Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Фауст оставил ячейку открытой и поспешил к туалетам. Убедившись, что он один, он проверил план уборки у двери. Бригада уборщиц только что ушла и может появиться снова только через два часа. Фауст выдернул план из металлической рамки и написал на обратной стороне: «Не работает!» Он вынул из сумки моток липкой ленты и зубами откусил полоску и прикрепил ею на дверь временное объявление. Сделав это, он проскользнул в помещение и для надежности запер дверь на четырехгранный ключ, который носил на связке.
  
На этом закончились первые приготовления. Теперь ему еще нужно было переодеться. Белую накрахмаленную рубашку, как и майку, он положил рядом с раковиной. Затем вынул из сумки первую пачку денег, оторвал новый кусок липкой ленты и закрепил пачку на своем исхудавшем теле сбоку, над паховой областью. Когда он собирался проделать то же самое со второй пачкой, снова зазвонил мобильник. Взгляд на экран успокоил его. Этот человек был неопасен.
— Проклятье, Штойер. Что там у вас еще случилось? — резко спросил он вместо приветствия.
— Ян Май. Он знает, откуда Леони.
— Это я уже слышал. Громко и ясно. По радио!
Фауст взял третью пачку денег. Ему следует поторопиться, чтобы спрятать все содержимое сумки таким образом. Все же это единственный выход. Он ни при каких обстоятельствах не желал, чтобы его шофер видел, как он покидает здание вокзала с такой заметной сумкой. И кто знает, возможно, он даже больше не вернется к своему лимузину. Возможно, ему придется прямо сейчас сесть в поезд. Это зависит от того, какое сообщение послал ему на мобильник корреспондент.
— И тем не менее я верю, что нам пока не стоит беспокоиться, — успокаивал его шеф спецназа. — Я заморозил все расследования. Мои люди ничего не ищут или ищут в ложном направлении. До сих пор нет никаких фактов, только подозрения и предположения.
— Не считайте меня слабоумным, — пролаял Фауст. — Сумасшедший в студии сеет сомнения. А это начало конца. Я говорю здесь не только о процессе, Штойер.
— Да. Это мне ясно. И все же…
— И все же я просто не понимаю, как это могло случиться? Я же до этого четко и ясно сказал этой выпивохе-переговорщице: никаких разговоров о Леони.
Фауст оглядел свое тощее тело и внезапно почувствовал невероятную тяжесть. В какую ситуацию он попал? Вот он стоит здесь полуголый, изнуренный болезнью, как наркоман, скрываясь в вонючем вокзальном сортире. В разгар приготовлений к бегству. И все лишь потому, что Штойер испортил дело на месте. Собственный нелепый вид разозлил его еще больше. Фауст пришел в ярость и теперь уже вообще не заботился о своей, в остальном такой отточенной, манере выражаться:
— Извольте, пусть эта Ира Замин ставит на уши весь город рассказами о своей шлюхе-дочери. Даже если это возбудит хоть сучку в собачьей конуре. Пожалуйста! Мне все равно! Все это можно прекрасно распространять. Но хотя бы еще одно слово о Леони Грегор — это чересчур, Штойер. И вы знаете почему!
— Да.
— Итак, что вы думаете делать теперь?
— Надеюсь, через час мы управимся.
— Времени больше не осталось. Вы должны начать штурм раньше.
— Я… я… — Штойер запнулся. Наконец он тяжело вздохнул. — Я посмотрю, что можно сделать. Просто не хочется приступать к этому, пока хорошенько не отработаем захват. Еще один такой провал, как до этого, и мне конец.
Фауст вздрогнул, когда кто-то снаружи дернул дверь туалета. Он поспешил управиться с последними пачками. К счастью, для трех четвертей миллиона евро не требовалось большой поверхности тела.
— Ну и прекрасно, — сказал он, когда пытающийся вторгнуться наконец пошел искать другой туалет. — У вас есть выбор, Штойер. Или Ира, или Ян. Выбирайте сами. — Он снова надел майку. — Один из двух. Неважно кто. Неважно как. Но заставьте его молчать.
  
Глава 45
 
Пробная попытка прошла хорошо, и все же у Гетца возникло плохое предчувствие. Причина состояла в том, что реальной стрельбы не было. И совсем иное дело — сломать покрытие пола, бросить в студию с заложниками ослепляющую шоковую гранату и одним-единственным выстрелом в шейный отдел позвоночника поразить вооруженного убийцу. Эбонитовая пуля не должна ни убить Яна, ни пролететь мимо него, только парализовать. Иначе исчезновение пульса или действия самого преступника могут завершить катастрофу. Кроме того, существовала еще проблема с шумом. До сих пор было неясно, как можно заглушить звуки сверления. В конце концов, предстояло сначала продырявить полметра железобетона под студией с девятнадцатого этажа, а лишь потом — деревянный цоколь, на котором была построена вся студия. А проделать это без шума не удавалось.
Гетц стоял перед офисом Штойера на командном пункте, чтобы обсудить как раз эту проблему, но тут завибрировал его мобильник.
— Дизель, у меня сейчас нет времени.
— Не кладите трубку… а-а-а… меня сейчас вырвет…
— Что? — Гетц был вдвойне озадачен. Во-первых, тем, что голос Дизеля звучал очень странно. Как будто болезненно. Кроме того, он слышал шум пропеллера на заднем плане. — Где это вы?
— В Цессне, семьсот метров над Берлином. Но это к делу не относится. Гораздо важнее… О боже мой!
На заднем плане Гетц услышал сумасшедший смех и чей-то голос, который крикнул: «Мертвая петля». Потом он мог бы поклясться, что Дизеля действительно стошнило.
— Я снова здесь, — прохрипело из мобильника спустя несколько секунд.
— Ну так в чем там дело? — раздраженно спросил Гетц. Он видел, как Штойер с убийственно серьезной миной разговаривал по телефону за своим письменным столом, и гораздо охотнее узнал бы, чем сейчас занят руководитель операции. Но, возможно, Дизель, против ожидания, что-то раскопал.
— Могу дать вам гарантию: Леони Грегор не попадала ни в какую автокатастрофу девятнадцатого сентября. И тем более в «БМВ», которое на фотографии из папки.
— Откуда это известно? Вы говорили с санитаром?
— Нет, с ним я не встретился.
— Вы тоже не слушаетесь, — рассердился Гетц. Очевидно, здесь никто не делает того, что должен.
— Вы еще помните фотографию машины? — допытывался Дизель.
— Минутку.
Гетц подошел к свободному письменному столу и, набрав пароль, открыл папку с состоянием расследований на данный момент. С удивлением он отметил, как мало появилось новых данных за последние часы. Чем они все это время занимались?
— Она сейчас передо мной.
— Хорошо. Обратите внимание на край дороги. На самом переднем плане фотографии. Что вы там видите?
— Припаркованные машины?
— Верно. И именно это является доказательством.
— Чего?
— Того, что фотография — фотомонтаж. Девятнадцатого сентября была среда. Как сегодня. Я как раз пролетаю над этой улицей, и Хабихт убедил меня: каждую среду здесь строят. И мне это видно.
— Кто такой Хабихт? И что там строят?
— Хабихт — пилот самолета радио «Сто один и пять». И я говорю о киосках ярмарки. Среда — ярмарочный день. И, кто бы ни сделал эту фотографию, он это проморгал. Ошибся, понимаете? В этом месте и в это время нельзя припарковать машину. Должно быть, это архивные фото, которые смонтировали вместе.
  
Глава 46
 
С опозданием в четыре минуты под взбешенными взглядами Штойера Ира с Гетцем поспешили в конференц-зал на срочно собранное специальное совещание руководства операцией.
Это невероятно! То, что Гетц сообщил ей о выводах Дизеля, было немыслимо.
— Как и шеф команды, мы все сегодня спешим, так что, господа, немедленно начинаем.
Она устало отметила, что Штойер сознательно проигнорировал ее, обращаясь к собравшимся. Ира была единственной женщиной в затемненном конференц-зале. Рядом с ней и Гетцем за длинным столом матового стекла, во главе которого восседал руководитель операции, сидел небритый ассистент Штойера, забракованный руководитель переговоров фон Херцберг и еще двое служащих.
  
— Я хочу вкратце познакомить вас с новейшими данными расследования. После этого я расскажу всем о следующих логических ходах.