы почесать нос. – Так случилось, что я столкнулся с изначальным исполнителем роли и его агентом Бекки за несколько дней до того, как он слег. Она замолвила за меня словечко в Шамберхаусе. Убедила их, что лучше меня кандидата не сыскать. Они отправили мне сценарий, и вот я здесь. Следующая остановка – «Палладиум» [197] , Лондон.