Расследование леди Ловетт

– Что за авантюру затеяла Шарлотта? – спросил Мэттью, чувствуя, как его обуревает неистовая решимость защитить неповинную девушку. Он не имел права допустить, чтобы мрак Хоули просочился в жизнь Шарлотты. Она, дарившая людям так много радости, заслуживала обрести настоящее счастье.
Извечная ухмылка Александра возвратилась вместе с загадочным изгибом губ.
– Едва мы окажемся в «Черной овце», как я поведаю тебе больше. – Александр выждал чуть и вскинул бровями. – В тайной комнате, разумеется.
  
Мэттью даже не потрудился сдержать разочарованный стон. Он, привыкший к переменчивому настроению Александра, хорошо знал, что за шутками и гримасами друг тщательно прячет свои переживания и боль, но Мэттью отнюдь не хотелось выслушивать о свершившихся изменениях в его любимом заведении. Он просто мечтал зайти в знакомую кофейню и потягивать горький кофе, пока они с Александром будут разрабатывать план раскрытия истинной сущности Хоули.
– Тебе придутся по душе перемены. Обещаю. – Александр вновь пустился в путь, весело стуча тростью по булыжникам.
Вдруг Мэттью сообразил, что они остановились всего в нескольких футах от «Черной овцы». Бросившись за приятелем, Мэттью догнал Александра именно в тот момент, когда он распахнул тяжелую входную дверь. Мэттью молча вошел внутрь вслед за Александром и окинул взглядом знакомое пространство. В это время дня здесь было не так многолюдно, как раньше, и определенно не так шумно. Несмотря на завсегдатаев, по-прежнему сгрудившихся вокруг столов и увлеченно переговаривающихся между собой, прежняя атмосфера исчезла. Заведение не выглядело опустевшим… скорее, немного потускневшим. Мэттью так и не разобрался, действительно ли на его восприятие повлияла сменившаяся атмосфера или все вокруг погрузилось в беспросветность после новости о предстоящей помолвке Хоули с леди Шарлоттой.
Подошедшая мисс Ханна Уик подмигнула им.
– Ваше присутствие здесь услаждает взор, доктор Тальбот! Надеюсь, путешествие прошло благополучно. Лорд Хитфорд уже успел предупредить вас насчет внесенных изменений в рецептуру нашего кофе?
– Кофе тоже изменился? – настороженно спросил Мэттью. Господь всемогущий, неужели они сделали это пойло еще хуже? Надо отдать должное, в «Черной овце» предлагали напиток получше, чем в большинстве других подобных мест, но он все равно не отличался притягательностью. Однако бодрящий эффект, производимый им на организм, с лихвой компенсировал горький вкус.
– Я не обо всем рассказал. Решил дать ему распробовать самому, – вклинился в разговор Александр.
– Вы не раскроете никому наш рецепт, доктор Тальбот?
Зеленные глаза Ханны впились в Мэттью, и он уловил в сказанном вопросе скрытый смысл. Не имея ни малейшего представления о чем, собственно, идет речь, молодой человек кивнул. Может, он и не слишком любил секреты, но, черт возьми, умел держать язык за зубами, иначе не пережил бы последние несколько лет.
– Ему и в голову не пришло бы разглашать о ваших самых необычных ингредиентах, – пообещал Ханне Александр.
– Тогда следуйте за мной. – Ханна бодро направилась к задней части кофейни, чепец слегка подпрыгивал в такт ее шагам. Отворив дверь, она повела их в узкий проход, который обычно был закрыт для посетителей. Едва за ними захлопнулась дверь, как девушка надавила на неприметный кусок обшивки в стене.
Взгляду предстало шумное сборище, словно сошедшее с полотен Уильяма Хогарта, написавшего серию из восьми картин под названием «Карьера мота», нежели из реальной жизни. Гости разместились почти на всех непомерно пухлых диванных подушках, разбросанных поверх довольно простой резной мебели. Создавалось впечатление, что на них человек был бессилен поддерживать правильную осанку. Они явно предназначались для отдыха… и для услаждения тела, а не глаз. Оштукатуренные стены были выкрашены бледно-голубой краской, а на потолке виднелись нарисованные облака в духе континентальной моды. Вокруг журчали разговоры, как фонтаны в оформленном во французском стиле саду. Легкие женские голоса смешивались с более глубокими мужскими тембрами. Скрытое от посторонних пространство, наполненное ароматом одеколонов и яркими шелковыми одеяниями мужчин и женщин, навевало мысли об оранжерее, изобилующей цветами, привезенными со всех уголков мира, которые никогда бы не выросли вместе в дикой природе.
Вопреки парфюмерному штурму, поразившему все чувства Мэттью, его быстрее, чем яд очковой змеи, обездвижил вид леди Шарлотты, восседавшей в самом центре собрания. Он готов был поклясться, что ее ненапудренные рыжие волосы излучали собственный свет.
Неожиданная встреча с ней вышибла весь воздух из легких. В течение многих лет Мэттью не видел сестры Александра, поскольку молодого человека исключили из светского общества после скандального решения зарабатывать на жизнь врачеванием и преподаванием, вместо того чтобы сделаться викарием или военным офицером. Своим стремлением освоить навыки хирурга – невежественной профессии, вызывавшей ассоциации с цирюльниками, – он снискал еще больше насмешек. Но самым постыдным прегрешением стал его отказ от права именовать себя лордом Мэттью Тальботом как герцогского сына ради ученой степени доктора, полученной благодаря официальному образованию.
Откинув голову назад, леди Шарлотта рассмеялась, и ее подкрашенные губы приоткрылись в весьма манящей улыбке. До слуха Мэттью долетел мелодичный звук, проникший в душу и свернувшийся в ней клубочком. С того момента, как он впервые обратил на девушку внимание много лет назад в загородном поместье ее семьи, леди Шарлотта неизменно оказывала на него такое воздействие. В Фалькондейл-Холле Мэттью обрел не только свободу от беспощадных выходок братьев и сестер и презрения отца… Он познакомился с леди Шарлоттой.
– Доктор Мэттью Тальбот! – Сейчас взрослый голос Шарлотты приобрел богатые оттенки и больше не походил на тот детский голосок, всплывший в его памяти. Это открытие обескуражило Мэттью не меньше, чем столкнувшуюся с курильщиком пчелу, но, в отличие от apis mellifera [7], он не впал в оцепенение, а скорее подвергся осаде чересчур оживленного человека. В груди заколотилось сердце, горло сдавило, а интеллект… в общем, интеллект сражался с натиском физических реакций.
– Миледи, – он с трудом выдавил из себя ответ, заставляя напрячься окоченевшие мышцы.
Мэттью слегка покачивался, пока они с Александром приближались к леди Шарлотте. Несколько прядок выбились из немодной короткой прически, и Мэттью поспешно заправил своенравные волосы за ухо.
На фоне него леди Шарлотта была олицетворением совершенства. Из тугих локонов ее элегантной прически не смела вырваться ни одна тициановская рыжая прядка. Исчезла та девчонка-сорванец, спускавшаяся по дереву из окна, чтобы вместе с братом и Мэттью порезвиться в лесу или провести ленивый полдень на пруду за рыбалкой. Теперь перед ним предстала элегантная леди, воплощавшая в себе все идеалы красоты: от безупречно фарфорового цвета лица, тронутого румянцем, до прекрасно сформированной груди, подчеркнутой корсетом.
Мэттью ощущал себя обреченным додо, стоящим перед райской птицей. Он привык одеваться практично, избегая вычурных цветов, присущих другим аристократам. Но скромная одежда не помогала скрыть высокий рост и узкую фигуру. Его братья постоянно шутили, обзывая его палкой, принявшей облик саженца. Несмотря на избавление от детской костлявости, он по-прежнему отличался немодной худобой, которая усугублялась его стойким нежеланием вставлять в штаны подкладки, чтобы ноги казались более мускулистыми. Ситуация осложнялась еще и тем, что он то и дело стукался головой о дверные косяки или пригибался, заходя в комнату. Шут. Старое прозвище Мэттью, которым его нарекли братья и сестры, не давало ему покоя.
  
– Александр рассказал, что вы недавно вернулись из путешествия по колониям. – Леди Шарлотта одарила мужчину грациозной улыбкой, похлопав по креслу рядом с собой.
Сердце Мэттью рухнуло в пятки. Каким-то непостижимым образом он сумел кивнуть и сесть рядом с ней, не запутавшись в собственных ногах. Александр откинулся в кресле напротив них.