Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Тогда он попробовал набрать второй сохраненный номер, но ситуация оказалась еще более загадочной.
— Неправильно набран номер. Пожалуйста, позвоните в справочную.
«Что за ерунда?» — подумал Тилль.
Происходящее казалось просто нереальным.
После этого он решил позвонить Рикарде, чей телефонный номер помнил наизусть, но результат оказался прежним.
«Почему нет связи по этому номеру?» — ломал голову Тилль.
  
У его жены был очень простой номер, состоявший, по сути, из даты ее рождения. Она не меняла его уже более двадцати лет даже при переходе на обслуживание к другому оператору связи, поскольку считала этот номер чем-то вроде талисмана. Поэтому ситуация, при которой Рикарда добровольно отказалась бы от него, совершенно исключалась. Тем не менее в мобильнике слышалось:
— Неправильно набран номер.
Ничего не понимая, Тилль посмотрел на телефон в своей руке, и у него вновь возникло ощущение, что с мобильником что-то не так. И тут его озарило!
Конечно! Здесь не обошлось без Трамница!
Беркхофф не знал как, но в том, что это было делом рук маньяка, не сомневался. Другого объяснения подобным странностям просто не существовало.
«Негодяй хочет, чтобы я запутался, расстроился и страдал, а для этого разжигает несбыточные надежды и ждет, пока жертва попадет в расставленную им психологическую ловушку», — догадался Тилль.
Беркхофф в отчаянии решил попробовать набрать третий и последний номер. Однако особой надежды на то, чтобы дозвониться до своего нотариуса, он уже не питал. Но тут послышался голос, представлявший собой угрозу во всех отношениях. И раздавался этот голос не из телефона, хотя и звучал совсем близко.
Он принадлежал фрау Зенгер, которая, зайдя в больничную палату к Тиллю, застала его с поличным при попытке совершить телефонный звонок.
— Что вы там делаете? — спросила профессорша.
  
Глава 52
 
— Значит, на самом деле вас зовут Тилль Беркхофф? — задала вопрос фрау Зенгер.
Они сидели вдвоем за круглым обеденным столом в ординаторской лазарета, поскольку руководитель клиники попросила персонал оставить их наедине. Фрау Зенгер привела Тилля сюда после того, как в его палате дело чуть было не дошло до потасовки.
Беркхофф ни при каких обстоятельствах не желал отдавать свой телефон. Не помогла даже угроза надеть на него смирительную рубашку. Тогда фрау Зенгер, видимо учитывая немощное физическое состояние своего пациента, решила избежать насилия по отношению к нему, и в конце концов они договорились, что Тилль отдаст ей свой мобильник, если она позволит ему позвонить с городского стационарного телефона.
Только после этого он прекратил сопротивление и, мучаясь от боли, последовал за ней в ординаторскую, которая, в отличие от палат и процедурных, по мнению фрау Зенгер, лучше всего подходила для конфиденциальной беседы. Но Тилль не позволял себе обмануться действиями руководителя клиники, пытавшейся вызвать у него доверие, и отказался от предложенной ему чашечки кофе с куском пирога. Ему не терпелось воспользоваться телефоном, стоявшим прямо перед ним, и это было единственным, чего он хотел. Однако перед тем, как позволить Тиллю позвонить, фрау Зенгер по вполне понятным причинам желала, чтобы он ответил на несколько ее вопросов.
— Да, перед вами не Патрик Винтер. Это просто мое прикрытие. В действительности никакой я не актуарий, а обычный обербрандмейстер.
Если руководитель клиники и была удивлена, то виду не подала, вероятно спрятав свое изумление за профессиональной маской психиатра, специально отработанной для сложных разговоров с пациентами.
— Почему вы взяли другое имя? — спросила фрау Зенгер и в упор посмотрела на него.
Не выдержав ее взгляда, Тилль отвел глаза и стал разглядывать мебель в ординаторской, отмечая про себя, что медперсонал, очевидно, приложил немало усилий, чтобы немного скрасить скучную больничную атмосферу пышно разросшимися растениями: на подоконнике стояло так много пальм и кактусов, что за ними решетки на большом окне почти не просматривались.
— Я не просто взял себе другое имя, а полностью присвоил личность Патрика Винтера, — заявил Тилль, отвечая на заданный вопрос.
— Зачем?
— Я все объясню. Разрешите только сначала переговорить с женой.
Несмотря на то что до этого он в первую очередь пытался дозвониться до шурина, теперь Тилль ясно осознавал, что чуть было не совершил ошибку. Прежде всего ему следовало известить Рикарду о том, что ему удалось выяснить, и сообщить ей, что шанс вернуть их сына еще сохраняется. Если ему удастся вселить в нее огонек надежды, то тогда, чтобы все выяснить, она станет сражаться на его стороне, словно львица. Кроме того, как мать, она обладала правом первой узнать от него всю информацию, которую ему удалось добыть.
— Если вы не Патрик Винтер, то в наших документах нет контактных данных вашей жены, — с трудом подавив вздох, сказала фрау Зенгер.
— Я хорошо помню ее номер. Пожалуйста, попробуйте его набрать! — воскликнул Беркхофф и продиктовал цифры телефонного номера Рикарды.
К его удивлению, фрау Зенгер не стала больше задавать вопросов, а вынула трубку из зарядного устройства и набрала названный номер. С замиранием сердца Тилль услышал гудки, а когда на другом конце провода ответили, то оно чуть было не выпрыгнуло у него из груди.
«Мое предположение, что Трамниц что-то сделал с мобильником, оказалось верным», — подумал он.
По городской линии связи Рикарда оказалась доступной!
— Алло! С вами говорит профессор Зенгер из «Каменной клиники». Добрый день. Ваш муж сидит напротив меня и хочет с вами поговорить. Да, да, я знаю. Весьма сожалею.
«О чем она сожалеет?» — подумал Тилль.
Он не успел удивиться извинениям руководителя клиники, как она передала ему трубку. В горле у Тилля запершило, как будто он съел что-то горькое, и Беркхофф непроизвольно закашлялся.
— Алло! — произнес он.
Однако в трубке была тишина. Тогда Тилль закрыл глаза, чтобы не видеть ни фрау Зенгер, ни ординаторской, ни самой клиники, пытаясь сосредоточиться на самом важном телефонном разговоре в своей жизни.
— Привет, дорогая, это я.
— Слышу.
В голосе Рикарды звучала тревога, что было объяснимо, поскольку с мужем ее связала сама руководитель психиатрической лечебницы.
— Не волнуйся, все хорошо, я в порядке.
В трубке опять возникла тишина. Казалось, Рикарда потеряла дар речи, и такое, учитывая сложившуюся ситуацию, было вполне объяснимо.
— Не знаю даже, с чего начать. Я осознаю, что мои слова покажутся безумными. Мне и самому с трудом в это верится. Точнее, я хочу в это верить.
— Не понимаю…
— Я и сам не понимаю, — прервал он сухо звучавший голос жены. — Мне трудно это сформулировать так, чтобы тебя не ранить. Поэтому скажу проще. Мне удалось сделать то, зачем я здесь, и установить контакт с Трамницем.
— С Трамницем? Этим убийцей?
— Да, верно. Как я и обещал. И он говорит… — В этот момент Тилль крепко сжал веки, но сдержать скупые слезы не смог, и они покатились у него по щеке. С трудом переведя дух, он продолжил: — Он говорит, что наш сын, возможно, еще жив.
— Что ты сказал? — простонала Рикарда.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Это маловероятно, однако…
— Зачем?
Она произнесла всего одно слово, но и этого было достаточно для того, чтобы окончательно выбить Тилля из колеи. Он снова открыл глаза и заморгал, думая не о том, что сказала его жена, а о том, как она это произнесла.
Это «зачем?» прозвучало так холодно, так агрессивно, почти с ненавистью!
— Не понял.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она ледяным тоном.
  
— Я… я… — начал заикаться Беркхофф. — Я хочу ясности, дорогая. Мы же говорили об этом, и ты тоже хотела все прояснить и даже попросила, чтобы я заставил его страдать.
В трубке вновь послышался стон. Но на этот раз в нем было меньше боли, а больше раздражения, можно даже сказать, ярости.