Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Или все-таки могла? Вероятно, это случилось в день их последнего контакта.
Незадолго до полуночи. Когда Оц, о котором она не знала ничего, кроме этого странного псевдонима, показал ей свое настоящее лицо, не раскрыв при этом, кто же он на самом деле.
— Почему мы не можем это остановить? — спросила она. Уже готовая расплакаться, потому что поняла: Оц никогда и не планировал заканчивать эксперимент по-хорошему. Он использовал ее. Самым ужасным и жестоким образом, как не поступал еще никто и никогда.
— А зачем? — спросил он.
— Потому что так не было запланировано!
— Жизнь нельзя спланировать, детка. Это процесс познания. Она идет своим чередом, а мы наблюдаем.
— Но мы не наблюдатели. Мы создали это.
Оц засмеялся, и она представила, как он покачал невидимой головой.
— У нас была идея. И как уже сказал в своих «Физиках» Дюрренматт: «Все, что человек раз открыл, не может быть больше скрыто». Если мы сейчас остановимся, кто-то другой завершит наш труд.
— Но тогда это будет уже не наша вина.
— Еще как наша. Мы виновны в том, что запустили эксперимент. Если кто-то умрет — а это обязательно случится, — то лишь потому, что мы подали убийцам такую идею. Мы вдохновители зла.
— Но я никогда не хотела этого!
Она так сильно дрожала, что мир вокруг казался смазанным изображением.
— Я не могу с этим жить.
— Боюсь, придется.
— Я тебя умоляю.
— Сделать что?
— Прекратить это.
Он рассмеялся:
— Мы в двух шагах от прорыва. Не могу же я сейчас остановить наш эксперимент. Это как если бы мы выплеснули действующую вакцину, не протестировав ее. Научный coitus interruptus. [62]
Вакцина.
Слово навело ее на мысль:
— Тогда давай сделаем как Солк.
— Кто?
— Джонас Солк. Победитель детского полиомиелита. Разработанную им вакцину он сначала протестировал на себе.
Молчание.
Видимо, она ошарашила его этой идеей. Похоже, Оц действительно задумался. Она повторила в тишину:
— Сделай как Солк. Возьми нас в качестве подопытных кроликов.
Когда Оц наконец ответил, она не могла поверить, что он действительно согласился.
— Неплохая идея. Записал.
Она кивнула. С облегчением и все равно в страхе. Который усилился, когда Оц продолжил:
— Твое имя уже в списке.
Ее сердце екнуло.
— А ты? Что насчет тебя?
— Я не могу участвовать.
— Почему?
«Трус! Трусливая свинья!»
— Я не такой, как ты.
— И в чем же отличие? — спросила она.
Кроме честности, теплоты и сердца?
— Мне не хочется умирать, — ответил он и повесил трубку.
И после этого больше не объявлялся.
Игнорировал ее звонки.
И ее крики.
Когда перед ней возник парень с газовым баллончиком.
Когда рядом с ее головой разбилось стекло.
Или когда она орала во все горло, в то время как мужчина с мусорным пакетом на голове пытался ударить ее ножом в глаз.
И все это время Оц был рядом. Наблюдал за ней. Подстерегал. Шпионил. В этом она была уверена.
Так же твердо, как и в том, что не существует никакой феи сна.
И что она никогда уже не сможет покинуть клинику, в которой сейчас находится.
Хотя даже доктор Ротх время от времени смотрел на нее так, словно и правда верил в ее историю о Ночи вне закона.
Или он был просто хорошим актером и оставался при своем мнении.
Разве можно на него за это обижаться?
Она сама едва различала, пережила ли все в действительности, или это просто извращенный ночной кошмар.
— Вас к телефону, — повторил шепотом доктор Ротх, который все еще стоял рядом и о котором она совсем забыла, погрузившись в воспоминания.
Наконец взяла у него трубку, спросила:
— Кто это?
Мужчина на другом конце провода назвал ей какое-то чужое имя. Но его голос был настоящим, и у нее вырвался вздох облегчения.
Слава богу. Это он!
Она благодарно улыбнулась своему психиатру.
Хорошо, что послушалась доктора Ротха.
Он оказался прав, когда убедил ее ответить на звонок.
Черт побери, она и не думала, до чего приятно разговаривать с мертвым.
Глава 1
У нас есть пушки, у нас есть стволы.
………………………………………………………………
Мы убиваем чужаков, чтобы не убивать тех, кого мы любим.
Когда группа людей травит кого-то в Интернете, они не понимают серьезности своих действий. Каждый участвует в этом, потому что все участвуют.
Никогда массы не жаждали истины. Они отворачиваются от фактов, которые им не нравятся, и предпочитают возводить на пьедестал заблуждение, если оно способно их обольстить. Тот, кто умеет ввести массы в заблуждение, легко становится их господином, кто пытается просветить — их жертвой.
Бен
За месяц до этого
У Бена дрожали руки.
В этом не было ничего необычного, с ними такое часто случалось. Каждый раз, когда он знал, что снова теряет контроль. Его пальцы были как сейсмограф. Нервные антенны, сообщающие о землетрясении, которое в очередной раз собьет его с ног.
А ведь сегодня он пришел вовремя, чтобы ничего не испортить. Но, похоже, не получится.
— Мне очень жаль, — сказал Ларс, гитарист его группы, и меланхоличный голос музыканта соответствовал его грустному, как у бассета, взгляду.
Бен неуверенно улыбнулся и указал на ударные, уже кем-то установленные. Том-томы были почищены и протерты. Тарелки блестели в ярком свете отельного бара, как отполированная выхлопная труба новенького мотоцикла.
— Эй, я знаю, в прошлый раз вышла дрянь. Но сегодня вечером у меня получится, — сказал он.
Гитарист, а по совместительству бэнд-лидер, затушил сигарету в пепельнице и с сожалением покачал головой:
— Ничего не выйдет, Бен. Майк сказал «нет».
— Он здесь?
Бен посмотрел на часы. «Нет». Так рано менеджер отеля не появляется. Было 17:20. До начала еще полчаса, но бар уже открылся. Двое пожилых мужчин в серых костюмах и сношенных ботинках весело беседовали за барной стойкой. Парочка пила один на двоих коктейль, устроившись на угловом кожаном диванчике, который выглядел удобным, но на самом деле был жестким, как деревянный.
В этом и состояла проблема отеля Travel Star, расположенного на территории выставочного комплекса рядом с радиобашней. На первый взгляд он производил впечатление дорогого отеля среднего класса. Однако при ближайшем рассмотрении в глаза бросались двухзвездочные отзывы, в которых постояльцы хотя и хвалили дружелюбный персонал, но жаловались на плесень в межплиточных швах в душе.
То, что Travel Star — это вам не Adlon, можно было понять уже по цене — пятьдесят девять евро за ночь. И по тому обстоятельству, что каждый вечер здесь выступали Spiders. Не самая известная в мире музыкальная группа. Даже не лучшая кавер-группа Берлина.
Когда Бен устроился в Spiders барабанщиком, он сам себя ненавидел. Еще четыре года назад он играл собственные рок-песни в клубе Quasimodo. А сегодня должен был радоваться, если пьяная публика не швырнет ему в голову коктейльную вишенку, пока он исполняет YMCA диско-группы Village People. Он превратился в музыкальную проститутку. Ударник, играющий музыку для лифта. Бен даже представить себе не мог, что будет умолять об этой позорной работе. А мог бы и догадаться. Столько раз он думал, что достиг дна, а потом проваливался еще ниже.