Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
«О’кей, она больная на всю голову. Думает, что мы знакомы, называет меня Оц и хочет ко мне в офис. А у меня нет другого выхода, как выполнять ее требования, какими бы странными они ни были».
Бен, который снова начал потеть, установил решетку кондиционера так, чтобы холодный воздух дул ему прямо в лицо. Обычно холод помогал очистить голову.
Но сейчас ситуация была далеко не обычная.
«Мне нужно в такое место, где меня никто не будет искать. Где я смогу спрятаться от охотников и одолеть Арецу. Где я не причиню никому другому вреда. И где есть компьютер».
Вдруг его осенило.
Место, которое пришло ему в голову, не отвечало всем критериям на сто процентов. Но оно было рядом.
Бен увидел съезд на Курфюрстендамм и включил поворотник.
Через двести метров, прямо перед Ратенауплац, он проехал мимо своего собственного портрета. Газета «Бильд» арендовала огромный цифровой рекламный щит, чтобы анонсировать завтрашний выпуск, который уже можно было купить в газетных киосках.
Под заголовком «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УБИВАЙТЕ!» помещалась фотография Арецу, потом картинка сменилась — и Бен уставился на собственное изображение больше натуральной величины.
Было 22:19.
Он понятия не имел, сколько еще будет продолжаться это сумасшествие и когда он окажется в безопасности. И не знал, добрый это или дурной знак, что там, куда Бен сейчас направлялся с Арецу, он со слезами на глазах уже однажды смотрел, как умирает женщина.
Глава 26
Бен. 22:35.
Еще 9 часов и 25 минут до конца Ночи вне закона
— Ты здесь живешь? — недоверчиво спросила Арецу. Ей понадобилось немного времени, чтобы глаза привыкли к темноте. Входя, Бен хотел включить верхний свет, но она ему запретила.
— Нет, конечно нет.
Бен спросил, может ли она наконец убрать свой пистолет, но Арецу помотала головой и велела запереть дверь изнутри на два замка.
— Можно включить хотя бы напольную лампу? Внутрь все равно нельзя заглянуть.
Окна были защищены наружными жалюзи — разумная мера предосторожности на первом этаже и еще одна причина, почему Арецу походила на вырезанный из черной бумаги говорящий силуэт. В соответствии с атмосферой она разговаривала шепотом, хотя для этого не было никаких оснований.
— О’кей, — разрешила она, убедившись, что жалюзи опущены.
Дуговой светильник с регулируемой яркостью, который стоял между диваном и журнальным столиком, был установлен на очень слабый режим и почти не осветил комнату, когда Бен нажал на выключатель на стене.
В квартире Джул не было ножных переключателей. Все располагалось на стене на уровне бедер.
— Оставь так, пожалуйста, — сказала Арецу, когда он хотел прибавить яркости.
Бен пожал плечами, и сейчас, когда Арецу впервые оказалась перед ним, он заметил, насколько она больна.
В сумеречном свете она казалась нереально худой, почти призрачной, и широкие черные одежды, в которые она куталась, не могли этого скрыть. Там, где была видна кожа — на лице, шее, ключицах и кистях рук, — она напоминала обтягивающую восковую оболочку, которую, как пленку, натянули на кости. Единственным цветным пятном был розовый рюкзак из брезента для грузовиков, который на ее узких плечах выглядел тяжелым посторонним предметом.
Арецу не хотела его снимать, хотя было заметно, что силы начинают ее покидать.
Пистолет в руке дрожал. Даже сильному мужчине со временем стало бы нелегко держать оружие направленным на цель. А такой, как Арецу, которая явно страдала нарушением пищевого поведения, должно было уже казаться, что в вытянутой руке у нее бетонная гантеля.
— Может, сядем? — спросил Бен и указал на диван. Он был уверен, что рано или поздно сумеет одолеть Арецу, но опасался выстрела, который она могла сделать при попытке обезвредить ее.
— Нет.
Футболка с длинными рукавами, которая на Джул сидела бы в обтяжку, болталась на Арецу и немного задралась на запястье, оголяя то, что напоминало расцарапанную рану.
— Где твой письменный стол?
Бен открыл рот, собираясь в очередной раз объяснить, что она его с кем-то перепутала, если на полном серьезе думает, что он или его компьютер решат ее проблемы. Но, опасаясь, что разумные аргументы ни к чему не приведут, он указал на любимое место Джул в кухне.
— Ноутбук лежит в ящике, — сказал он и не солгал, так как сам сунул его туда несколько часов назад.
Но компьютер был абсолютно бесполезен. Они с Дженнифер даже не пытались подобрать безумные комбинации цифр и взломать пароль Джул, чтобы получить доступ к ее электронному календарю или дневнику и тем самым к информации, которая могла бы подтвердить версию врачей о суициде или опровергнуть ее. Джул сама рассказала им, что даже с правильным паролем вору не удастся разблокировать ноутбук, — так хорошо она его защитила. Она установила новейшее программное обеспечение, которое анализирует ритм письма пользователя. Лишь немногие знали, что каждый человек оставляет неповторимый электронный отпечаток одной лишь своей манерой работы на клавиатуре. Отличительный признак, который используют такие информационные спруты, как Гугл, чтобы по одному только ритму печатающего распознавать, с каким пользователем они имеют дело, даже если тот вошел в Интернет под псевдонимом.
— Ты веришь тому, что говорят по радио? — Бен попытался выиграть время, проходя на кухню.
На пути к студенческому городку они включили радио. Было примерно пол-одиннадцатого, в это время на многих каналах шли ток-шоу, и практически во всех обсуждали Ночь вне закона.
«— Не могу удержаться, это же просто рекламный трюк, — заявила дозвонившаяся из Марцана ведущему канала 101.5, который называл себя Дизелем и, видимо, работал там главным редактором, но взялся вести специальный выпуск, посвященный Ночи вне закона.
— Ты имеешь в виду, что завтра утром, когда этот хаос закончится, мы зайдем на www.AchtNacht.online и найдем там рекламу нового сотового телефона или энергетического напитка?
— Да. Или тампонов, которые помогают пережить трудные дни, — засмеялась женщина».
Если бы, подумал Бен, направляя БМВ на Клэйаллее, мимо еще одного рекламного щита газеты «Бильд».
Если это пиаровский трюк, то его в эту затею никто не посвятил.
У следующего позвонившего была более страшная теория.
«— Что, если федеральное правительство действительно не шутит? — на полном серьезе спросил он.
К счастью, Дизель тут же ему возразил:
— Ясное дело. А в будущем нам по телевизору будут показывать казни в прямом эфире или как?
— Нет, серьезно. Неофициально, конечно. То есть они не поддерживают, но и ничего против этого не предпринимают. В смысле, внезаконники гарантированно не получат никакой помощи от полиции или типа того. Их нужно затравить.
— И зачем же?
— Ну, сам подумай. Чтобы участвовать в охоте, нужно перевести десять евро на счет какого-нибудь подозрительного нигерийского банка. Потом можно назвать имя человека, от которого ты хочешь избавиться.
— Продолжайте, — подтолкнул Дизель.
— Что, если государству важны не деньги, а имена? То есть мое и того человека, которого я хочу убить?
— Тогда, я надеюсь, в будущем они будут внимательнее за тобой следить. — Ведущий не смеялся. Он говорил серьезно. Очевидно, что от этого звонка ему было не по себе.
— Именно это я и хочу сказать, дружище. Ночь вне закона — огромная помощь полицейским в их разыскной работе. Все потенциальные убийцы сами себя выдали. Если в будущем Макс такой-то умрет насильственной смертью, им нужно лишь посмотреть в базе данных, кто номинировал этого самого Макса на AchtNacht, — и бинго!
— Но все заявки анонимны!
— Ага, дружище, а пенсии гарантированы».
Вау.
Бен в изумлении покачал головой.
Насколько нелепой была эта мысль, настолько же опасной и ее очевидная логика. Паркуя машину под испорченным уличным фонарем, Бен живо представил себе, как некоторые доверчивые конспирологи сидят перед радио, открыв от удивления рот, а другие уже выкладывают аудиозапись программы на Фейсбуке под заголовком: «Звучит убедительно. Правда о Ночи вне закона».