Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Сейчас? Это не может подождать до утра?
— Это и так уже слишком долго ждет.
Софи остановилась на сизалевом половике по пути в гостиную.
— О чем ты? — Время суток, голос Роберта, намеки — абсолютно все в этом телефонном звонке встревожило ее, поэтому неудивительно, что Софи озябла, тем более что спала она в одной только футболке и трусиках.
— У тебя тогда были сомнения, что…
  
Софи закрыла глаза, пока Роберт продолжал говорить. Никакое другое слово не вызывало у нее столько негативных эмоций, как «тогда». Особенно когда его произносил мужчина, который забрал у нее из рук Феликса.
— Я имею в виду, ведь не было никаких причин…
— Куда ты клонишь? — Она начинала злиться.
— Во время беременности ты не курила, Феликс был не слишком тепло одет и находился в «конверте», который исключает положение лежа на животе.
— Я сейчас повешу трубку.
Софи не понимала, зачем Роберт разбудил ее, чтобы перечислить факторы риска внезапной детской смерти. Хотя за этим мистическим собирательным понятием стоит около сорока процентов всех случаев смерти среди детей грудного возраста, ее причины были почти неизвестны. Что неудивительно, если относить к этой категории каждый необъяснимый случай смерти внешне здорового младенца.
— Подожди, пожалуйста! Ответь мне только на этот вопрос!
— Какой? — Софи посмотрела в гардеробное зеркало и испугалась собственного отражения. Она увидела смесь печали, отчаяния и усталости.
— Я знаю, ты ненавидишь меня с тех пор, как это случилось.
— У тебя жар? — спросила Софи. Роберт не только бормотал и запинался, как пьяный, но и голос его звучал простуженно.
— Нет, со мной все в порядке. Мне нужен только ответ.
— Но я тебя не понимаю. — Она начала предложение на повышенных тонах и потом старалась с каждым словом говорить тише, чтобы не разбудить ни Патрика, ни близнецов.
— Он уже не дышал, тело начало костенеть, когда ты в конце концов открыла дверь ванной комнаты. — В трубке послышался шорох, Роберт помолчал. — Вопрос такой: почему ты все равно не была уверена? Почему думала, что Феликс еще жив?
Софи нажала на кнопку и бессильно опустила руку с зажатым телефоном. На смену прежней усталости пришло состояние одурманенности, которое обычно наступало после приема снотворного. В то же время она чувствовала себя так, словно застукала у себя в квартире вора, который копался в ее нижнем белье. Именно это и произошло, подумала она, направляясь к детской. Своим звонком Роберт вломился в ее мир и резко открыл один из ящиков ее души, который ей удалось задвинуть и крепко заколотить, — результат многолетней тяжелой работы не без поддержки ее нового мужа, чудесных близнецов и дипломированного психоаналитика.
Она приоткрыла дверь и затаила дыхание. Одеяло Фриды сбилось и лежало у нее в ногах, а сама она мирно спала, обхватив одной рукой плюшевого пингвина. Маленькая грудь Натали тоже равномерно поднималась и опускалась. В первый критический год после их рождения Софи заводила будильник каждые два часа, чтобы проверить малышек. Теперь она заглядывала к близняшкам, только если просыпалась ночью, чтобы сходить в туалет. И вместо гнетущего страха, который сопровождал ее при этом раньше, появилась просто заботливая рутина. До этого момента. До звонка Роберта.
«Почему ты думала, что Феликс еще жив?»
Мягкий матрас прогнулся, когда Софи присела к Натали на кровать и откинула влажные волосы у нее со лба.
— Иногда я все еще так думаю, — прошептала она. Затем нежно поцеловала дочку в лоб и тихо заплакала.
  
Глава 2
 
 
Так же как мы проживаем тысячи сновидений в нашей нынешней жизни, так же и сама наша жизнь всего лишь форма одной из тысяч жизней, в которые мы вступаем из другого более реального мира, возвращаясь снова и снова после смерти.
 
Лев Толстой 
 
 
С каждым человеком приходит в мир что-то новое, чего еще не было, что-то первоначальное и небывалое.
 
Мартин Бубер 
 
 
Врожденные дефекты и родимые пятна представляют наглядное доказательство реинкарнации и повторной земной жизни человека.
 
Ян Стивенсон 
 
Поиск 
Возможно, это было из-за переутомления. Вероятно, столкновение произошло потому, что он не смотрел вперед, а вновь и вновь прокручивал перед глазами то видео.
Вчера Штерн больше не решился смотреть видео полностью. Он не хотел еще раз наблюдать предсмертную агонию Феликса. Поэтому сразу перемотал на именинника. Снова и снова разглядывал безымянного мальчика. В замедленном режиме, как стоп-кадр и в быстрой перемотке. После десятого повтора глаза Роберта были настолько раздражены, что казалось, он уже замечает красноватые дефекты изображения — следы износа диска.
В результате сегодня утром, после бессонной ночи, Роберт снова чувствовал себя таким же беспомощным и раздавленным, как в день похорон Феликса. Он потерял чувство реальности. Его рациональный мозг юриста был натренирован всегда смотреть на проблемы с двух сторон. Клиент или виновен, или не виновен. В настоящий момент личный кошмар, который настиг его вчера, ничем не отличался от трагедий, которыми Роберт занимался в профессиональном плане. Точно так же имелось два варианта: Феликс или мертв, или все еще жив. Мальчик с родимым пятном был как две капли воды похож на Штерна. Но это еще не доказательство.
«Доказательство чего?» — спросил себя Роберт, выходя из больничного лифта. Как всегда, когда он размышлял над какой-то сложной проблемой, перед его внутренним взором возникала пустая белая стена, на которую он прикреплял воображаемые бумажки с разными гипотезами. Для серьезных случаев у него в голове имелось что-то вроде уединенной комнаты, где он скрывался каждый раз, когда хотел собраться с мыслями. «ФЕЛИКС ЖИВ», — заглавными буквами значилось на самом большом листке.
«Но как такое возможно?»
Конечно, еще очень долго после похорон он задавался вопросом, не подменили ли Феликса. Но в тот момент он был единственный мальчик в отделении новорожденных. У трех других матерей родились девочки. Поэтому риск перепутать младенцев полностью исключался. Кроме того, еще перед вскрытием он убедился, что оплакивает своего младенца. Даже сегодня Роберт помнил то чувство, когда приподнял тельце на металлическом столе, чтобы на прощание погладить родимое пятно.
«Тогда все-таки переселение души? Реинкарнация?»
Штерн мысленно разорвал листок, прежде чем всерьез рассматривать эту версию. Он адвокат. И для решения проблем обращался к статьям закона, а не к парапсихологии. Как бы ни было тяжело. Он придерживался старого тезиса. «ФЕЛИКС = МЕРТВ», — написал он на третьем листочке и только собирался его зафиксировать, как мысли снова начали скакать и путаться.
«Но зачем кому-то сеять сомнения по поводу его смерти? И как все это связано с Симоном? Откуда, ради всего святого, мальчик знал про труп в том подвале на заброшенной фабрике?»
Штерн спрашивал себя, что может говорить о его душевном состоянии решение в это субботнее утро отправиться в клинику Зеехаус, чтобы прояснить последний вопрос. Штерн был настолько погружен в свои мрачные мысли, что не услышал медбрата, который катил на физиотерапию пожилого мужчину в кресле-каталке. Оба напевали рефрен классического шлягера «АББА» «Money, Money, Money», когда Штерн завернул за угол больничного коридора и влетел в них на всей скорости.
  
Он ударился о каталку, потерял равновесие и отчаянно замахал руками в поиске какой-нибудь опоры. Скользнув пальцами по рукаву медбрата, беспомощно оперся о голову больного и в конце концов, падая, схватил того за запястье. В результате вырвал у мужчины в кресле-каталке катетер капельницы и рухнул на мятно-зеленый линолеум.
* * *