Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Сто семьдесят семь самоубийств? — вслух подумала она, все еще поражаясь такому невероятно большому количеству суицидов.
Даниэль кивнул.
— И это только те случаи, которые мы не смогли утаить. Поверь мне, скрытое число будет больше. Гораздо больше.
— И каково же оно?
— На всех круизных лайнерах, которые в настоящее время бороздят океанские просторы, по нашим оценкам, каждый год за борт бросаются в среднем двадцать три человека.
  
Двадцать третий пассажир! 
Теперь Юлия поняла, что имел в виду Даниэль.
— У вас снова потерялся один пассажир?
У нас двадцать третий пассажир! 
— Нет. — Даниэль покачал головой. — Это не было бы большой проблемой. Мы уже научились скрывать такие случаи.
Скрывать? 
— Дай угадаю. Именно такое сокрытие обнаружилось в прошлый раз, когда ты чуть было не потерял свою работу и здоровье?
— Да, — откровенно признался Даниэль. — Но на этот раз все гораздо сложнее.
Капитан показал на фотографию милой девчушки со слегка оттопыренными ушами.
— Анук Ламар исчезла восемь недель тому назад. Мы остановили корабль, проинформировали береговые службы, потратили восемьсот тысяч долларов на абсолютно бессмысленные поиски с привлечением катеров и самолетов, объявили ее погибшей, организовали похороны с пустым гробом и потратили огромные деньги на то, чтобы эта история была подана средствами массовой информации как самоубийство, прежде чем смогли наконец отправить это дело в архив.
Даниэль вынул из черного скоросшивателя вторую фотографию. Юлия даже не сразу узнала малышку, так сильно она постарела. Не физически, а психически. Самоуверенное выражение ее лежащих в темных глазницах глаз сменилось жуткой пустотой. В них читалось тупое безразличие к происходящему вокруг, а ее некогда великолепные каштановые волосы превратились в нечесаные космы. Ее кожа приобрела нездоровую бледность, словно она целую вечность не видела солнца.
— Когда была сделана эта фотография? — робко поинтересовалась Юлия.
— Позавчера.
На губах Даниэля появилась горькая улыбка.
— Ты не ослышалась. Малышка снова появилась на корабле позавчера ночью.
  
Глава 11
 
Она отсутствовала восемь недель? 
Мартин все еще никак не мог свыкнуться с этой мыслью.
Конечно, он знал, что без вести пропавшие в открытом море пассажиры не были редкостью.
В первое время после смерти Нади и Тимми он тщательно изучал каждый отдельный случай, а таких случаев были десятки.
Он посещал группы самопомощи, которые основали родственники «жертв круизных туров»; разговаривал с адвокатами, которые специализировались на процессах по возмещению ущерба со стороны пароходных компаний, и пытался сделать капитана «Султана морей» лично ответственным за то, что операция по поиску его семьи была такой же недостаточной, как и доказательства, собранные в каюте его жены.
Вплоть до проигранного процесса против капитана Даниэля Бонхёффера и пароходной компании он в течение нескольких лет после исчезновения Нади и Тимми тщательно прослеживал каждое сообщение о преступлениях на круизных лайнерах. Но потом он понял, что своей борьбой против пароходных компаний он пытался лишь заглушить душевную боль. Что бы он ни делал, это никогда не вернет ему его семью. Окончательно осознав это, он прекратил отслеживать сообщения о лицах, пропавших без вести в открытом море. Они потеряли для него всякое значение, так же как и сама жизнь. Поэтому сегодня он впервые услышал имя Анук Ламар.
— И теперь она внезапно снова появилась здесь? — повторил он предложение, которым Герлинда Добковиц только что закончила свой длинный монолог.
— Да. Я видела ее собственными глазами. Это случилось в конце моего ежедневного контрольного обхода, в средней части судна, в переходе между второй и третьей палубами. Я только что повернула за угол, когда худенькая малютка выбежала прямо на меня. Она неслась, повернув голову назад, словно пыталась от кого-то убежать. Я услышала быстрые шаги, заглушенные этим толстым ковром, в котором моя коляска все время застревает, как в песке, но это не важно… Гораздо важнее, что я видела, как Анук остановилась, чтобы бросить что-то в латунное мусорное ведро, висевшее на стене.
Во время рассказа на щеках Герлинды выступил лихорадочный румянец, казалось, что это воспоминание заставило ее оживиться.
— В то время как Анук не двигалась с места, я как можно быстрее отъехала за один из этих гигантских цветочных горшков, с помощью которых здесь, на посудине, они озеленяют коридоры, и как раз вовремя, прежде чем капитан смог увидеть меня.
— Капитан?
— Понятия не имею, что он потерял там в такой поздний час, но он буквально столкнулся с девочкой. Вот, посмотрите сами!
Герлинда вытащила из кармана своего спортивного костюма сотовый телефон и показала Мартину фотографию. Она оказалась темной и смазанной.
— Да, да. Я не Гельмут Ньютон в обращении с фотокамерой. — Герлинда надула губки. — Надо было фотографировать со вспышкой, но я не хотела, чтобы меня заметили. из-за этих цветов мне и так пришлось изгибаться всем телом, чтобы хоть что-то попало в объектив.
— А кто это еще на фотографии? — спросил Мартин.
Рядом с маленькой девочкой и высоким мужчиной на фото была видна еще одна фигура, стоявшая между ними. Она была лишь немного выше Анук и почти такой же худой.
— Это Шахла, добрая душа. Иногда она убирает и мою каюту. Шахла присоединилась к Анук и капитану, после того как забрала из медпункта целую кипу облеванных полотенец. Из-за сильного волнения на море та ночь была неспокойной.
Движениями правой руки Герлинда продемонстрировала, как корабль качался на волнах.
— Признаюсь, что в тот момент, когда я сделала это фото, я понятия не имела, кем была эта девчушка. Я поняла это позднее, когда просматривала собранные мной документы и в статье о пропаже Анук Ламар наткнулась на ее фотографию. Но в первую же секунду мне стало ясно: малышка нуждается в срочной помощи. Ведь как-никак уже было полпервого ночи, а на девочке, кроме футболки с короткими рукавами и трусиков, ничего больше не было, и ее лицо было зареванным. На вопрос капитана, не заблудилась ли она, малышка ничего не ответила. Как и на вопрос, где ее родители.
— И вы слышали все это собственными ушами?
— А вы думаете, что я сижу в инвалидном кресле потому, что глухая? Хотя цветы и закрывали мне видимость, но они не мешали мне подслушивать. Я также слышала, как капитан настоятельно рекомендовал Шахле никому не рассказывать об этом. Затем они отвели бедную малышку в медпункт к докторше Бек. Когда все ушли, я нашла это в мусорном ведре.
Герлинда показала на мягкую игрушку, которую Мартин все еще крепко сжимал левой рукой.
— Она бросила его в мусорное ведро? — Мартин пристально посмотрел на медвежонка, который одновременно показался ему таким знакомым и в то же время совершенно чужим.
— Клянусь швом своих антитромбозных чулок. — Герлинда подняла вверх правую руку. — Вы же сразу узнали его, не так ли?
Герлинда помолчала и продолжила говорить только тогда, когда он посмотрел ей прямо в глаза.
— Ведь это же тот самый медвежонок, которого на всех фотографиях, появившихся тогда в газетах, крепко держит в руках ваш сын, Тимми, или я не права?
Мартин кивнул. Строго говоря, это был лишь один-единственный журнал, в котором в статье под заголовком «Угадайте — почему все больше людей бесследно исчезают на круизных лайнерах?» сообщалось о судьбе его семьи и при этом была напечатана фотография Тимми с медвежонком.
  
Просто удивительно, как хорошо была информирована эта Герлинда Добковиц.
— И это произошло позавчера? — спросил Мартин.
— Да. Во время следования из Осло в Гамбург.
— Уже известно, где все эти недели пропадала Анук?
Герлинда сделала неопределенный жест своей костлявой ладошкой.
— Я не могу себе этого даже представить, а капитан был так взволнован, когда на следующее утро я нанесла ему визит. — Она лукаво улыбнулась. — Сначала он все отрицал и попытался убедить меня в том, что мои бета-блокаторы, возможно, вызвали у меня галлюцинации. Но потом, когда он увидел фотографию, капитан наложил в штаны и помчался к Егору.