Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Вот дерьмо!
— Еще какое!
— Слушай, мне очень жаль, но…
У Фиша не хватило терпения на извинения.
— Избавь меня от своего лепета, Спук, выясним все позже. А сейчас дай его ему. — Он кивнул в мою сторону.
— Что? — По-моему, Спук не понял.
— Твой пистолет, ну же.
Мне казалось, что шум вокруг становится все громче, потому что эхо, отскакивающее от стен, усиливало звук с каждой секундой.
  
— Ему-то зачем оружие?! — прокричал парень с дредами, удивленный не меньше меня этому приказу, которому все же подчинился. Неохотно он вытащил из внутреннего кармана своей куртки пистолет и передал его Фишу рукояткой вперед.
Внезапно сирена смолкла, так же резко и неожиданно, как и зазвучала. В первый момент тишина показалась даже более жуткой, чем невыносимый шум.
Фиш передал оружие мне.
— Парни, которые гонятся за вами, ни перед чем не остановятся. Нам предстоит опасный путь. Если мы разминемся, вы должны суметь защитить себя.
— Вы даете мне то, из чего я мог бы вас застрелить? — спросил я его.
Фиш поправил очки.
— Если вы это сделаете, у вас не будет шанса выбраться из этого лабиринта. Или вас найдут люди Иешуа. Или вы навсегда заблудитесь в катакомбах. Пойдемте, у нас больше нет времени.
Пистолет тяжелил мне руку и выглядел настоящим, но то же самое я говорил и о ручной гранате.
— А это не муляж?
— Муляж?
Фиш, который уже сделал несколько шагов, вернулся.
— Вы что-то путаете. С муляжом сегодня утром были другие. Мы не играем краплеными картами. Думаете, у вас в руках игрушка?
С этими словами он снова взял у меня оружие, направил его на Спука, который стоял рядом со мной, — и выстрелил ему в голову.
  
Глава 48
 
Спук дернулся еще несколько раз, после того как уже давно осел и со всей силы ударился головой о железобетонный пол. Раздался звук, похожий на тот, который возникает, когда раскалывается посередине деревянный блок, — намного громче, чем выстрел из пистолета с глушителем, из которого Фиш убил своего сообщника.
— Давай, давай, давай, быстрее! — сказал он и как ни в чем не бывало сунул мне обратно пистолет.
— Нет, — прохрипел я. — Вы сумасшедший.
Я дрожал всем телом, кровь колотилась в жилах, словно я сам только что чудом избежал смерти.
— Вы убийца!
— Неверно. Он единственный, кто может уберечь вас от заслуженной смерти.
Я повернулся на голос у меня за спиной. Виола. Она открыла бетонную дверь и, хромая, подошла к нашей небольшой группе, чуть приволакивая правую ногу. Кровь текла у нее из резаной раны на лбу. Она указала на Спука:
— Мерзавец оказался предателем. Это он привел их к нам. Если мы будем сейчас терять время, это может стоить вам всем головы!
Фиш кивнул и, прежде чем двинуться в путь с поразительной ввиду его лишнего веса скоростью, напоследок оглядел Космо, Фриду и меня:
— Виола права. Или вы пойдете за мной, или парни Иешуа убьют вас. Вам решать.
  
Глава 49
 
 
Тоффи 
 
«— Спасибо за сотрудничество!
— Не могу сказать, что делал это с удовольствием.
— А я — что считаю вас приятным человеком», — услышал Тоффи себя, отвечавшего любовнику Ким Роде.
Он ткнул в сенсорный экран своего смартфона и остановил запись разговора, которую сделал тайком десять минут назад, когда был в квартире молодого человека.
Любовная интрижка не самое правдоподобное алиби, какое можно предъявить в суде, но в этом случае все выглядело однозначно.
Были счета из отеля, чеки их ресторанов с датой и временем и вполне определенное видео, доказывающее, что в тот вечер, когда пропала Йола, Ким и любовник сношались как кролики.
Тоффи мысленно вычеркнул обоих из списка подозреваемых. В парне хотя и было что-то странное, что-то коварно-хитрое, но знание людей, отточенное в многочисленных процессах и допросах свидетелей, подсказывало ему, что любовник не из тех, кто способен на подобную эффектную инсценировку — с ручными гранатами и исчезающими машинами. В крайнем случае он действовал бы самостоятельно, тихо, тайно, не привлекая внимания — так же, как планировал свои любовные свидания. Одиночка. Не командный игрок, чье участие несомненно требовалось для весьма сложного похищения Йолы.
«Вероятно, он просто бесстыжий, убогий прелюбодей», — подумал Тоффи и уставился на мотор.
Он решил: все-таки повезло, что не получилось сразу дозвониться до Макса. Потому что тогда пришлось бы раскрыть ему имя человека, с которым спит его жена. Как друг, он был бы обязан это сделать. Но потом Тоффи передумал.
У Макса сейчас другие проблемы, похуже, чем любовная жизнь супруги, в этом Тоффи был уверен. Возможно, он испытывает муки ада, и, похоже, нет никого, кто мог бы помочь ему и Йоле.
Ни он, ни полиция и уже тем более ни Ким, которая втайне, возможно, даже желает, чтобы ее муж тронулся умом и сделал что-нибудь с Йолой. Не потому, что она так сильно ненавидит Макса или Йолу. Просто она столько лет малодушничала и не решалась положить конец ненавистному браку, а судьба избавила бы ее сейчас от необходимости принимать такое решение. Ким стала бы свободной — эмоционально и финансово.
Погруженный в эти мрачные мысли, он вводил в навигатор — уже во время движения — адрес дома престарелых, который эсэмэской прислала его секретарша. Вместе с сообщением: «Магдалена Роде лежит в отделении 11, комната 14. Но директор дома престарелых говорит, что это бессмысленно. Мать Макса уже на протяжении нескольких месяцев не произносит ни одного слова».
  
Глава 50
 
 
Йола 
 
Он истекал кровью.
В довершение всего, черт возьми.
Мало того что у веприцы было молодое потомство (Йола не решалась пошевелиться, чтобы посмотреть, правда ли за деревом лежат пестрые кабанчики, или ее сон сыграл с ней злую шутку), дикий кабан был еще и ранен. И довольно сильно.
Его щетина блестела как масло, крупные капли падали на мох под брюхом. Из тела торчало что-то металлическое, и Йола сначала подумала о ноже, но потом поняла, что это может быть что угодно. Нечто острое, что находилось в хижине и вылетело наружу. Очевидно, киллер и Йола были не единственные, кто пострадал от взрыва.
— Эй, — прохрипела Йола. Голос был сиплым и каким-то чужим. — Я ничего тебе не сделаю, видишь. — Она указала на берцовую кость, проткнувшую штанину. — У меня дела не лучше, чем у тебя!
Зверь отреагировал на слова увещевания чем-то вроде хрюканья и сопения: как будто кто-то настраивал струны огромной гитары и при этом фыркал, как лошадь. В то же время самка кабана мотала головой и угрожающе показывала Йоле свои изогнутые вверх мощные клыки. Запах протухшей смеси пряностей становился интенсивнее.
«Он потеет», — подумала Йола, не зная, что лучше: смотреть зверю в глаза или отвести взгляд.
Черт возьми, как же быть, когда стоишь напротив дикого кабана?
Неправильно — когда, сам истекая кровью, лежишь перед раненым зверем? 
Перед кабаном, который, очевидно, мучился от сильной боли. Звуки, которые он издавал, были не только угрожающими, но в первую очередь страдальческими.
Йола судорожно пыталась собрать в самых дальних уголках памяти немногие обрывочные знания, которые отложила там во время уроков биологии. Дикие кабаны обычно не опасны и избегают людей. Проблемы возникают, только если мать вынуждена защищать свое потомство. И если кабан ранен, например, когда охотник неудачно попал в него.
«Ну, поздравляю!» — подумала она. В худшем случае она столкнулась сразу с обеими проблемами. Джекпот! — как сказал бы Штеффен. Он всегда так говорил, если случалось то, что ему не нравилось, например, когда он забывал спортивную форму или у велосипеда спускало шину.
  
«Блин, папа, где ты? Или мама?»