Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Почему нет? Я здесь поэтому. — Штерн скинул по очереди черные кожаные туфли. Потом расстегнул ремень. — Вы же сами сказали: я не полицейский. И не шпион. Я просто возбужден. — Он вытащил ремень из брюк и бросил его женщине. — Подойдите ко мне. Убедитесь сами.
Штерн не видел ее глаз. Поэтому не знал, верна ли его теория. Но адвокатский опыт научил его: всегда существует какая-то приманка, которую можно сунуть под нос противнику, чтобы тот, как борзая, бросился в нужном направлении. Необходимо лишь найти эту приманку. У большинства людей это алчность, именно она толкает на поступки, о которых многие потом сожалеют.
— Вы ненормальный, — засмеялась женщина и потушила сигарету.
— Возможно. Но если хотите, я докажу вам, что не шучу.
Штерн снял носки и остался в одних лишь тонких костюмных брюках.
— И как же?
— Подойдите сюда. Дотроньтесь до меня.
— Нет, нет, нет. — Она не двинулась с места, но теперь целилась Штерну в пах. — Меня такое не возбуждает. Но я знаю кое-что получше.
— Что?
Штерн улыбнулся. На этот раз без притворства. Потому что она клюнула. Еще не до конца. Но он видел, как участилось ее дыхание, и слышал блаженный оттенок в голосе. Он затронул в ней какую-то неведомую струну. Вопрос лишь в том, правильную ли струну.
— Встаньте. — Женщина спиной вперед пошла к двери, все время следя за тем, чтобы расстояние между ними не сокращалось.
Он послушался. Наконец какое-то движение. Направление тоже правильное. Все лучше, чем безвольно сидеть на диване и ждать, что к голосу сопрано прибавятся крики Симона. По крайней мере, он так думал, пока женщина не сказала ему:
— Посмотрим, как вы заведетесь, когда понаблюдаете за моим мужем.
* * *Карина внутренне скорчилась от паники.
Что ей сейчас делать? Ехать дальше прямо, по Кёнигсштрассе? Но как далеко, до моста Глиникер? Или повернуть направо, к воде? С тем же успехом она могла выбрать и любую улицу по левую сторону.
На пассажирском сиденье зазвонил сотовый. Он почти выскользнул из ее влажных пальцев, когда Карина попыталась его открыть.
— Борхерт? — слишком громко крикнула она.
— Холодно. — Страх пронзил ее насквозь, когда она услышала измененный голос.
— Кто это? Что вам от меня нужно?
— Холодно.
Сходя с ума от страха и переживаний за Симона, она попыталась собраться с мыслями. Вправо уходила Последняя улица. Карина почти что на нее свернула. Название подходило к ее положению.
— Что все это значит? Это игра? — спросила она.
— Горячо.
Пальцы правой руки Карины сами собой выстукивали по рулю нервную дробь. Неужели такое возможно? Она сейчас марионетка того Голоса, о котором рассказывал Роберт? Но почему?
Она перепроверила страшное подозрение одним простым вопросом:
— Я все еще еду в правильном направлении?
— Горячо.
«Действительно. Сумасшедший хочет поиграть со мной в жмурки».
— Хорошо. Я еду до Потсдама, да?
— Холодно.
«Значит, нужно свернуть раньше».
— Сюда? В Кюльманштрассе?
— Холодно.
— Тогда налево?
— Горячо.
Карина перестроилась в левый ряд и чуть не выехала на встречную полосу Кёнигсштрассе.
— Я скоро доеду?
— Горячо.
Она огляделась, но впереди нее и сзади ехали как минимум десять разных машин, грузовиков и два мотоцикла.
Было абсолютно невозможно вычислить среди них преследователя.
— Грассовег? Я еду в Грассовег?
Голос ответил положительно. Не обращая внимания на встречное движение, Карина резко повернула руль и чуть было не спровоцировала лобовое столкновение с грузовиком, перевозящим цветы. Водитель фуры резко затормозил и заскользил, опасно покачиваясь, на свободную соседнюю полосу. Неистовые автомобильные сигналы раздались, лишь когда опасность миновала и Карина уже мчалась по маленькому переулку с виллами.
— Это здесь? На этой улице?
— Холодно.
Она снова сняла ногу с педали газа. Уличное освещение было таким тусклым, что она с трудом могла прочесть, что стояло на табличке на следующей развилке.
— У маленького озера Ванзее? — наконец разобрала она.
— Горячо, — похвалил голос и впервые за весь разговор проявил какие-то эмоции. Мужчина смеялся.
Номер дома? Какой номер дома?
Карина обдумывала следующий вопрос на «да-нет», с помощью которого она сможет приблизиться к цели и спасти Симона.
— Больше ста?
— Горячо.
— Сто пятьдесят?
— Холодно.
Карине потребовалось еще семь попыток, прежде чем она остановилась перед шикарным четырехэтажным зданием с номером 121.
* * *Самое важное правило, как выиграть безнадежный процесс против превосходящего противника, Штерн выучил не на юридическом факультете, а у своего отца.
«Ищите слабость в силе противника. Используйте его самое главное преимущество против него самого» — так звучал стандартный лозунг футбольного тренера в юношеском районном клубе.
Роберт задавался вопросом, поможет ли ему этот принцип и сегодня, когда речь идет не о голах, передачах или тактике обороны, а о его жизни. Пока его, босого и с голым торсом, выводили из гостиной, он мысленно анализировал свою позицию. Она была катастрофической. У женщины сразу несколько козырей. Большой девятимиллиметровый пистолет она держала в руке. Кроме того, насколько Штерн мог оценить, вилла герметично изолирована от внешнего мира. Разумеется, в пустующем выставочном доме все двери и окна закрыты и защищены от грабителей. Даже если он воспользуется расстоянием между ним и женщиной и сумеет добежать до запасного выхода, очень маловерятно, что он наткнется там на незапертую дверь или окно без наружных ставен.
«Большое расстояние, целящийся в спину пистолет, затворник в глухом доме — где слабость в ее силе?»
Мышцы на затылке Штерна напряглись, как всегда, когда он думал о неразрешимой задаче. За письменным столом в его кабинете это было бы верным признаком приближающейся мигрени.
Здесь же — он это знал — его ожидают боли пострашнее.
Свежеотциклеванные дубовые половицы устало заскрипели под ногами, когда Штерн начал подниматься по лестнице. С каждым шагом музыка наверху становилась громче, но шарканья уже не было слышно.
Он больше не танцует.
Штерн запретил себе думать о том, что мужчина вместо этого делает. В комнате. С Симоном.
— Не оборачиваться, — резко сказала женщина, когда он приостановился и оглянулся через плечо. Но не смог ничего рассмотреть. Штерн не знал, как далеко от него она стоит. Или идет. Судя по голосу, женщина могла как последовать за ним, так и остаться стоять внизу лестницы. В настоящий момент он видел только яркую полоску света и размытые контуры. Потому что его взгляд, к сожалению, упал на один из галогеновых прожекторов. Расположенные внизу, они погружали всю лестничную зону в неестественно белый свет, который вдобавок отражался от голых кремовых стен. Штерну пришлось моргнуть два раза, чтобы избавиться от теневых силуэтов, которые танцевали у него перед глазами.
И тут он увидел выход. Слабость женщины. Он находился сейчас примерно посередине изогнутой лестницы, и вот-вот у него появится возможность все изменить. Проблема в том, что Штерн не был уверен, удастся ли его план. Он мог лишь надеяться.
Нужно рискнуть и попробовать — возможно, это окажется его самой большой и последней ошибкой.
* * *Карина вылезла из машины и обошла здание в поисках признаков жизни.
— Здесь?
Она посмотрела наверх. Шестиугольная купольная крыша выдавалась вперед над пшенично-желтой, недавно отреставрированной виллой эпохи грюндерства [118]. Ни на одном этаже не горел свет. Везде были опущены жалюзи или закрыты ставни.
— Горячо, — ответил Голос, и Карина, пытаясь удержать равновесие на онемевших ногах, направилась к кованым садовым воротам. К ее удивлению, они были не заперты.