Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— И потом пришло сообщение?
Бен сглотнул.
«Папа, пожалуйста, помоги…»
Для Бена это был крик о помощи.
Для следователей тоже, но они считали, что это крик самоубийцы, которая хочет привлечь внимание к своей попытке суицида.
— Я получил эсэмэску, когда был буквально за углом. Через минуту я уже стоял перед ее дверью.
— Разве ты не говорил, что она была заперта?
— Ты же знаешь, я был в панике, потому что Джул не подходила к телефону. Не реагировала на звонок и стук. Я просто повернул ключ. Один, два раза? Возможно, дверь была просто прикрыта, без понятия.
— И потом вошел внутрь?
Он кивнул.
«Нам нужно поговорить, папа. Срочно! Мне кажется, ты в опасности».
В то утро Джул оставила ему на автоответчике это сообщение. Он прослушал его гораздо позже и решил, что во время вечернего звонка как раз и выяснит, почему она беспокоится за него.
Это обстоятельство тоже не вписывалось в общую картину и усиливало его чувство вины. Неужели все, что случилось, имело к нему какое-то отношение?
Дженни взяла его за руку, и Бен закрыл глаза. Ее чисто дружеский жест не значил того, чего хотел Бен. Но это придало ему сил описать свои воспоминания и не расплакаться.
— В квартире было так тихо, — прошептал он.
Слишком тихо.
Он мысленно снова перенесся в тот день, 2 августа, и уже не слышал ничего, кроме белого шума в ушах.
Музыка помогала Джул не чувствовать себя одиноко. Когда была дома, она всегда запускала плей-лист на ноутбуке. Beatsteaks, Goo Goo Dolls, 30 Seconds zu Mars, Biffy Clyro. Преимущественно рок. У них был одинаковый вкус.
Но в тот вечер в квартире царила мертвая тишина, хотя Джул была дома. Бен понял это по связке ключей, которая аккуратно висела на крючке рядом с дверью.
— Джул? — позвал он, и уже тогда в его голосе звучал страх. У него заложило уши, словно он сидел в самолете, который попал в воздушную яму.
Затаив дыхание, он шел на свет.
Задняя дверь на кухне, ведущая во внутренний двор, была открыта.
«Как приглашение на праздник по случаю убоя свиньи», — еще подумал он, сам не зная, как такая больная мысль пришла ему в голову. Возможно, его мозг уже предвосхищал картинки, которые вскоре откроются взгляду.
Опрокинутое инвалидное кресло. Погнутое, лежащее на земле. Как и Джул. На животе, с нелепо вывернутыми руками, головой в грязи, словно одним ухом она прислушивалась к подземным звукам. Изо рта текла кровь.
И еще ее глаза.
Один глаз, который видел Бен, когда медленно подходил к Джул. Глаз взывал к Бену. Мучительно, жутко и все равно беззвучно, как человек на картине Эдварда Мунка.
«Она спрыгнула, когда я выходил из машины?»
Бен застонал, бросился к Джул, опустился рядом с ней на колени и не решался дотронуться до нее. Он даже не хотел касаться ее блузки, перепачканной кровью, которая текла откуда-то из раны на ее теле.
Впоследствии Бен не мог сказать, как мобильный телефон оказался у него в руке и как он сумел позвонить в службу спасения.
— Ты к ней не прикасался?
Вопрос Дженни вернул его в реальность. Бен открыл глаза и сделал еще один глоток из стакана.
— Я не знал, что делать. Я думал, что могу только навредить, если буду ее двигать.
Врачи службы спасения позже хвалили его за эту осмотрительность, а он был просто парализован от шока.
— О’кей, а теперь объясни мне, почему ты сомневаешься в заключении судебно-медицинской экспертизы?
Он вздохнул.
— Ну, с чего мне начать? Открытая бутылка водки на журнальном столике? Я тебя умоляю. Джул ненавидела алкоголь. Даже в Новый год отказывалась от шампанского. Она бы ни за что не купила эту бутылку.
— Только если не решила выпить для храбрости.
— Чтобы затем сесть в инвалидное кресло, подняться на лифте на крышу и броситься с пятого этажа вниз?
К счастью, несколько ночей накануне шел дождь, и земля размякла. Предположительно, это спасло ей жизнь.
У Джул был перелом основания черепа и внутренние повреждения. И отек мозга — поэтому ее и ввели в продолжительную кому. Но операция прошла успешно, и врачи давали положительные прогнозы, что она уже скоро и, как они надеялись, без осложнений выйдет из искусственной комы.
— Зачем Джул все так усложняет и скатывается вниз? Она же могла просто спрыгнуть на своих протезах.
Дженни помотала головой.
— Ты же знаешь, эти штуки были ей часто в тягость. И возможно, сев в инвалидное кресло, она хотела подать какой-то знак.
Дженни снова играла Адвоката Дьявола.
— Судебно-медицинская экспертиза однозначна.
— Она ошибочна, — заявил Бен, не имея ни одного доказательства.
Даже высокая концентрация опиоидов в крови Джул не позволяла судмедэкспертам говорить о злонамеренном постороннем воздействии, потому что врач скорой помощи поставил ей еще на месте антидот.
— Она прыгнула не по своей воле, — настаивал Бен, несмотря на все доказательства обратного.
Дженни не закатила глаза, как раньше, когда он ей противоречил, и Бен продолжил:
— Если Джул якобы выпила для храбрости, как ты говоришь, тогда почему у нее в крови не нашли следов алкоголя?
— Ты не знаешь, сколько времени прошло, — ответила Дженни. — Между тем как она напилась и прыгнула. И когда взяли кровь на анализ. Джул оперировали несколько часов, возможно, все уже вывелось из организма.
Бен закусил нижнюю губу.
«Нет, нет, нет!»
Все это не вязалось. Джул, которая не переносила алкоголя и считала письма-рассылки и сообщения WhatsApp ужасно безличными, должна была попрощаться именно таким образом? С помощью начатой бутылки водки на столе вместо прощального письма?
— О’кей, сейчас твоя очередь, — сказал Бен. — Я думал, ты веришь полиции. Почему ты вдруг засомневалась в официальной версии?
До настоящего момента Дженнифер сопротивлялась каждому его аргументу. Даже когда он показал ей билет на постоянную экспозицию в Медицинско-историческом музее, который Джул купила в Интернете и который лежал распечатанный на ее письменном столе. Датированный следующим днем после ее предположительной попытки самоубийства.
Какое-то время Дженнифер словно смотрела сквозь Бена, как будто сомневалась, стоит ли посвящать его в тайну. Наконец она развернула потрепанный листок бумаги, который, видимо, достала из кармана брюк.
Это была распечатанная копия моментального фотоснимка. Немного выцветшая, что могло быть связано с цветным принтером, и вся в пикселях, как швейцарский сыр с дырками. Но это ничуть не умаляло беззаботной радости на лице Джул. Она смеялась в зеркало и фотографировала свое отражение на сотовый телефон.
У себя в ванной комнате!
Желудок Бена сжался.
— Откуда у тебя это?
— Они нашли снимок на телефоне Джул.
Бен приподнял одну бровь.
— Наконец-то отремонтировали?
Сотовый телефон лежал рядом с Джул во дворе. Дисплей разбился, корпус раскололся. Бен отнес его в ремонтную мастерскую мобильных телефонов на Штеглитцер-Шлоссштрассе, где до последнего работала Джул, но там сказали, что ничего нельзя сделать и нужно отослать телефон производителю.
— Нет. К тому же без пароля это бесполезно. Все учетные записи Джул зашифрованы, как и ее ноутбук, который мы тоже не можем взломать.
Дженнифер была права. Джул была помешана на технике. Еще в детстве она разбирала и собирала калькуляторы, чтобы понять, как они работают. На свой седьмой день рождения вместо кукол она пожелала конструктор «Юный физик». Позже была единственной в кругу друзей, кто предпочитал программировать компьютерные игры, а не играть в них, поэтому все удивились, когда после школы она захотела изучать юриспруденцию, а не информатику или машиностроение. Но, видимо, ее выраженное чувство справедливости было еще сильнее, чем страсть к технике.
— Тогда откуда у тебя это фото? — спросил Бен.
— Им удалось считать данные с микрокарты памяти. На ней сохранились незакодированные фото. Вот, ты только взгляни сюда…