Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Дочитав до этого места, руководитель клиники с дрожью в руках перевернула лист бумаги. Причем так резко, что сначала ей с трудом удалось разобрать написанное. Но когда она прочитала то, что содержалось в нескольких абзацах, оставленных Трамницем, до нее дошла вся чудовищность задуманного и осуществленного маньяком плана. Письмо выпало из ее рук, и она, не в силах сдержаться, закричала, выплеснув весь свой гнев и отчаяние на несчастного Симона.
  
В этот момент вдалеке послышались приближавшиеся сирены полицейских машин, поднятых по тревоге.
  
Глава 64
 
Тилль
Тилль обнаружил в бардачке пакет первой медицинской помощи и перебрался на заднее сиденье. Затем он постарался как можно крепче прижать к огнестрельной ране хирурга кровоостанавливающий бинт, однако кровь продолжала идти.
«Ее слишком много, чересчур много», — подумал Беркхофф, видя, как марлевый бинт, вата и все, что удалось найти, напитываются кровью.
Кровь капала с перевязочного материала, как с мокрой губки. Ею пропиталась повязка и на его пальцах.
В машине пахло кровью, потом и страхом.
«Таков, наверное, и есть запах смерти», — пронеслось у Тилля в голове, хотя сама смерть и сидела за рулем «мерседеса», перевоплотившись в чистенького водителя, пребывавшего в отличном настроении.
— Помогите… — вздохнув, жалобно застонал хирург.
Он что-то пробурчал себе под нос, а потом, задыхаясь, вновь взмолился о помощи. При этом крупные капли пота, словно растаявшие градины, стекали у него со лба, правая нога непроизвольно дергалась, а глазные яблоки под закрытыми веками дрожали, как от разрядов тока.
— Остановись! — крикнул Трамницу Тилль, но тот только нажал на педаль газа, ускорив движение.
Машина, если Беркхофф не ошибался, мчалась по Шпандау в направлении Шарлоттенбурга. Однако сейчас это было совершенно не важно, поскольку они явно ехали не туда, где у Фридера сохранился бы хоть какой-то шанс выжить.
— Ему нужно в больницу!
— Разве он не мог сказать об этом раньше? — начал глумиться Трамниц. — Мы давно бы уже были на месте.
— Он умрет.
— Надеюсь, — ухмыльнулся Трамниц и подмигнул Тиллю в зеркало заднего вида. — Ты наверняка тоже не против этого?
«Почему он так говорит? — удивился Тилль и вновь задался мучившим его вопросом: — Что я упустил из виду?»
Он посмотрел в боковое стекло на улицу, где могучие стволы деревьев тянулись к небу, словно восклицательные знаки, как бы предупреждая: «Ты что-то упускаешь!»
Восклицательные знаки не спешили и двигались неторопливо, потому что Трамниц, видимо, чтобы не привлекать к себе внимания, старался соблюдать ограничения скорости. Всю дорогу Фридер что-то бормотал себе под нос, жалобно стонал и хрипел, взывая о помощи. При этом его рука, сжатая в кулак, становилась все холоднее и безвольнее, и Тиллю казалось, что эта кошмарная поездка никогда не кончится. Однако вскоре машина остановилась.
Они оказались на небольшой аллее с отдельно стоящими коттеджами, и здесь Беркхофф, осматривая в свете древних уличных фонарей окружающий ландшафт, испытал чувство, которое отдаленно можно было сравнить с дежавю.
Ему казалось, что он читает какую-то книгу, которая вначале представлялась ему знакомой. Однако по мере чтения с каждой страницей у него росло сомнение в том, что он действительно когда-то держал ее в руках.
«Где я?» — подумал он.
Большинство домов были построены в начале прошлого века и представляли собой величественные старые здания с высокими сводами и крышами, крытыми черепицей.
Однако дом, перед которым остановился Трамниц, выпадал из общего архитектурного стиля. Это было современное здание с большими окнами и плоской крышей. Свет в нем нигде не горел, освещение отсутствовало даже на номере дома.
— Открой ворота в сад! — приказал Трамниц, направив пистолет Тиллю прямо в лоб.
Беркхофф сделал защитное движение правой рукой, прекратив при этом зажимать рану Фридера, что, в общем-то, было бесполезным занятием.
— Убери пистолет, я и так никуда не убегу, — заявил он.
— Верно! — расплылся в улыбке Трамниц. — Ты ведь хочешь встретиться с Максом.
При упоминании этого имени Фридер снова начал стонать и протянул к Тиллю руку, как бы умоляя не оставлять его одного с маньяком в машине. Тогда Беркхофф вновь прижал руки врача к его животу и сказал:
— Я вернусь. Не волнуйтесь.
Затем он вышел из машины и отворил кованые ворота въезда в сад, которые оказались только прикрытыми, хотя, учитывая то обстоятельство, что дом казался нежилым, было бы логичнее их запереть от непрошеных гостей.
«Что я упустил из виду?» — в который раз спросил себя Тилль.
Трамниц вновь запустил двигатель, тот заурчал, и машина, шурша шинами по гравию, въехала во двор, а затем остановилась под навесом, возле которого угадывался вход в подвал. Сработали датчики детектора движения, и автоматически зажглись два фонаря, позволившие хоть что-то разглядеть.
— Он здесь? — спросил Тилль.
Ему стало нехорошо. Но не от крови на руках и не от того, что на заднем сиденье умирал человек, а на стоянке осталась лежать сбитая ими насмерть молодая женщина.
Ему было плохо от самой мысли о том, что от момента получения ответа на мучивший его вопрос и познания истины его могли отделять несколько мгновений.
— Макс в этом доме? — спросил он.
Нет ничего хуже, чем неопределенность. Кроме правды…
— Да, это действительно очень важный вопрос, не так ли? — ответил Трамниц.
С этими словами он хлопнул передней дверью, отчего открылась задняя, и Фридер выпал из машины на землю, словно мокрый мешок.
— О, посмотрите, как мило! — воскликнул маньяк. — Он хочет пойти с нами.
Хирург на самом деле исхитрился подняться с четверенек на ноги, но покачнулся в сторону Трамница и лестницы, ведущей в подвал. Тогда убийца отошел в сторону и дал Фри-деру пинка под зад, в результате чего тот полетел вниз по лестнице до самой двери. Тилль подумал было, что это окажется равносильно смертному приговору, и хирург сломает себе шею. Однако перед тем, как стукнуться головой о каменный пол, врач смог зацепиться руками за перила, но подняться уже был не в силах.
Беркхоффу эта ужасная картина напомнила ситуацию с собакой, которую он когда-то у себя держал. Как-то раз ему пришлось отвести ее к ветеринару, и после общего наркоза она в течение часа пыталась встать, но ее лапы постоянно разъезжались на гладком полу ветлечебницы. Такими же беспомощными и одновременно трогательными казались сейчас и напрасные усилия Фридера.
— Оставь его в покое! — в ужасе воскликнул Тилль, но Трамниц, последовавший вслед за хирургом, схватил Фри-дера за шиворот и втащил врача через оказавшуюся тоже незапертой дверь в подвал.
На этот раз датчики движения автоматически включили свет уже в подвальном тамбуре.
«Что я упустил из виду?» — в который уже раз спросил себя Тилль.
— Пусть лежит! — рявкнул Трамниц. — Я сказал, оставь его.
Теперь голос маньяка больше походил на шипение змеи, чем на человеческую речь. Настолько садист разозлился, когда Беркхофф захотел посмотреть состояние раненого хирурга, неподвижно лежавшего на светлом ковре, никак не сочетавшемся с подвальным коридором.
Трамниц прикрыл входную дверь в подвал и пошел вперед по коридору по направлению к лестнице, которая предположительно вела на первый этаж жилого дома.
— Прошу в настоящие хоромы! — обернувшись к Тиллю, воскликнул Трамниц.
От запаха влажной пыли и старых книг у Беркхоффа засвербело в носу. Следуя за маньяком, несмотря на то что здесь было на несколько градусов теплее, чем снаружи, он с каждым шагом дрожал все больше и больше.
  
«Хочу ли я этого? — вопрошал себя Тилль. — Хочу ли ясности?»
Еще несколько дней назад он готов был за это все отдать. Нет, не просто готов, Беркхофф всем пожертвовал ради этого. Своей свободой, а возможно, и разумом.