Кулачник 5 (СИ)

— Встаём! — рявкнул он.
Я поднялся медленно, давая себе сделать ещё пару лишних вдохов.
Рефери подошёл ко мне вплотную, ткнул пальцем в грудь.
— Ещё раз — и минус балл! Понял? Ещё одно нарушение — и дисквалифицирую.
Я кивнул, даже не споря. Мне было всё равно на баллы. Сейчас важна была каждая секунда.
Безусловно, Феномен видел, что я почти слеп, но почти на протяжении всего раунда он так и не смог меня удосрочить. Потому решил выложиться по полной и в последние секунды раунда пошёл на меня серией. Кулаки мелькали тёмными вспышками. Первый удар задел плечо, второй прошёл вскользь по уху.
  
Я знал, что если поймаю чистый удар, всё закончится. Поэтому снова шагнул вперёд и прижался к нему.
Клинч.
Я повис на сопернике. Феномен рванулся, пытаясь освободиться, но я держал крепко, слыша сиплое дыхание Феномена.
— Стоп! — крикнул рефери.
Мы снова сошлись. Он рванул вперёд, а я поймал ещё два удара на блок и снова шагнул в клинч. Я повис на сопернике, и рефери опять развёл нас.
— Активнее! — рявкнул он.
Баллы меня сейчас не волновали. Я выиграл главное — время.
И в тот же миг прозвучал гонг.
Козлов сразу оказался рядом и схватил меня за руку. Ноги сами понесли меня к табурету, будто знали дорогу.
Всё внутри гудело. Я чувствовал, как тяжёлые удары, что я пропустил, отдаются эхом в голове. Голова звенела, виски пульсировали.
Но главное, что я выжил и не упал. Бой не остановили. И в этом, как ни странно, была победа.
— Ты как? — спросил младший Козлов.
— Ни рыба, ни мясо, — выдохнул я.
Он хотел что-то добавить, но рядом уже появилась Настя.
— Так, мальчики, хватит болтать, — отрезала она. — Я принесла раствор, и нам надо как можно скорее промыть Саше глаза.
Я поднял голову, моргнул. Всё ещё жгло, мир плыл.
— А можно ещё скорее, чем «как можно скорее»? — пробормотал я, пытаясь выдавить улыбку.
Настя тотчас принялась за работу. Я откинулся на спинку, стиснул кулаки и приготовился терпеть. Боль, усталость, гул в голове — всё это было неважно. Важно, что я выжил в крайнем раунде.
Настя уже достала ампулу с физраствором и вату. Она разорвала упаковку, намочила ватный диск и наклонилась ко мне.
— Потерпи, должно быть лучше…
Я сжал зубы и закрыл глаза. Когда холодная вата коснулась воспалённых век, меня пробрало до дрожи. Сначала стало ещё хуже — жжение усилилось, будто в глаз плеснули кислоты. Я дёрнулся, но Настя придержала меня за подбородок, не давая отшатнуться.
— Спокойно, — прошептала она. — Ещё чуть-чуть.
Я моргнул, и жидкость протекла внутрь. Боль была такой, что казалось, будто глаза наполняют битым стеклом. Но я заставил себя сидеть, дышать ровно, потому что хотел верить, что это поможет. Хотел верить, что зрение вернётся, и бой снова станет честным.
Такой грязный приём был давно известен. В истории бокса, кулачных боёв, смешанных единоборств — чего только не придумывали, чтобы получить преимущество. То перчатки натирали чем-то едким, то использовали лосьоны с капсаицином, то натирали лоб вазелином, чтобы у соперника скользили перчатки.
И каждый раз кто-то считал это «мелочью». Только вот для здоровья бойцов такие «мелочи» оборачивались трагедиями.
И самое мерзкое в этом то, что такие люди, как Феномен, даже не думают, что завтра этот приём могут применить уже против них. Сегодня он победитель с мазью в ладони, завтра сам будет слепым, когда кто-то ответит ему той же монетой.
Настя тщательно протирала мне глаза. Я чувствовал, как холодная влага стекает по щекам, пропитывает кожу, капает на грудь. Мир всё ещё оставался мутным, но где-то внутри уже теплилась надежда, что ещё немного — и туман рассеется.
Наконец она закончила. Отбросила использованную вату и посмотрела прямо мне в лицо.
— Всё, — сказала она, чуть выдохнув. — Я сделала, что могла.
Я поднял взгляд, пытаясь сфокусироваться. Боль осталась, глаза слезились, но уже не было того едкого жжения, что резало изнутри.
А потом…
Мир постепенно начал возвращаться. Сначала появились очертания, потом тени начали превращаться в фигуры, пятна прожекторов перестали быть ослепительной кашей.
Я моргнул несколько раз подряд и наконец смог разглядеть перед собой Настю. Она стояла прямо передо мной, с мокрой ваткой в руке, и смотрела внимательно, с тревогой и заботой.
— Ну как? — спросила она, наклонившись чуть ближе. — Ты видишь?
Я всмотрелся в её лицо. Оно собиралось в привычные черты — прямые брови, светлые глаза, напряжённая складка у губ. Всё ещё немного размыто, но главное, что я наконец видел.
Я выдохнул, и впервые за несколько минут внутри появилось ощущение, что бой можно продолжать по-настоящему, а не на ощупь.
— Чувствую себя, как котёнок, у которого только что открылись глаза.
Настя облегчённо кивнула. Саша Козлов хлопнул ладонью по канату, не став сдерживать эмоции.
— Ну, теперь другое дело!
Рефери, видимо наконец смекнув, что у меня проблемы, появился в углу.
— У вас всё в порядке?
— Порядок, — заверил я.
Он нахмурился, наклонился ближе.
— Боец, если хотя бы ещё раз повторится попытка затягивать бой или ты будешь пропускать всё, что летит, я буду вынужден остановить поединок.
— Вас понял. Больше не повторится, — заверил я.
— Я предупредил, — сказал рефери. — Готовность пять секунд.
Я сделал жадный глоток холодной воды, промочил горло, выдохнул. Саша всунул мне капу обратно в рот.
Я поднялся с табурета и пошёл навстречу новой трети моего «персонального ада».
Гонг знаменовал начало третьего раунда.
Феномен сразу рванул в атаку. Для него всё было кончено. Соперник считал, что финал у него в кармане. В его глазах уже мелькала победная искра, и он бросился вперёд, полагая, что меня нужно только добить.
Да, глаза ещё саднило, но это было уже не то слепое марево, в котором я барахтался минуту назад. Я видел достаточно, чтобы встретить его.
Я шагнул и пробил навстречу.
Мы атаковали друг в друга одновременно.
Феномен явно не ожидал этого. В его глазах мелькнуло удивление. Феномен рассчитывал на полумёртвого противника, а получил ожесточённый ответ.
Он сблизился, вцепился в меня руками и ушёл в клинч. Я слышал его дыхание — тяжёлое, злое.
— Думал добьёшь? — процедил я ему прямо в ухо. — Хрен тебе.
Он дёрнулся, и его губы скривились в усмешке.
— Пошёл ты, — прошипел он. — Деньги не пахнут.
Доказывать таким правду можно было только одним способом. Физически.
Я резко толкнул его плечом, освободился из захвата и оттолкнул назад. Феномен отскочил к канатам, удерживая равновесие.
Я не дал ему передышки. Пробил классическую двойку левой — правой.
Джеб зацепил его щёку, а вот второй задней рукой я попал ему в висок.
Феномен, оттолкнувшись спиной от канатов, попытался ответить навстречу. Его правая пошла по касательной, в злости и спешке он промахнулся. Кулак рассёк воздух, лишь задев мне плечо — и то вскользь.
— Мажешь, — процедил я сквозь зубы.
Я снова атаковал. Левая, правая, двойка в голову, удар по корпусу, снова хук по виску. Я бил, не оставляя пауз.
Феномен впервые за весь бой пятился. Его глаза метались, он пытался поймать ритм, но я не отпускал его. Каждый мой удар вынуждал его пятиться, и вот он уже упёрся спиной в канаты.
Двадцать боёв подряд он ломал соперников, диктовал условия. А сейчас он выживал. Спина его скользила по канатам, плечи поднимались всё выше, дыхание стало рваным.
Я чувствовал это. Чувствовал, что он впервые оказался там, где всегда были его соперники. В положении жертвы.
Я не останавливался. Серия за серией, комбинация за комбинацией. Он ловил удары, закрывался, но всё равно пропускал. Его уверенность крошилась прямо на глазах.
  
Мы сцепились в очередном клинче.
— Ну что, выбирай… в каком раунде мне тебя положить? — проскрежетал я.
И в ту же секунду пробил короткий апперкот. Он не ожидал. Голова его одёрнулась, ноги подкосились.