Фитнес для Серого (СИ)
Только моя.
С этого мгновения и пока мы не убьём друг друга.
А это судя по взгляду стервочки Саши, произойдёт уже вот-вот.
— Ты! — шипит она, слизывает кровь с прокушенной губы.
Да ну на, я бы заметил, если бы…
Да пофиг.
Крепко, наверняка до боли схватив её за руку, веду к столику. Бросаю пятитысячную купюру, не выпускаю ладони. А Саша тем временем во всю меня проклинает — вслух, вполголоса, но не стесняясь в выражениях. Некоторые мне даже захотелось записать, но это потом. Всё потом.
Никуда моя стервочка уже не денется.
— Отпусти!
Хрен пойми как, но через два удара сердца мы уже в лифте. Отличном лифте, в котором ехать нам тридцать с лишним этажей. Ткнув кнопку паркинга, пытаюсь просто отдышаться. Хрена с два — ощущение, что у меня долбанный приступ астмы не проходит. Поэтому разворачиваюсь к подозрительно молчаливой стервочке я только пятью этажами ниже.
— Сволочь! — приблизившись, выдыхает она, сверкая глазами. Заносит ладонь для удара, но оказывается пришпиленной к зеркальной стене.
Нет уж, милая, бить меня имеет право только жена, а ты так… моя, но непонятно насколько.
Воздух посверкивает от молний, что бьют между нами. Мне так конкретно перепадает по темечку, потому что грудь тяжело ходит под брендовой рубашкой, а в брюках скоро молния вылетит на хрен.
Не знаю как, но руки всё ещё при мне, хотя мозг уже давно у неё под юбкой. В этом долбанном псевдоневинном разрезе, в котором, при желании, видно ноги по самое не хочу. Или самое хочу?
С-сука.
Не иметь же её в лифте бизнес стекляшки. Общественное место, как-никак, которым до фитнеса я откровенно брезговал. Но, походу, всё течёт, всё меняется.
— Ненавижу! — выдыхает она мне в губы.
А после первая впивается в меня диким в своей ярости поцелуем.
И всё, дальше один секс.
С коротким рыком я обхватываю её за ягодицы, не прерывая поцелуя. Чувствую, как её ноги обвивают талию. Член не просто горит, болезненно пульсирует, требуя наказать одну конкретную стервочку. И в этом я полностью с ним солидарен. Настолько, что, дурея от раздирающих спину когтей и её протяжного: «Да-а», я не мелочусь. В два движения расстёгиваю ширинку, отодвигаю перешеек сегодня нежно-персиковых трусиков — отразить цвет моего сознания ещё хватает, — и одним толчком погружаюсь в неё до упора.
— Чёрт, — шипит Саша.
— Больно?
Челюсти сжаты до скрипа, мышцы забиты так, как не снилось после тренировки.
— Давай же, — вместо нормального ответа, стервочка кусает меня за шею.
И я напрочь теряю тело. Вместе с мозгом, потому что трахаться в лифте, да ещё так жёстко до этого мне не приходилось. Кажется, это длится вечно, но вот я вбиваюсь в неё всё сильнее и быстрее. Чувствую, как по стервочке проходит первая судорога. Сам едва держусь, и в момент, когда она со стоном запрокидывает голову назад, впиваюсь в её шею полуукусом и на несколько мгновений вылетаю из тела и долбанного лифта.
Лифта, в котором кроме нашего тяжёлого, рваного дыхания слышится только один звук. Грёбаный звонок, который оповещает о конце пути.
За руку выдернув стервочку из пропитанной сексом кабины, наплевав на охреневшие глаза двух молодёжных парочек, толкаю её к ближайшей парковочной колонне. Языком раздвигая губы, насилую её рот так же, как только что саму стервочку. И только после этого, прикрыв глаза, касаюсь лбом её лба.
— Ты моя, поняла? Только моя стервочка.
Глава 12. Угораздило
— Держи, — протянув стакан с водой, я сажусь лицом к огромным панорамным окнам.
— Спасибо, — выдыхает сыто щурившийся Марат.
А за окнами одного из самых дорогих клубных домов города занимается яркий, обещающий жаркий день, рассвет.
— Спасибо не булькает, — отделываюсь старой отцовской фразой.
И вздрагиваю, ведь не вспоминала об этом очень давно. Обо всём, что хоть как-то связывало меня с семьёй и домом. И вздрагиваю повторно, когда влажный горячий язык проходит вдоль позвоночника. Но эта дрожь другая — из тех, которым хочется поддаться.
— Издеваешься? — хмыкаю оборачиваясь.
Хочется, но я давно привыкла контролировать свои желания. Любые. Хотя сегодня не смогла. Как идиотка повелась на шикарное тело, наглый взгляд и умение решать проблемы кардинально. Ведь это как надо хотеть, чтобы взять и купить не сдавшийся ему фитнес-клуб.
— Моя стервочка, — тянет Марат, прикусывает чувствительное местечко в основании поясницы. — Налить тебе чего-нибудь?
И опрокидывает на диван, подминая под себя.
Налить? Да я с вечера пьяная. С того дурацкого танца, который вообще был не к месту в суперфешенебельном ресторане нашего почти небоскрёба. И чем больше Марат испытывает на прочность меня и мою физподготовку, которую до этого я считала хорошей, тем больше я пьянею.
— Не-ет, — со стоном, стоит ему прикусить горошину соска. — Хватит уже, Мар. Я не могу.
Пытаясь оттолкнуть его голову, я добиваюсь только того, что он дует мне на рёбра, отчего я сворачиваюсь клубком и истерически визжу.
— Оу, так мне досталась ревнивая стервочка? — довольно фыркает он, периодически прикусывая нежную кожу.
А у меня снова пожар там, где всё уже истёрто в хлам.
— Я правда не могу, — шепчу. — У меня уже всё болит… там, — кивок туда.
— Здесь? — Я успеваю испуганно ахнуть, как оказываюсь развёрнута на девяносто градусов. А Марат легко дует на то самое место. — Так тоже болит?
И его язык проходит наглой лаской там, где уже влажно и очень горячо.
— Боже, — выдыхаю, хватаясь за что придётся.
Прикрываю глаза, ногти бесполезно царапают тканевую обивку дивана.
— Всего лишь я, — чувствую улыбку в его голосе.
И выгибаюсь, когда следующее движение наглого языка слишком лёгкое и ненавязчивое. Подаюсь бёдрами вслед за ним, но широкая ладонь по-хозяйски ложится мне на лобок.
— У тебя же всё болит, стервочка, — открыв глаза, встречаюсь с хитрым взглядом.
Да как меня угораздило-то так вляпаться? Ведь я рассчитала всё до последнего форс-мажора, всегда шла последней в очереди охотниц за тугими кошельками и твёрдыми членами. Договаривалась с этими самыми членам — когда просто посидеть, когда язвила и доводила до бешенства и полного нестояния, но ни разу… НИ РАЗУ не случалось так, как с Маратом. Чтобы класть ногу на ногу просто потому, что всё загорелось и зазудело от одного только хмурого взгляда и однозначного уверенного: «Нет».
— А если так…
В первое мгновение меня подбрасывает на злополучном диване, во второе слышится: «Тихо, девочка моя. Тихо», а в третье…
— Скажи, что ты его моешь, — сквозь сорванное дыхание, когда вибратор на миг отрывается от моего клитора и всего, что рядом. — И что… я… не десятая…
Закатив глаза, выгибаюсь дугой. Ногтями вцепляюсь в единственную доступную опору — его предплечье.
— Бери выше, стервочка — единственная.
В два счёта Марат подхватывает меня и перекладывает поперёк дивана. А свободной рукой начинает массировать грудь и мучить напряжённую горошину соска. Но я не чувствую и половины ощущений, потому что все они там, где вибрирует маленькая серая машинка, которая ещё чуть-чуть… чуть… ещё…
— Да-а! — Тело сокращается в таких конвульсиях, что страшно.
Страшно привыкнуть к многочасовому, многочисленному оргазму. И всё это заслуга, казалось бы, проходящего, такого же, как десятки других накаченного бизнесмена с перспективой.
Но подумать я не успеваю. Ни черта не успеваю, даже запомнить цвет дивана и потолка, потому что меня снова разворачивает, а следом накрывает горячее мужское тело.
— Хорошо, стервочка?
Очень. Все до единой мышцы подрагивают, я вся потная как после жёсткого кроссфита, а мозг плавает где-то вне черепной коробки. Мамочки, это же анриал какой-то. Ну не бывает таких мужиков! Чтобы с деньгами, умом и адекватностью одновременно. Не-бы-ва-ет.
Но Мар доказывает обратное, когда твёрдый член скользит по мне от живота и ниже.