Академия Космического Флота: Спасатели (СИ)

Цварг с орбиты, да и с высоты птичьего полёта, поражал своим великолепием. Планету прекраснее сложно было себе представить: высоченные горные хребты со снежными шапками перемежались коралловыми озёрами и изумрудными долинами. Серебристыми вкраплениями выглядели многочисленные города и посёлки. Я открыла рот от восхищения и смогла закрыть только тогда, когда поймала горделивые взгляды попутчиков. Определённо, цварги любили свою планету.
Дальше всё слилось в яркие пятна — увы, но до покупки затемняющих очков в ларьке космопорта мало что было видно. Мужчины вызвали такси, меня посадили вперёд, а сами уселись сзади. За окном понеслись зеркальные высотки и ухоженные парки, многоуровневые воздушные трассы и туннели с дневной подсветкой сквозь горы. Я крутила головой, позабыв обо всём. Очнулась, когда флаер остановился перед ступенями величественного здания с необычным для меня, жительницы Захрана, дизайном.
— Приехали, клиника №356, — уведомил водитель.
Ивес расплатился чипом, и мы вошли в центральные двери. Он попросил постоять вместе с Луи и Антуаном, а сам подошёл к ресепшн. Меньше чем через пять минут мне было сказано подниматься на восемнадцатый этаж, в палату «14а». Я немного расстроилась, когда сам Ивес вместе с лейтенантами поехал на лифте выше, но тут же строго себя одёрнула: «У него отец очнулся после комы, разумеется, он хочет с ним увидеться, и логично, что наедине. А у тебя здесь брат».
Прямо из палаты с электронным табло «14а» выходил цварг в халате дока.
— Простите, сэр! — окрикнула я и попыталась успокоить собственное сердцебиение.
— Да? — Мужчина оторвался от планшета и с лёгким удивлением посмотрел на меня.
— А там лежит Лёва Кузнецов? Операция прошла удачно? Как он себя чувствует? — выпалила я всё, что беспокоило.
— Разумеется, всё прошло удачно, — произнёс цварг так, будто я обвинила его в чём-то неподобающем. — Прыгает и скачет, заставить лечь невозможно! Да вообще ничего невозможно…
И он обогнул меня и, фыркнув, пошёл дальше, а я с замиранием сердца толкнула дверь… И увидела Лёву, который разложил две проекционные шахматные доски на кровати, ещё три — на журнальном столике и диване, и носился от одной к другой, переставляя фигуры, при этом что-то громко крича в коммуникатор. Рыжие кудряшки топорщились во все стороны, на колене красовался огромный бандажный фиксатор, но это не мешало ему, вскочив на кровать и переставив короля, с криком «я успею, ребят, успею!» броситься вновь в противоположную часть палаты к кушетке.
— Лёва… — выдохнула я, не веря своим глазам.
Подросток поднял голову, целая секунда ушла на узнавание, а затем на всю палату разнеслось радостное:
— Кри-и-ис!!!
Мы бросились обниматься, Лёва разревелся, да и я вдруг почувствовала, как глаза защипало. Я никогда даже в мечтах не представляла, что Лёва сможет ходить. Сам! Без костылей! Думала, что в лучшем случае клиника на Цварге снимет болевой синдром… но чтобы вот так самостоятельно бегать!..
— Кри-и-ис, ты жива-а-а! — ревел Лёва, ощупывая меня с головы до ног и дёргая за волосы, а затем отстранился и буркнул в коммуникатор: — Ребят, я позднее с вами свяжусь. У меня тут сестра вернулась. Оказывается, она всё-таки живая…
Я услышала громогласное:
— Поздравляем! Е-е-ей!
— Я ж говорил, что всё хорошо будет.
— А ты не верил в Космофлот…
Но Лёвка разом отрубил аудиоконференцию на коммуникаторе. Вместе с ней с трёх досок исчезли проекции шахматных фигур. На мои удивлённо вскинутые брови брат сбивчиво пояснил:
— Эти доски настроены по беспроводной инфосети. На той неделе из соседней палаты выписался мастер планетарного уровня, он обещал меня познакомить с местным клубом, и вот… Он меня вначале за таноржца принял, решил, что я волосы по приколу покрасил…
— Давно тебе операцию сделали? Сейчас всё хорошо? — перебила я. — Не болит?
Шахматы — это, конечно, тоже интересно, надо непременно Лёву с Аскеллом познакомить, но здоровье важнее.
— Ничего не болит! Я даже прыгать могу, вот, смотри! — Он схватил меня за руки, чтобы мы прыгнули вместе, но я успела дёрнуть руку на себя.
 
— А мне, наоборот, нельзя, — жестом указала на собственный перелом.
— Дела-а-а… Это ж как тебя, Крис, угораздило?!
Слово за слово, пришлось рассказать Лёве все приключения последних двух месяцев. Разумеется, что-то я утаила, чтобы не нервировать детскую психику, что-то просто опустила, а что-то бегло упомянула максимально обтекаемыми фразами. После моего длительного монолога, прерываемого восклицаниями «да, ладно?» и «ты ела космических тараканов?! Во Толик с Жориком обзавидуются!» настал черёд Лёвы отвечать на вопросы.
Брат говорил сумбурно, немного скомканно, но суть улавливалась: после того как я покинула Захран, через несколько дней написал Ивес Ир’сан и предложил попробовать починить ноги. Все финансы и перелёт он брал на свои плечи и ничего не требовал взамен. Хоть это предложение и выглядело ужасно подозрительно, но Лёве так хотелось вновь ходить и иметь возможность меня защищать, чтобы больше ни в какой диспансер сестру не упекли, что он согласился на предложение.
Касательно моего исчезновения история была такая: близнецы соскучились и решили пообщаться по инфосети, а не дозвонившись, подняли тревогу. Затем и мама, и Руслан, и Толик с Жориком, и даже Ирка тщетно пытались связаться со мной целую неделю. Лёве первому пришла идея найти меня через администрацию Космофлота, тем более его как раз к этому моменту только-только прооперировали, и он даже формальную причину для срочного общения со мной придумал — рассказать, что всё прошло успешно. И на энный звонок оператор сообщил, что кадет Кристина Соколова вместе с восьмой группой под командованием лейтенанта-коммандера Ивеса Ир’сана выполняет задание вне действия инфосети. Ангелина успокоилась, но через несколько дней вновь начала атаковать колл-центр Космофлота, и оператор признался, что я пропала без вести.
— Ух, как же мама негодовала! Она кричала, что порвёт этого Ир’сана на кусочки…
— Ох, мама! — выдохнула я, понимая, что надо набрать её, но Лёва опередил:
— Неделю назад с нами снова связались и сообщили, что ты нашлась! Ангелина совершенно точно оставила тебе гневное аудиосообщение на почтовый ящик, ты разве не прослушала?
— Я не добралась… — честно покаялась и обхватила голову руками. М-м-м-да… Представляю, что пережила моя семья. Я потянулась к коммуникатору и попутно уточнила:
— Ты не в курсе, сколько у них сейчас времени?
— У них? — не понял брат.
— Ну да, ночь или день? Можно звонить? Я так до сих пор и не сказала лично, что жива, в порядке…
— А зачем же звонить? Может, ногами дойдём?
— Куда? До Захрана?!
— Да нет, тут на лифте всего несколько этажей…
Я так и осела, благо позади стояло кресло.
— Они что, тоже на Цварге? Но как?!
— Ой, а я сразу не сказал, что ли? — Лёва сделал удивлённые круглые глаза, но под моим немигающим взглядом принялся старательно ковырять покрывало и вываливать второй кусок правды.
Оказывается, когда Лёва собирался покинуть Захран, Ирина узнала и потребовала взять её с собой. Как несовершеннолетний подросток вместе с сестрой-школьницей планировали пройти паспортный контроль в космопорту — не знаю, но Ангелина вовремя узнала о затее и устроила скандал, потому что к Ивесу относилась с подозрением. В итоге они сошлись на том, что Лёва меняет одиночный билет в каюте люкс-класса на несколько билетов эконом-класса. Руслан, узнав, что мама, хромой брат и младшая сестра собираются на Цварг, встал в позу и ультимативно заявил, что едет с ними, потому что «кто этих цваргов знает», а вот он — футболист — точно защитить сможет «в случае чего». Собственно, всегда взбалмошные и шкодливые близнецы неожиданно единственные проявили разум, сказали, что у них на Захране свой бизнес, да и за квартирой приглядеть надо, опять же, школа… Кстати, к образованию мама относилась совершенно спокойно, даже искренне верила, что оно не особо-то помогает устраиваться (Лёва, по её мнению, уже умный, Ире оно не понадобится, всё равно замуж выйдет, а Руслан — спортсмен, там ничего в голове не задержится), а потому практически всё семейство в полном составе прибыло на Цварг.