Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Потом он встал, подошел к двери и поднял вещмешок, в который уже успел уложить свои вещи. 
Он открыл дверь комнаты Тимми и обернулся: ему пришла в голову еще одна мысль. 
— Боюсь, я обманул тебя, малыш.
Тимми, продолжавший неподвижно сидеть за столом, кивнул. Его слезы исчезли. С окаменевшим лицом он сказал: 
— Я знаю, папа. Мы больше никогда не увидимся.
  
Тимми судорожно сглотнул. 
— Я умру. Точно так, как сейчас умираешь ты.
— Я?
— Да. Ты же знаешь. Вода — это ауа. А сейчас ты падаешь в…
Воду.
Твердую.
Темную.
Боль от удара о воду заставила Мартина очнуться от беспамятства, заполненного воспоминаниями. Такое чувство, словно какой-то великан вырывает у него из спины позвоночник, пронзило его от копчика вверх до самого мозга. Одновременно росло давление на уши, чем глубже он погружался в воду.
Мартин жадно ловил ртом воздух, но даже вода не хотела заполнить его легкие. Его голова все еще находилась внутри полиэтиленового пакета. По меньшей мере, теперь его руки не были как из свинца, и он смог освободиться от пакета.
Потеряв ориентацию, он начал беспорядочно бить руками и ногами. Сапоги висели на его ногах, как пудовые гири. Одежда станет его гробом, если он не освободится от нее.
Никакой надежды вынырнуть в ней на поверхность.
А хочу ли я вообще выныривать? 
В то время когда его тело инстинктивно боролось за жизнь, сам Мартин мысленно даже сожалел о том, что остался жив при падении.
«Ты падаешь», — все еще звучал у него в ушах голос сына, и Мартину пришел на ум другой Тим. Тим Сирс, один из немногих, кто остался в живых после прыжка с круизного лайнера. Однако тот упал после попойки с высоты двадцати метров с борта «Селебрейшен» в теплые воды Мексиканского залива. В ледяных водах Атлантики Сирс не смог бы продержаться семнадцать часов до прибытия спасателей.
Хотя вода не казалась такой уж холодной. По-видимому, электрический ток, который киллер пропустил через тело Мартина, изменил полярность контактов между нейронами его центра чувствительности.
Он не почувствовал тысячи игл, которые должны были бы впиться в его лицо. Вода была прохладной, но не ледяной. Теплое течение?
Мартин лихорадочно заработал руками и ногами. Начал терять силы.
Воздух, мне нужен… 
Воздух. Холодный. Сырой. Сразу же исчезло давление на уши.
Голова Мартина показалась над поверхностью воды. Он жадно хватал ртом кислород. И ожидал самого худшего: оказаться в полном сознании в бурных водах Атлантического океана, в черной пустоте. Не видеть никаких огней. Ни судовых огней «Султана», который уже уплыл далеко вперед, так как никто на его борту не поднял тревогу. Ни свечения звезд в затянутом облаками небе над головой.
Но чего он точно не ожидал, так это руки, на которую наткнулся.
И смеха, который услышал.
Потом Мартина подхватила какая-то сила, происхождение которой он никак не мог себе объяснить. Он почувствовал сильный рывок, и вода под его спиной вдруг стала твердой.
В то же время смех стал громче, и женщина с британским акцентом и пронзительным голосом воскликнула: «Да он же пьян в стельку!» Мартин уставился вверх на темную фигуру в капюшоне, стоявшую у поручней на семнадцатой палубе. На того человека без лица, который во время схватки на прогулочной палубе обездвижил его с помощью «Тазера», специального оружия, используемого полицией, затем натянул ему на голову полиэтиленовый пакет и отволок в торец палубы, чтобы перебросить через поручни в открытый плавательный бассейн «Султана», находившийся пятью метрами ниже.
  
Глава 37
 
Межкомнатная дверь не открывалась. Лиза заперлась изнутри на задвижку и не реагировала. Ни на барабанную дробь ее кулаков, ни на пронзительные, полные отчаяния крики Юлии.
— Лиза, дорогая. Открой!
Ключ, куда подевался этот проклятый ключ? Ее собственный торчал в маленькой серой коробочке на стене рядом с дверью. Но где же запасной электронный ключ от Лизиной каюты? До вчерашнего дня он лежал на серванте рядом с телефоном, сейчас же маленький конвертик с гербом пароходной компании, в котором лежала карточка, был пуст.
Как такое могло произойти? Юлия сбросила со стола несколько проспектов и иллюстрированных журналов, заглянула под свою сумочку и изящный бювар с листами чистой бумаги. Ничего.
О боже, боже милосердный!
Она с трудом удержалась от того, чтобы с криком не выбежать в коридор и не забарабанить кулаком в дверь Лизиной каюты, и сняла трубку телефона внутренней связи. В трубке раздались короткие гудки, мешавшие ей сконцентрироваться.
— Обслуживание номеров.
— Администрация.
— Прачечная.
— Спа-центр…
Десять клавиш прямого набора. И ни одной с надписью «Паника».
1310… 1310… 
Она уже собиралась позвонить в администраторскую, когда вдруг вспомнила прямой набор номера Даниэля.
После четвертого гудка он снял трубку и заспанным голосом произнес:
— Алло?
— Она… она что-то сделала. — Голос Юлии прервался. Только теперь она заметила, что плачет.
— Лиза? Что с ней? — Теперь голос капитана уже не казался таким заспанным.
— Я думаю, она… она что-то… сделала с собой.
Больше ей не нужно было ничего говорить. Даниэль заверил ее, что через две минуты будет в ее каюте, и положил трубку.
Через две минуты? Очень долгое время, если кому-то невмоготу. А тем более если боишься, что твоя плоть и кровь может в эту минуту лишить себя жизни. Прямо сейчас. В эту секунду.
Юлия не могла больше ждать. Она распахнула балконную дверь.
Ей в лицо пахнул холодный, сырой ветер. Она больно ударилась голой ногой о шезлонг, услышала шум океана, который звучал в ее ушах, как рев дикого зверя, раскрывшего пасть, чтобы мигом проглотить все, до чего достанут его клыки.
— Лиза! — попыталась она перекричать шум волн.
Их балконы разделялись тонкой перегородкой из белого твердого пластика. Юлия свесилась как можно дальше через парапет, чтобы заглянуть направо за перегородку в каюту Лизы.
Свет! В каюте горели потолочные светильники, а поскольку шторы перед открытой балконной дверью не были занавешены, то они освещали и часть Лизиного балкона.
«Значит, она все еще находится в своей каюте», — облегченно подумала Юлия. Пока маятник страха, который она на мгновение оттолкнула от себя, со всей силы не ударил в ответ. С целью энергосбережения электрическая цепь в каюте прерывалась, как только пассажир при выходе из комнаты забирал из коробочки на стене свой электронный ключ. Все лампы и кондиционер отключались. Обычно яркий свет в каюте указывал на присутствие пассажира в своем номере. Но свет мог гореть и в том случае, если пассажир не взял с собой ключ.
Или воспользовался другим выходом.
Когда Юлия еще сильнее перегнулась через поручни, у нее появилось чувство, что следующая волна может достать ее. Слишком далеко, чтобы иметь надежную опору под рукой.
Ветер бросал соленые брызги ей в лицо. Моросящий дождь капельками скатывался с ее бровей. Дождь и слезы. У нее все расплывалось перед глазами, она щурилась, плакала. Кричала.
И потом она увидела их. Высокие ботинки на шнуровке. Лизины ботинки. Они стояли на полу, между кроватью и тумбочкой, на которой располагался телевизор, наполовину скрытые под покрывалом, а под ним на постели, как ей показалось, угадывалось и тело Лизы.
Мозг Юлии переключился в режим врожденных инстинктов. Она была матерью. Ее затравленная одноклассниками дочь написала прощальное письмо. Украла у нее запасной ключ от своей каюты. Закрылась в своей комнате. Не реагировала на ее стук в дверь. И неподвижно лежала на полу.
  
Ей не следовало игнорировать тот факт, что Даниэль появится здесь уже через несколько секунд. Но эта мысль даже не пришла ей в голову.