Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Вот. — Тиаго вытащил из заднего кармана своих брюк конверт. Не выпуская револьвера из рук, он левой рукой вытряс из него две странички.
— Что это такое? — спросил Бонхёффер.
— Это план, — ответил Тиаго. — Я уже давно хотел передать его вам. — С этими словами он передал капитану первую из двух страниц.
Бонхёффер расправил листок на письменном столе и начал читать.
«ПЛАН:
  
Первый шаг. Я вывожу из строя камеру видеонаблюдения. Согласно списку Кверки это камера № 23/С. До нее можно добраться по наружной лестнице, находящейся на пятой палубе.
Второй шаг. Подбросить прощальное письмо в мамину каюту.
Третий шаг. Запереть изнутри входную и межкомнатную двери».
Бонхёффер оторвался от чтения и поднял голову.
— Откуда это у вас?
Тиаго не смог выдержать его пристального взгляда. Ему было явно неудобно отвечать на этот вопрос, а когда он все же это сделал, Бонхёффер наконец понял, почему аргентинец все время так мялся и тянул с ответом. Он оказался вором. Обычным воришкой, который специализировался на том, что обчищал сейфы пассажиров круизных лайнеров. Эта роль подходила испуганному и растерянному молодому человеку гораздо больше, чем роль убийцы и насильника.
— В таком случае вы совершенно случайно стали обладателем этого… этого… — Бонхёффер поискал подходящее слово, но не нашел ничего лучше того, которое употребил Тиаго, — этого плана?
Тиаго кивнул. Он был совершенно подавлен.
— Я так корю себя. Если бы я раньше набрался мужества и доверился кому-нибудь. Но этот киллер, этот офицер… — Тиаго покачал головой. — Я боялся за свою жизнь. Я и сейчас боюсь. Я до сих пор не знаю, во что вляпался. Не имею ни малейшего понятия, как это все взаимосвязано. Например, кто мне скажет, что это не вы навязали на мою голову этого Вейта?
— Знаете что? — Бонхёффер встал из-за стола, не обращая больше никакого внимания на револьвер, направленный ему прямо в грудь. — Вы можете убить меня. Но мне нет никакого дела до вас и до Вейта. Лиза Штиллер была моей крестницей. Я любил ее. Ее самоубийство хуже любой пули, которую вы можете выпустить из своего револьвера.
Тиаго, собиравшийся схватить свое оружие обеими руками, замер.
— Лиза покончила жизнь самоубийством? — недоверчиво спросил он.
Бонхёффер отказывался понимать этот мир.
— А это, по-вашему, шуточки? — спросил он, потрясая листком в своей руке. — Вы же сами читали этот план.
— Да, читал. — Тиаго передал ему второй листок. — Но в нем идет речь не о Лизиной смерти!
  
Глава 62
 
Анук снова погрузилась в свой собственный мир. Она механически переставляла ноги и во время этого марша явно не чувствовала ни руки Мартина, который поддерживал ее, ни руки Елены, которая вела ее, крепко взяв за руку. Из этого своеобразного собора, через пункты управления, вверх по лестнице, назад до «Адской кухни», где она теперь снова лежала в своей кровати, полностью уйдя в себя, уставившись широко открытыми глазами в потолок. Стоически, с окаменевшим лицом, не отвечая ни на один из вопросов, которые ей поочередно задавали Елена и он сам:
«Но почему?»
«Зачем ты сделала это?»
«Почему ты убила свою мать?»
Поскольку после своего обморока Елена едва держалась на ногах, Мартин снова проводил докторшу в ее палату, где они сейчас сидели за маленьким обеденным столиком напротив друг друга.
Мобильник Мартина, который он действительно нашел в ванной комнате, лежал перед ними на матово блестевшей столешнице из декоративного пластика. Рядом с телефоном лежал раскрытый ноутбук, которым Елена спасла ему жизнь. На одной из граней компьютера виднелась засохшая кровь. В том месте, которым ноутбук попал в лоб Шахлы.
По сути дела, Мартина вполне устраивало, что он до сих пор так и не смог дозвониться до капитана. Новости, которые он обязан был сообщить ему, были просто убийственными. А поскольку Шахла была мертва и Наоми не могла остаться в живых после падения в бурные воды Атлантики, до прибытия в порт Нью-Йорка не оставалось ничего другого, кроме как снова взять под надежную опеку Анук и опросить ее. Первое уже было сделано. Последнее, по всей видимости, не имело шансов на успех.
И наконец, ему и Елене нужно было некоторое время, чтобы прояснить все вопросы, не дававшие им покоя, с тех пор как стало ясно, кто стоял за похищением Анук и пытал ее мать.
Сначала они не знали, что и подумать обо всем этом деле. У них не хватило силы воображения уже при поиске ответа на вопрос, как женщина могла изнасиловать Анук.
Выяснить правду им помогло именно то оружие, с помощью которого удалось лишить преступника жизни.
Ноутбук. 
Не ожидая узнать что-то важное, Мартин открыл его из чистого любопытства, зачем Шахла носила его с собой в ведре, когда напала на него. Мартин принимал в расчет, что из-за удара и последовавшего за ним падения на бетонный пол компьютер мог выйти из строя. Однако ноутбук функционировал безупречно. Когда Мартин откинул экран, то сразу наткнулся на странную переписку между преступником и его жертвой. На первый взгляд показалось, что Шахла вела с Наоми своего рода болтовню извращенно-вуайеристического свойства.
— Она хотела, чтобы мать Анук призналась в том, какой самый ужасный поступок она совершила в своей жизни.
— Зачем? — прохрипела Елена. Ее голос звучал так, словно она сорвала его на каком-нибудь рок-концерте, но зато она больше не гнусавила. В который раз пережитый шок приводил к совершенно неожиданным результатам. Тот факт, что она стала виновницей смерти человека, даже если при этом речь шла о психопате, помог ей избавиться от насморка, но зато она сорвала свои голосовые связки.
— Дело в том, что Наоми позволялось умереть только тогда, когда Шахла будет довольна ее признанием.
Мартин, который уже пробежал глазами начало текста, коротко пересказал Елене, в каких грехах исповедовалась горничной мать Анук.
— Боже милосердный, есть ли где-нибудь в тексте намек на то, почему Шахла сделала это?
— Да, есть.
Мартин постучал пальцем по экрану ноутбука.
— Наоми спросила Шахлу, кто она такая, и та ответила ей. Правда, сначала довольно таинственно, в сказочном стиле, и сделала несколько намеков, которые Наоми не смогла понять. Тогда Шахла ответила более конкретно. Вот.
Мартин прочел вслух соответствующую выдержку из текста:
«Мне было одиннадцать лет, когда меня впервые изнасиловали. Мой отец уехал в деловую поездку, он был директором-распорядителем одной крупной пакистанской фирмы, занятой в электронной промышленности, которая позже была продана «Майкрософту». Но когда я была ребенком, мой отец проводил больше времени в самолете, чем дома.
У меня было все, что мог пожелать себе ребенок. Вилла в охраняемой зоне, отгороженная вечнозеленым садом от нищеты обычного населения, которое мы видели только тогда, когда на пути в частную школу шоферу приходилось объезжать дорожные пробки и нам позволялось бросить взгляд через тонированные стекла лимузина на жилища горожан, они не могли позволить себе мобильные телефоны и компьютеры, изготовляемые на фирме моего отца.
Когда я была подростком, моя жизнь состояла из уроков балета, игры в гольф, занятий английским языком. И сексом.
Или «прижиманием», как это называла моя мать».
— Ее мать? — прервала его Елена, не веря своим ушам. От волнения она прикусила себе нижнюю губу.
— Да, — подтвердил Мартин. — По-видимому, Шахлу изнасиловал не ее отец.
Большинству людей это могло бы показаться немыслимым. Но, будучи полицейским, Мартин знал, что сексуальное насилие над детьми со стороны их матерей не было редкостью, а скорее это была запретная тема, о которой было не принято говорить в обществе. Приблизительно десять процентов осужденных за преступления на сексуальной почве составляют женщины. В организациях, помогающих детям, пострадавшим от развратных действий их родителей, говорят о значительных скрытых цифрах, так как лишь немногие жертвы свидетельствуют против своих матерей, а если же у них хватает мужества сделать это, то они натыкаются на такое же неверие, которое только что выразила Елена: