Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Матс, как наэлектризованный, дрожал от волнения. Ответ снова приводил к Клопштоку и ППТ.
Клопшток хочет официального введения ППТ.
Закон не набрал большинства голосов!
Ему необходим прецедент.
Неожиданно все стало логичным.
Клопштоку нужно крушение самолета, чтобы доказать необходимость психологического контроля. Не только для пилотов. А для всего экипажа. И для пассажиров типа меня. Чтобы грести миллионы, когда десятки аэропортов Европы вдруг обяжут проводить его тесты.
Матса знобило, ему стало страшно от собственных умозаключений. Он выключил монитор и уставился на свою руку, которая по-прежнему сжимала пульт управления и никак не переставала трястись.
Он был настолько взбудоражен и возбужден, что чувствовал каждый волосок на своей голове.
Да, в этом есть смысл, — подумал он еще раз, однако что-то не укладывалось в эту картину.
И это был надутый индюк ростом метр восемьдесят пять по фамилии Клопшток.
Неужели он пошел бы по стольким трупам, просто чтобы забить деньгами свои счета, которые и без того ломились и рисковали быть закрытыми из-за переполненности.
Матс направился к месту 7А, чтобы это выяснить.
Глава 41
Фели
Задний двор, пятый этаж. Серая бетонная стена с граффити, неубиваемая стойка для велосипедов во дворе и запах кошачьей мочи в подъезде.
Фели не думала, что подобная убогость может соседствовать с баром «Париж», куда приходили люди, которые, выпив здесь один коктейль, уже причисляли себя к высшему берлинскому обществу.
Какой-то шутник написал фломастером на коричневой входной двери «Бедные, но уродливые» — намек на цитату бывшего бургомистра Воверайта «Бедные, но сексуальные».
Фели не могла не согласиться.
Тесная постройка семидесятых годов, в которой обитал Франц Уландт, представляла собой образец архитектурного уродства. Низкие потолки, оштукатуренные бетонные стены и окна, напоминающие бойницы, — насколько можно было оценить вид с Кантштрассе.
Поднимаясь на пятый этаж, Фели проходила мимо детских колясок, грязных ботинок, желтых мусорных мешков и пакетов с пустыми бутылками. Ехать в тесной кабине лифта она не рискнула.
И вот, слегка запыхавшаяся, она стояла перед дверью с невнятной табличкой с буквами Ф. У. под звонком.
Франц Уландт?
Это должно быть здесь, если данные «центрального офиса» на визитной карточке были верными.
«Такси, перевозка больных и услуги водителя» значилось на простой картонке, которую Фели получила от дамы на ресепшен. Пятый этаж, налево.
Она нажала на кнопку, но не услышала звука звонка в квартире, поэтому постучала ладонью по двери.
Ох.
На мгновение она забыла, что прищемленные пальцы все еще болят. Неумно использовать их в качестве ударного инструмента.
Поэтому она попробовала еще раз другой рукой и выкрикнула имя Уландта.
Дверь неожиданно открылась. Правда, не та, перед которой она стояла, а другая, за спиной.
— Ну ладно, ладно… Только не надо так кричать! — раздался хриплый голос из квартиры напротив. Словно в этом доме были отменены законы природы и скорость звука опережала скорость света, Фели сначала услышала голос старого мужчины, а затем принадлежащее ему худое тело вышло из полутени квартиры в коридор.
— Подождите, подождите…
Шурша халатом, как сухой бумагой, старик, которому наверняка было не меньше восьмидесяти, зашаркал в тапочках к Фели. У него были немытые седые волосы со строгим пробором, лицо казалось запавшим внутрь — вероятно, из-за того, что во рту почти не осталось зубов. Поэтому он и шепелявил.
— Вы новенькая?
— Простите?
— Почему же вы ко мне не позвонили?
Фели промолчала по той простой причине, что понятия не имела, кто этот мужчина и что он от нее хочет. Еще большее недоумение она испытала, когда он вытащил из глубин халата связку ключей, слишком большую для его рук в старческих пятнах, и отпер дверь в квартиру Уландта.
— Он сказал, что вы обратитесь ко мне, когда придете.
— Франц? — окончательно запутавшись, спросила Фели.
— Нет, Брэд Питт, — огрызнулся старик в типичной берлинской манере. Если у жителя столицы появлялась возможность нахамить кому-то, он ее использовал. — Брэд обожает роскошную жизнь здесь. Для этого он даже продал свою виллу в Малибу.
С покашливанием завзятого курильщика он открыл дверь.
— Просто захлопните, когда закончите подтирать задницу, — проскрипел он. — О’кей?
— Закончу что? — вырвалось у нее.
— О, извините. Не хотел вас обидеть. Так, что теперь, будете входить?
— Да, — ответила Фели, не зная, с кем пенсионер ее перепутал. Она с нетерпением ждала, когда он снова исчезнет у себя в квартире. Но он стоял, уставившись на Фели, как посыльный, ожидающий чаевых. Так как мужчина не собирался уходить, значит, ей придется закончить эту гротескную встречу.
Самым простым и разумным выходом было немедленно развернуться и как можно скорее покинуть этот дом. Но тогда что ей сказать Матсу?
Извини, я стояла перед открытой дверью потенциального похитителя твоей дочери, но побоялась войти внутрь?
Неразумной альтернативой было бы войти и осмотреться в, очевидно, покинутой квартире, одновременно позвонив Матсу.
— Еще раз большое спасибо, — сказала Фели, выбрав второй вариант.
Она вошла в квартиру Уландта и закрыла за собой дверь. В глазок увидела, как старый сыч исчез в собственных четырех стенах.
Фели сделала шаг в коридор и испугалась внезапно загоревшихся потолочных светильников-спотов, которые, очевидно, были оснащены датчиком движения. Прихожая погрузилась в теплый мягкий свет.
— Господин Уландт? Вы здесь?
Ответа не последовало, и она огляделась. В квартире царил почти педантичный порядок. Резиновые сапоги аккуратно стояли на специальном поддоне для обуви. Ключи с подписанными наклейками висели на крючках рядом с дверью, на комоде лежала кружевная салфетка.
В выборе освежителя воздуха Франц ошибся со временем года. Сейчас, осенью, уже пахло по-рождественски — корицей и сладким миндалем.
— Кто-нибудь есть дома?! — крикнула Фели в темноту, начинавшуюся за границами прихожей. Во второй раз за несколько часов она оказалась в чужой квартире. Для Неле, возможно, все уже плохо кончилось. Сейчас Фели мучалась еще более сильными угрызениями совести.
Она достала сотовый и, как ей показалось, целую вечность ждала ответа.
— Матс?
Спустя привычное запаздывание во времени, он произнес:
— Где ты?
— У Франца Уландта дома, полагаю. Здесь все выглядит странно.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю. У меня очень нехорошее чувство. Что я здесь вообще делаю?
— Ты одна?
— Надеюсь.
— О’кей, поищи ноутбук, какие-нибудь документы, кабинет.
— Хорошо.
Фели открыла дверь справа и увидела себя. На стене квадратной ванной комнаты без окна висело зеркало. Здесь тоже все было вычищено до блеска. Никаких капель на зеркале, на краю раковины лишь самое необходимое. Зубная паста, дозатор мыла, бритва.
— Нашла что-нибудь?
— Нет.
Фели открыла зеркальный шкафчик над раковиной.
Упаковки медикаментов, отпускаемых без рецепта, различные тюбики и баночки были расположены на одинаковом расстоянии друг от друга. Абсолютная противоположность хаотичному порядку в ванной комнате Фели.
Ибупрофен, таблетки с цинком, аспирин, витамин В, вольтарен.
Ничего, что привлекло бы внимание Фели. За исключением…
Какого черта…
— Что там? — спросил Матс, который, видимо, услышал, как она прищелкнула языком.
— Мне кажется, Франц меняет свою внешность.
— В смысле?
— Здесь есть крем для зубных протезов. И пустой контейнер из-под вставной челюсти.
Пауза.
— О’кей. А что с его кабинетом?
— Еще не нашла.
— Хорошо. Позвони мне, когда выяснишь что-то новое. Я здесь тоже напал на кое-какой след.