Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Штерн подскочил, выпрыгнул из кровати и бросился в прилегающую ванную комнату. Пусто. Симона не было. Он исчез!
Роберт распахнул дверь и бесшумно побежал наверх. Он утратил чувство времени, не знал, сколько проспал. Снаружи было темно, свет через жалюзи не проникал, а для берлинской осени это могло означать все что угодно: ранний вечер, полночь, полчетвертого утра… Его глаза привыкли к темноте в коридоре, и одновременно в сознании ожили типичные шорохи спящего дома: щелканье системы отопления, напольные часы в гостиной, урчание холодильника.
Холодильник!
Штерн повернулся. В конце коридора из-под закрытой кухонной двери пробивалась полоска света.
— Симон! — тихо позвал он. Осторожно, так, чтобы не разбудить никого на верхних этажах. Но достаточно громко для того, кто стоял за дверью. Роберт крался по коридору, пытаясь определить природу хлюпающих звуков, которые вместе со светом от холодильника проникали из-под двери.
Штерн жалел, что рядом нет Борхерта: уж он-то без колебаний ринулся бы вперед. Сам же Роберт решился нажать на ручку не сразу. Потом вошел, и сердце застучало быстрее — от облегчения.
— Мне очень жаль. — Симон сидел на полу на корточках и вытирал кухонным полотенцем белую жидкость с каменных плит. Он испуганно взглянул на Роберта и поднялся. — Мне захотелось пить. А стакан выскользнул из руки.
— Ничего страшного. — Штерн попытался расслабить мышцы лица и криво улыбнулся. — Иди сюда. — Он обнял Симона и слегка прижал голову мальчика к своему животу. — Испугался?
— Да.
— Ветра снаружи?
— Нет.
— Чего тогда?
— Фотографии.
Роберт сделал шаг назад и попытался взглянуть Симону в глаза:
— Какой фотографии?
— Вот этой.
Симон обошел разлитое на полу молоко и закрыл дверцу холодильника из нержавеющей стали. Вмиг стало так же темно, как в коридоре, и Штерн включил лампу над кухонным островом.
— Младенец, — сказал Симон.
Снимку, который Штерн снял с дверцы морозильной камеры, было не меньше четырех лет. Муж Софи немного напряженно улыбался в камеру, пытаясь удержать маленькие тельца близнецов, чтобы те не съехали в наполненную водой пластиковую ванночку.
— Что с ним? — спросил Штерн.
— Завтра, на мосту… Речь о младенце.
Фото в руке Штерна начало дрожать.
— Ты видел это во сне, Симон?
— М-м-м. — Мальчик кивнул.
Щелк. Щелк.
Пока Симон говорил, Штерн смотрел на потолочный светильник, и свет красными пятнышками отражался на сетчатке его глаз.
— Я вспомнил это, только когда увидел фото. Тут-то я и уронил от страха молоко.
Штерн снова посмотрел вниз. Форма лужицы напоминала ему очертания Исландии, что вполне соответствовало морозу, который внезапно пробежал по его телу.
— Ты знаешь, что они хотят сделать там с этим младенцем? — спросил он. — На том мосту?
— Продать, — ответил Симон. — Они хотят продать его.
Глава 4
Душа не исчезает, но переходит из тела в тело живых существ, выбирая себе ту оболочку, которая ей больше подходит. Все вокруг изменяется, но ничто не исчезает бесследно.
Учение о реинкарнации угрожает каждому тысячекратной смертью и многомиллионными страданиями.
Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия.
Сделка— Надеюсь, это сейчас шутка?
Штерн на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Борхерта, который натягивал на себя футболку в цветах клуба «Бавария Мюнхен».
— Почему? Смотрится хорошо.
Его попутчик снова вспотел и со стоном покрутил ручку, опуская стекло переднего пассажирского сиденья. Штерн и сам был благодарен за прохладный утренний воздух, который теперь врывался внутрь машины со скоростью шестьдесят километров в час. По подсчетам Штерна, суммарная продолжительность его сна за последние сутки была менее сорока минут. Сегодня утром он едва успел принять душ и выпросить у бывшей жены какое-нибудь транспортное средство для побега, как уже нужно было забирать Борхерта на кольце у Триумфальной колонны. Вопреки ожиданиям, Софи без возражений дала ему ключи от автомобиля. Она была на удивление сговорчива. А Карина и Симон могли даже оставаться в Кёпенике, пока Штерн не выяснит, сработает ли его план.
— Послушай, мы сидим с тобой в одной из самых продаваемых малолитражек на свете. — Он говорил громче, чтобы перекричать шум встречного ветра. — Кроме того, она покрыта серебряным лаком — один из популярнейших цветов автомобилей на планете. Другими словами: более незаметно передвигаться невозможно. А ты хочешь пустить коту под хвост всю нашу маскировку, напялив на себя вот это?
— Не кипятись. — Борхерт снова поднял заедающее стекло. — Лучше посмотри налево.
Они как раз проезжали мимо здания филармонии. Напротив, перед городской библиотекой, по тротуару в сторону Потсдамской площади бежала группа молодых парней. Штерн решил, что у него галлюцинации: все были в форме футбольного клуба.
— Сегодня после обеда главная игра Бундеслиги, — объяснил Борхерт. — «Герта» против «Баварии». А теперь снова посмотри налево.
Штерн послушался — и в следующее мгновение ощутил влажный штемпель на правой щеке.
— Что это еще?
— Ты тоже должен переодеться. Выглядит хорошо, — засмеялся Анди и повернул зеркало заднего вида так, чтобы Штерн мог рассмотреть логотип футбольного клуба на своем лице. — Все билеты на стадион «Олимпия» раскуплены, и ожидается, что в город подтянутся как минимум тридцать пять тысяч болельщиков отовсюду. Как ты видишь, некоторые приехали пораньше и разгуливают по городу, горланя песни. В машине ты можешь сидеть в своем костюме адвоката, но снаружи… — Борхерт показал через лобовое стекло на Потсдамерштрассе перед ними, — лучшей маскировки не придумаешь. Кстати, вот наши костюмы.
Сумасшествие. Абсолютное сумасшествие, подумал Штерн, бросая взгляд на заднее сиденье. Борхерт, похоже, ограбил магазин для фанатов. От шарфов и трико до перчаток вратарей — здесь было все. В таких нарядах их никто не ожидает увидеть, да и узнать не сможет. Тем более когда по городу гуляют тысячи двойников.
— Я не знаю, впустят ли они нас в таком виде. — Штерн повернул на Курфюрстенштрассе и сбавил скорость.
— Куда?
Он поделился с Борхертом своими последними размышлениями. По словам Симона, завтра рано утром на каком-то мосту в Берлине планируется встреча, чтобы продать младенца. Роберт считал, что Голос и есть торговец, который теперь предупрежден, что во время сделки будет убит. Как и другие его подельники годами раньше.
— Мы должны найти кого-то, кто наведет нас на торговца детьми. Через него мы найдем мост, а там и Голос. Для этого нам нужно попасть в определенные заведения.
Когда Штерн осознал, в чем только что признался, ему стало не по себе. Если мальчик с родимым пятном имеет какое-то отношение к Феликсу — если этот мальчик действительно существует, — тогда его судьба связана с главарем какой-то банды, которая, по всей видимости, занимается торговлей детьми. С садистом, за которым гонится какой-то мститель, кого Симон во сне спутал с самим собой.
Штерн еще раз подумал, существует ли реалистичное объяснение этого сумасшествия. Снова спросил себя, могли бы Феликса тогда подменить или, может, даже реанимировать. И снова был вынужден исключить все рациональные объяснения. В отделении для новорожденных не было другого мальчика, Феликса похоронили, после того как он полчаса пролежал мертвым у Софи на руках. С родимым пятном в форме Италии на левом плече! Он сам еще раз заглянул в гроб, прежде чем Феликс был предан огню. Как ни крути, возможность того, что его сын жив, была настолько же маловероятна, как и факт, что маленький мальчик знает о людях, убитых задолго до его рождения.