Ты снова станешь моей (СИ)

- И…попроси, пожалуйста, счет. Я наелась, и хочу побыстрее домой.
Демьян не спорит. Кажется, он тоже немного устал за сегодня. И, что удивительно, он ко мне не пристает.
- Поведешь? – только и просит он, а едва мы оказываемся в машине, откидывается на спинку, и закрывает глаза.
- Образцовое поведение, - бормочу я себе под нос, не зная, слышит он или нет.
…
Домой я довожу нас довольно быстро.
Игорек спит в своей кроватке, Валентина Сергеевна читает под лампой книгу.
- Все в порядке, все хорошо, не волнуйтесь, - шепчет она, едва мы появляемся на пороге. – Один раз только проснулся, но я его быстро укачала.
Благодарю Валентину Сергеевну за помощь, Демьян вызывает ей такси и выдает денег на поездку.
Няня уезжает, я поворачиваюсь к Демьяну, ожидая от него того же.
- А ты? – не выдерживаю я, когда вижу, что он и не думает уходить.
- Что я? – спрашивает Демьян, слегка зевнув.
- Когда уже свалишь? - говорю намеренно грубо. - Мне пора спать, вообще-то.
Вместо ответа он вдруг начинает стягивать с себя пиджак, затем принимается за рубашку.
- Вообще, - передразнивает он, - я собираюсь лечь спать у вас.
- Как это у нас? Нет, это категорически исключено. Спать тут негде.
- Поэтому я и сказал, скольких проблем мы бы избежали, если бы ты…
Он не договаривает.
Стягивает рубашку окончательно, и я поскорее отворачиваюсь.
Дальше шуршание, я не выдерживаю, и вот…
- Демьян, только не ко мне в кровать!
Все еще не могу поверить своим глазам.
- Я хочу к тебе.
- Подожди!
Но он уже забрался, и теперь отворачивается к стене.
- Спокойной ночи, Ви. Если надумаешь, здесь еще полно места.
Черт, вот же черт!
Я злюсь, и бегаю вокруг кровати кругами. В конце концов, мне это надоедает, я чищу зубы, и начинаю раздеваться.
Ладно, черт с тобой, решаю я. Иначе, я вообще не смогу ни на пол часика прикорнуть.
Оставшись в одной майке и пижамных шортах, я юркаю под одеяло, и сразу же чувствую тепло мужского тела.
- Смелей, Ви, придвигайся ближе, - шепчет Демьян, который если и спит, то излишне чутко.
- Мог бы и в салоне улечься что ли, - бормочу я, кое-как сворачиваясь калачиком на самом краешке собственной постели.
- Не мог, потому что машина не моя, - отвечает Демьян сонным голосом, словно я и правда выдернула его из сна.
- В смысле не твоя. А чья тогда?
Оборачиваюсь к нему, и он разворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются в темноте.
- Она твоя, Заноза. По всем документам оформлена на твое имя. Я думал на досуге, что бы тебе такое подарить, чтобы понравилось, и вспомнил, что ты вроде бы хотела…
Демьян замолкает, а я хмурюсь.
Лежу, и перевариваю только что полученную информацию. Не могу поверить своим ушам. Не в силах понять, шутит он, или говорит серьезно.
  
Глава 63 Удивляет 
 
Не верится, но, кажется, что он действительно настроен серьезно...
Виола
Жду, когда Демьян скажет что-нибудь еще, но он молчит.
Неужели, и правда засыпает? И даже не попытается прощупать почву на предмет моей лояльности?
На самом деле мне хватает нескольких секунд, чтобы понять – он серьезен.
Насчет машины и желания измениться. Пытается сделать все от него зависящее.
Сказал, что постарается, и теперь соблюдает дистанцию. Вроде бы рядом совсем, но в то же время не форсирует события.
Оборачиваюсь, и снова на него смотрю.
Глаза закрыты, дыхание, можно сказать, размеренное.
Решил подмазаться, просит прощения вот таким вот способом. Понятным и логичным для него. Он и раньше задаривал меня подарками, хотя и не столь дорогими, как решил в этот раз.
И бонусом соблюдение моих личных границ. Своеобразно, как всегда в своем стиле.
Несколько секунд любуюсь его лицом, прислушиваюсь к биению сердца.
Вздыхаю, отворачиваюсь, опять устраиваюсь на боку.
Что ж, в хитрости ему не откажешь. Действует его тактика, да еще как. Если бы с ходу начал приставать, я бы оттолкнула, без вариантов. Если бы не понял и продолжил, двинула бы по яйцам.
 
Не очень сильно, все же он недавно из больницы, и в памяти свежи те полные отчаяния и безысходности дни, когда думала, что умирает, и сама умирала от дикого, засевшего глубоко под кожей, безумного волнения за него.
Легонько, но, чтобы понял и проникся моими доводами.
А сейчас…он…спит себе, в то время, как я лежу и думаю о том, как меня распаляет жаром, и как сильно, мне хочется, чтобы он меня обнял.
И что со всем этим делать, я совершенно без понятия.
С машиной надо что-то решать. Брать, отказываться.
Я не хочу, чтобы он подумал, что, во-первых, я слишком меркантильна. Во-вторых, решил, мое согласие принять подарок включает для него зеленый свет.
Каким бы крутым ни был этот подарок.
Но в то же время, если откажу, как бы не обиделся, и не ударился снова в ярость и жестокость. Все же выбирал, старался и делает сразу столько шагов навстречу, сколько ему самому еще вчера, наверное, и не снилось.
Завтра посмотрим, решаю я, и, пользуясь тем, что Демьян, как я считаю, заснул, сама проваливаюсь в глубокий, так необходимый мне сейчас сон.
…
Будит меня привычное хныканье сыночка. Оно не слишком сильное, пока лишь возня и кряхтение, но срабатывает для меня не хуже любого, самого звонкого будильника.
Я собираю всю волю в кулак, вздыхаю поднимаюсь, и на автомате бреду к его кроватке.
Светает, и мне очень тяжело, ведь однозначно я из тех, для кого в это время наступает самая активная и глубокая фаза сна. Столь ранний вынужденный подъем навевает привычное уныние.
- Что случилось? – раздается за спиной.
Демьян, немного взъерошенный со сна, чуть приподнимается на локте.
- Случилось утреннее кормление, - говорю я, - только сначала я его переодену.
- Я тебе помогу, - говорит Демьян, садится на кровати, а потом начинает подниматься.
- Правда?
Я точно знаю, что Демьян, также, как и я, с трудом функционирует по утрам, и до зубовного скрежета ненавидит это время суток.
Но вот он самоотверженно поднимается, и, слегка пошатываясь, все еще пребывая в полудреме, подходит к нам.
- Если хочешь, можешь переодеть ему памперс, - на троечку шучу я.
Но Демьян не воспринимает это высказывание как шутку.
- Окей. Как это делается? - говорит он, и вопросительно смотрит на меня.
- Памперсы здесь, салфетки вот, а вон в ту корзину кидаем грязные памперсы, - инструктирую я, приглядываясь к его лицу.
Серьезный, почти уже не заспанный, собранный. Инородный в нашей тесной комнатушке.
Даже не верится.
Жду, на каком месте он решит соскочить, но он и правда слушает внимательно.
- Я пойду пока в туалет, и налью себе воды, в горле пересохло, - говорю я.
Когда возвращаюсь, Игорек, переодетый в новый памперс, сидит у Демьяна на руках. Точнее полулежит. В общем, папа не забыл, и держит сына так, как я его учила.
- Спасибо, Демьян, - говорю я. - Теперь давай его мне, и пойдем в кровать. Ты у стены спишь, так что залезай первым.
- Ты разве не в кресле кормишь?
- Ночью нет. Пыталась, но тяжело, начинаю засыпать. Ляжем, Игорька посерединке положим. Давай.
Подталкиваю его в грудь обратно к кровати. Голова кружится от мыслей, что мы будет лежать вот так, все втроем. Потесниться, правда, придется. Это только у Демьяна в особняке кровать размером с футбольное поле, здесь все скромнее.
И…
- Мне, пиздец, как стремно, Ви….То есть…сильно волнуюсь, - говорит Демьян, а я ему улыбаюсь.
- Не бойся. Только вначале страшно, но потом привыкаешь.
- Вдруг я случайно повернусь, и…
- Я чутко сплю и буду контролировать.
Мне приятно, что он волнуется, и не скрывает этого. И даже пытается не выражаться. Прежде чем-то что-то сказать, взвешивает, слова подбирает.
Укладываемся, и пока наш малыш не разорался на весь дом, и не выдернул окончательно из сна, прикладываю его к груди.