Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Штерн хотел схватить ребенка, выбежать с ним наружу, к Карине, которая, нервно куря, вместе с Борхертом ждала их перед церковью.
— Ты молишься Богу? — тихо спросил он. Хотя, кроме них, внутри никого не было, они продолжали говорить шепотом, как в павильоне ночных животных.
— Да.
— Ты хочешь получить от него что-то определенное?
— Ну, это как посмотреть.
— Ясно. Меня это не касается.
  
— Не в том дело. Просто…
— Что?
— Ну… Тебе все равно не понять. Ты ведь не веришь в Бога.
— Кто это сказал?
— Карина. Она говорила, что ты пережил что-то плохое и с тех пор никого больше не любишь. Даже себя самого.
Штерн взглянул на него. В полумраке церкви он вдруг понял, что имели в виду эксперты по помощи развивающимся странам, когда рассказывали о пустом выражении лиц детей-солдат. Маленькие мальчики с гладкой кожей без морщин и смертью в глазах. Он откашлялся.
— Ты только что говорил о каком-то знаке. Какую подсказку ты ждешь от Бога?
— Нужно ли мне продолжать?
«Он снова хочет это сделать», — вспомнил Штерн слова Карины.
— Что?
— Ну. Это.
— Боюсь, я тебя не понимаю.
— Я заснул. В машине.
— Снова видел какой-то сон?
Щелк.
Свеча на алтаре словно превратилась в подвальную лампу, которая освещала воспоминания Симона в его снах.
— Да.
— Про убийства?
— Именно. — Симон повернул ладони тыльной стороной вниз и украдкой взглянул на них. Как будто ручкой написал себе на коже какие-то слова для школьного диктанта. Но, кроме нежных разветвлений линий на ладонях, Штерн не заметил никакой шпаргалки, которая помогала бы Симону сейчас подбирать правильные слова.
— Теперь я знаю, почему написал «Плуто» на рисунке.
Щелк.
— Почему?
— Это был его любимый плюшевый зверь.
— Чей?
— Лукаса Шнайдера. Ему было столько же лет, сколько и мне. Ну, то есть тогда. Двенадцать лет назад.
— Ты думаешь, что убил его?
«Тогда. В твоей другой жизни?»
Головная боль Штерна усиливалась, чем больше он думал об этом.
— Нет. — Симон негодующе сверкнул на него глазами. Жизнь вернулась в его черты. — Я не убивал детей!
— Я знаю. Но другие убивали. Преступники?
— Именно.
— Значит, ты мстил им?
— Наверное.
Симон вздрогнул.
Штерн хотел уже позвать Карину в надежде, что у нее есть с собой необходимые медикаменты на случай, если у Симона сейчас снова случится приступ. Потом он заметил слезу на щеке у мальчика.
— Все хорошо, ну же. — Он неуверенно протянул руку к плачущему ребенку. Как будто боялся обжечься о его плечо. — Пойдем.
— Нет, не сейчас. — Симон шмыгнул носом. — Я еще не закончил. Я должен сначала его спросить, стоит ли мне это делать.
Щелк. Щелк. Щелк.
Подвальная лампа ненадолго успокоилась, но теперь замигала быстрее, чем когда-либо до этого.
— Что же?
— Тогда я не все успел.
— Я тебя не понимаю, Симон. Что ты имеешь в виду? С чем ты не закончил?
— С мужчинами. Я многих из них убил. Не только этих двух, которых ты нашел. Были еще. Много. Но я не со всеми справился. Одного не хватает.
Теперь Штерн с трудом сдерживал слезы. Мальчику срочно нужен психолог, а не адвокат.
— И мне кажется, поэтому я и вернулся сюда. Это моя миссия. Я должен сделать это еще один раз.
«Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, замолчи».
— Убить. Последний раз. Послезавтра, в Берлине. На мосту.
Симон отвернулся и посмотрел на фигуру Иисуса над алтарем. Сложил руки, закрыл свои большие глаза и начал молиться.
  
Глава 3
 
 
Смерть есть не прекращение бытия, а лишь промежуточная стадия, переход из одной формы конечного существования в другую.
 
Вильгельм фон Гумбольдт 
 
 
Если души переселяются, то их количество должно быть неизменным. Сегодня людей уже шесть миллиардов. Тогда они обмениваются частицами души? Значит, девяносто девять процентов людей пустые сосуды?
 
Из одного интернет-форума о возможности реинкарнации 
 
 
Наука установила, что исчезнуть бесследно не может ничто. Природа не знает уничтожения, только перевоплощение. Все, чему научила и еще учит меня наука, укрепляет мою веру в продолжение нашего духовного существования после смерти.
 
Вернер фон Браун 
 
 
Если бы все, кто в прошлой жизни якобы видели распятие Христа, действительно присутствовали на его казни, то римским воинам там даже места бы не хватило.
 
Ян Стивенсон 
 
Познание 
Он не мог подобрать правильные слова, чтобы описать, как сильно вся эта ситуация действовала ему на нервы, когда приподнял полицейскую оградительную ленту над головой и махнул рукой судмедэксперту, разрешая пройти на место преступления. Энглер планировал провести вторую половину дня с семейной упаковкой носовых платков, четырьмя таблетками аспирина и банкой пива в теплой постели перед телевизором, в то время как другие будут за него работать. Вместо этого он должен теперь под проливным дождем выкапывать труп. Вернее, то, что от него еще осталось. Голова, которую они нашли в могиле какого-то ротвейлера, оказалась такой маленькой, что они смогут перевезти ее в коробке из-под обуви, как только научно-экспертный отдел закончит свою работу.
Энглер свирепо прошлепал по луже к временному брезентовому навесу, который стоял прямо за штакетником и служил убежищем. С тех пор как они приехали сюда, дождь усиливался с каждой минутой, и Брандману приходилось регулярно стучать деревянной палкой по крыше, чтобы слить скопившуюся воду.
— Черт! — выругался следователь по особо важным делам. Часть водного потока попала Брандману за воротник. И Энглер не впервые спрашивал себя, как этот неловкий тип вообще попал в Федеральное управление уголовной полиции. Он три раза перекрестится, когда этот младенец-великан снова исчезнет. Тогда все они смогут вернуться к привычным и проверенным методам работы.
— Как ваша голова? — спросил Брандман, когда Энг лер, дрожа, втиснулся рядом с ним под навес.
— Почему голова? Засранец приложил электрошокер мне к спине.
— И вы уверены, что это не мог быть Штерн?
— Ну сколько еще? — Энглер подавил желание сплюнуть собравшуюся мокроту на пол. — На мужчине была хирургическая повязка до глаз, медицинский халат и, вероятно, длинный парик. Нет, я не уверен. Однако он говорил по-другому и казался меньше ростом.
— Странно. Бьюсь об заклад, мы найдем отпечатки Штерна на месте преступления.
— А я бьюсь об заклад…
Энглер запнулся посередине предложения, вытащил свой вибрирующий телефон из кармана брюк и взглянул на поцарапанный дисплей. Звонили с неизвестного номера.
Он приложил указательный палец к губам, хотя Брандман и не собирался ничего говорить, и открыл свой раскладной телефон.
— Алло?
— Ну, я был прав? — услышал он знакомый голос Штерна.
* * *
Энглер шмыгнул носом и с благодарностью взял у полицейской в униформе бумажный стаканчик с дымящимся кофе.
— Да, к сожалению. В гробу лежал череп.
— Человеческий?
— Да. Но почему вы нас проинформировали? Откуда вы знали об этой могиле?
Штерн сделал небольшую паузу, словно забыл ответ.
— От Симона, — наконец произнес он.
Энглер немного подумал, потом включил громкую связь.
Устройство громкой связи на его телефоне оставляло желать лучшего, и Брандману пришлось придвинуться ближе, чтобы не пропустить ни одного слова разговора.
  
— Не морочьте мне голову, Штерн. Ну же, как вы с этим связаны?
— Этого я вам не могу сказать.
Два громко разговаривающих полицейских подошли к навесу. Увидев яростную жестикуляцию Энглера, они замолчали и, развернувшись, отошли — на всякий случай.