Изменённый третьей серии (СИ)

Прислушавшись к своим ощущениям и глянув на барракса, я принял решение остаться здесь на ночлег. Физически я не так чтоб и устал, да и Бобо явно был готов продолжить путь, хоть и не выказывал той же бодрости, что утром, но вот ощущение некой запылённости присутствовало — стоит прикрыть веки, и перед глазами тут же начинают мелькать камни, скалы и уступы.
Срубив с деревьев нижние ветки, я устроил нам с Бобо постель. Устроившись на ней, я положил меч под правую руку, Бобо, чуть повозившись и глубоко вздохнув, прижался к моему левому боку. Я тоже вздохнул и, пожелав барраксу спокойной ночи, смежил веки.
  
Глава 19
 
Здания в лагере Кровавой травы издали похожи на юрты, но выполнены из камня и гораздо больших размеров. Расположены они вписанными друг в друга кольцами, что расходятся от центра поселения к его краю. В центре большая вымощенная камнем площадь, по периметру лагерь окружает стена.
Стена невысокая, ну, это если сравнивать со стеной Ньюхоума: метра четыре высотой против тридцати Ньюхоумовской. Внешняя сторона стены не отвесная, а имеет положительный угол, градусов в семьдесят.
Такая форма имеет как недостатки, так и преимущества: будь стена отвесной, я бы без проблем мог подпрыгнуть и уцепиться за её край, а с такой формой у меня это не выйдет — просто не достану; пробить такую стену проблематично по понятным причинам; но и в изготовлении она куда сложнее. Впрочем, бангоры вряд ли задумывались над её достоинствами и недостатками — они так строят, потому что это в их традиции, как и дома такой формы.
Гулко закрылись ворота за моей спиной, я неспеша поехал к центру поселения. Бангоры провожали меня заинтересованными насторожёнными взглядами, некоторые шли за мной к площади, но никто не окликал меня и не говорил ни слова.
На центральной площади меня уже ждали: у края площади собралась немаленькая такая толпа, когда я подъехал, навстречу мне вышел рослый бангор. Он остановился, немного не доходя до центра, скрестил на груди могучие руки и молча уставился на меня. Во взгляде его безошибочно читалась ирония и надменность.
Я спешился и неторопливо пошел к бангору. Так же немного не доходя до центра, я остановился, и бангор заговорил:
— Это ты Искандер? — я молча кивнул. — Меня зовут Орион, я воин и охотник.
— Искандер, изменённый третьей серии, — представился я. Хотел было добавить «приятно познакомиться», но приятно мне отчего-то не было, и я решил не лукавить.
А ничего так имя у парня? Звучное. Орион — вон даже и пояс имеется, широкий, состоящий из начищенных до блеска стальных пластин. Впрочем, в здешнем звёздном небе нет такого созвездия, и о небесном охотнике здесь никто не слышал.
— Мне 21 год, но я уже заслужил право голоса! — провозгласил Орион. Я в местной демократии ни в зуб ногой, так что никакого впечатления на меня это не произвело. — Заслужил это право своим мечом! — градус пафоса ещё подрос.
«Ну хорошо хоть не задницей» — я чуть было не сказал это вслух. Происходящий вокруг цирк начинал раздражать.
— Я был против твоего вступления в клан, — продолжал Орион, — Но наши старейшины решили по-другому, — ага, видимо, у Ориона право совещательного голоса, а не решающего. Ну что ж, это даже хорошо, а то на старейшину (то есть руководство клана) он как-то не тянет. — Но никто не запретит мне вызвать тебя на поединок. И… я хочу твоей крови, чужак!
Вызов на поединок…Что, даже чайку попить с дороги не предложат, сразу морду бить?! Ну что за люди эти бангоры…
— И что, мне теперь придётся тебя убить? — вздохнул я.
— А ты смел, чужак Искандер! Или глуп, — усмехнулся Орион. — Нет, убивать тебя мне не обязательно, впрочем, это бой — по-всякому бывает, достаточно намять тебе бока, что я и собираюсь сделать. Я хочу твоей крови! — ритуальная фраза сказана дважды, третий раз можно уже и не говорить, просто нападать, даже если противник не ответил — в правила дуэли меня уже немного посветил Тарак, он предполагал, что что-то в подобном роде может произойти.
 
— И я хочу твоей крови, Орион, — сказал я, продолжая стоять, не вытаскивая из-за спины меча — я быстрее обычного человека, успею, уверен в этом. И тут же я едва не поплатился за свою самоуверенность….
«Псионическая атака!» — заверещала «система», — «Начать комплекс противодействия?»
«Да!» — мысленно приказал я, отпрыгивая в сторону от размашистого удара наискось и разминувшись с лезвием меча всего лишь на пару сантиметров.
И сразу же ещё раз:
«Псионическая атака! Меры противодействия принимаются». И это не сообщение о том, что начаты меры противодействия, это сообщение о том, что меня атаковали во второй раз.
Псионические атаки, как правило, бывают двух типов: либо псионик пытается залезть в мозги жертве, вызывая у той ложные ощущения и образы, заставляя видеть то, чего нет, и не замечать то, что есть; либо частично или полностью старается заблокировать нервную систему, замедляя движения или полностью обездвиживая противника.
Мой головной мозг надёжно прикрыт «системой», в него не заберёшься, пока я сам не дам на то разрешения, голова у меня — вообще самое укреплённое место в организме. Полностью обездвижить меня — всё равно что пытаться остановить паровоз с помощью шприца-дротика с транквилизатором, я всё же не полностью биологическое создание. Но вот замедлить меня можно, правда, ненадолго — «система» после моего одобрения начинает впрыскивать в мою кровь специальные препараты и дополнительно укреплять свободными нанитами нервные ткани для ускорения прохождения по ним сигналов. Но за это время можно успеть неплохо мне накостылять, главное, не упускать это самое время, и действовать лучше вдвоём или втроём.
Следующий удар последовал незамедлительно, и его мне пришлось принимать на баклер, привычно пристёгнутый на электромагнитный замок к левому предплечью. А уж потом я достал из-за спины меч и третий удар Ориона уже парировал с последующей контратакой по всем правилам.
Бобо, глухо зарычав, двинулся было ко мне на помощь, но убелённый сединами рослый бангор в одеяниях, более всего напоминающих длиннополый кожаный плащ, положил ему руку на холку, и барракс, глянув на того затравлено, остался стоять на месте. Наверное, этот старик и есть хозяин зверей клана Кровавой травы.
Орион блокировал мой выпад, но ему пришлось отшатнуться, и я, воспользовавшись небольшой паузой, принял классическую фехтовальную стойку, будто в моей руке длинная фехтовальная рапира, а не ублюдочный меч, слишком большой даже для полуторника, но не имеющий фальш-гарды — для более удобного хвата и нанесения колющих ударов в условиях стесненной обстановки. Я не сдержал улыбки — вот теперь потанцуем!
Фехтование на мечах, тем более на двуручных мечах, дело сомнительное: мечи, как и секиры или боевые молоты, больше предназначены для битвы… рубки. А фехтование — это что-то более лёгкое… шпаги, рапиры, на худой конец сабли, изящные финты и выпады…
Мы с Норманом большую часть тренировок тоже посвящали именно рубке, но и о классическом фехтовании не забывали — благо физическая сила изменённых позволяла использовать тяжёлые мечи в качестве рапир. А вот Орион фехтованием явно не увлекался — да, рубился он здорово, но как только я перешёл к быстрым уколам и финтам, смотреться он стал жалко, и его запястья, предплечья и бёдра начали быстро покрываться множеством кровоточащих порезов и проколов.
Орион пробовал разные стили и вариации ударов, отчаянно маневрировал, но ничего не помогало. Вот он делает широкий секущий взмах, от которого я ухожу, чуть уведя его клинок вверх, скользнув по нему своим. Во время удара бангор сильно наклоняется, и я не смогу достать его в корпус, на то и был его расчёт — в случае неудачи увести корпус и разорвать дистанцию; но я совершал минимум телодвижений, и мой меч постоянно находится между мной и соперником — я и не пытаюсь ударить в корпус, просто наношу укол в бедро — и вот у Ориона новая кровоточащая дырка.