Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь
* * *Я нашла ее велосипед, стоявший около заднего крыльца. Ее шлем висел на руле, и я, нацепив его, застегнула ремешок на пряжку. Когда мы с Эйденом совершали велосипедные прогулки, я часто вспоминала, как гоняла на велике по всему Моррисон-риджу без всякого шлема. Полагаю, мне повезло, что я уцелела. Наша дочь обязательно будет носить шлем. Я представила, с каким волнением она будет осваивать первый велосипед с дополнительными колесиками. «Я полюблю эту малышку, – подумала я. – Любовь захлестнет меня, как сокрушающая волна».
Улыбаясь собственным мыслям, я проехала по нашей тенистой тропинке и свернула на кольцевую дорогу. На мгновение меня встревожило, не слишком ли я буду привлекать внимание на велосипеде. Родственники могли заметить меня, и тогда придется останавливаться и болтать с ними. Хотя теперь я стала всего лишь одной из велосипедисток на обновленной кольцевой дороге. И вряд ли привлеку чье-то внимание.
Даже для велосипеда Адский провал теперь не казался пугающим, и, хотя я изрядно запыхалась, мне не пришлось катить его вверх по склону. Усиленно крутя педали, я быстро миновала новые подъездные дорожки и поворот к дому дяди Тревора и тети Тони и вскоре увидела впереди дедушкину скамейку. Около нее я спрыгнула с велосипеда и пошла дальше пешком, высматривая в лесу приметы тропы. Очевидно, та тропинка давно заросла, но примерное ее место я все-таки помнила и поэтому, закатив велосипед в лес, оставила его около дерева и пошла дальше без него. Вскоре, похоже, я нашла верное направление.
Через пару минут я уже подумала, что заблудилась. Или сторожка развалилась? Определенно имело смысл подготовиться к разочарованию. Углубившись чуть дальше в лес, я вдохнула потрясающе знакомые лесные запахи, тронувшие меня до глубины души. Плети лианы обвивали мои лодыжки, и я уже подумывала, не пора ли отмечать мои блуждания какими-нибудь веточками, чтобы потом найти обратный путь. Остановившись на мгновение, я прислушалась. До меня донеслось журчание родника. Пока невидимого за буйными зарослями, но явно очень близкого. Прищурившись, я попыталась разглядеть каменные стены за густой зеленью. «Моего домика больше нет», – мысленно констатировала я. А потом вдруг осознала, что он маячит прямо передо мной, скрытый с одной стороны зарослями пуэрарии, а с другой – густой стеной плюща. Ветви пуэрарии и плюща оплели и всю крышу. Под ними скрывались и окна, и дверь. Да, видимо, сюда давненько никто не заходил. У меня защемило в груди. Я не уверена, надо ли мне самой заходить туда. «Письмо, – с мольбой подумала я. – Пожалуйста, пусть оно сохранилось».
Раздвигая плети плюща, я искала входную дверь. Зеленые заросли выглядели как защитное ограждение, через которое мне требовалось прорваться. Наконец мне удалось нащупать дверную ручку, но дверь даже не шевельнулась. Петли, видимо, проржавели, однако, чувствуя, как колотится сердце, я упорно раздвигала заросли и продолжала тянуть за ручку. И внезапно дверь открылась, легко, с едва слышным скрипом, словно все-таки решила впустить меня. Изнутри дохнуло влажной сыростью, вызвавшей у меня странное головокружение. Призвав на помощь всю свою храбрость, я глубоко вздохнула и вошла в сторожку.
За прошедшие двадцать четыре года кто-то уничтожил большую часть обстановки, знакомыми остались только стены. Исчезла почти вся мебель, не считая двух старых кухонных стульев, аккуратно приставленных к одной стене. Исчезли кровати и маленький комод. Исчезли и столик, и микроволновка. Стойка с раковиной выжила, но, когда я повернула кран, вода из него не потекла. Каменные стены лишились всех украшений, и я подумала, кто же мог снять мои плакаты. Кто-то из знакомых или новые поселенцы? Мой взгляд метнулся к заветной стене, под которой раньше стояла моя кровать. Поддельный камень стоял на своем месте. С бьющимся сердцем я подтащила к этой стене один из стульев и проверила, выдержит ли он меня, прежде чем залезть на него. Потянув за гипсовую заглушку, я обнаружила, что она легко отделилась от стены. Тайник оказался почти на уровне моих глаз, и благодаря проникавшему через дверь свету я увидела стеклянную птичку, подаренную мне Норой. Старую пачку сигарет. Фотографию семнадцатилетнего парня. Взяв эту фотографию и взглянув на нее, я изумленно ахнула. Какой же он юный. Этот парень, навечно связанный в моей душе с худшей ночью в жизни, выглядел просто ребенком. Мальчишески веселый, с ямочками на щеках. И все эти годы я придавала ему – и самой сторожке – жуткое роковое значение. А он был просто мальчишкой, и я – еще совсем мелкой девчонкой. К горлу подступил комок. Да, я была наивной девчонкой. Исключительно наивной и невинной. Взбалмошной и запутавшейся. Положив фотографию обратно, я привстала на цыпочки, надеясь увидеть конверт. Вместо этого я увидела бумажный пакетик, и, хотя прошла почти четверть века, я мгновенно узнала один из тех фирменных аптечных пакетиков с Нориной работы. Вытащив его, я заглянула внутрь и увидела там сложенный лист бумаги… и аметистовую ладошку.
59
Милая Молли!
К тому времени, когда ты найдешь это письмо, ты уже будешь знать, что я умер. Я давно плохо себя чувствую и попросил маму после моего ухода оставить это письмо для тебя. Я не смог бы покинуть этот мир, не попрощавшись с моим любимым человеком. С тобой, моя замечательная девочка.
День твоего прибытия в Моррисон-ридж подарил мне новую неизбывную радость. Появление в жизни ребенка совершенно меняет ее. Когда-нибудь ты сама это узнаешь.
Я понимаю, что недавно ты расстроилась, осознав, что твое появление и взаимоотношения между твоей матерью и Амалией оказались не такими идиллическими, как нам виделось. Все мы люди и, следовательно, в чем-то несовершенны. Но в общем счете главное то, что тебя глубоко любят обе твои матери. В этом нет ни малейшего повода сомневаться. Поверь мне, солнышко: ни одна из них не притворяется, если дело доходит до любви к тебе.
Поскольку я уже не смогу дать тебе совет лично, то дам его тебе в этом письме. Я не стану советовать тебе, что надо слушаться маму; это ты сама знаешь. Твое благополучие волнует ее больше всего на свете. Ты можешь не соглашаться с ее правилами и предписаниями, но она заботится о твоей безопасности и о твоем счастье. Пожалуйста, прислушивайся к ее словам.
Недавно ты попробовала раскрыть крылышки. Однажды они станут достаточно сильными, чтобы позволить тебе улететь, но пока еще тебе нужно пожить в гнезде. Мне хочется, чтобы ты нашла человека, который будет любить тебя так же сильно, как я. Не соглашайся на меньшее и не торопи события. Твой избранник подарит тебе радость, будет считаться с твоим мнением, будет общаться с тобой на равных и никогда не попросит больше того, что ты захочешь ему дать. Он найдет тебя, Молли, но пока ты с ним еще не знакома. Я уверен, вы встретитесь.
Ты замечательная девочка, и я знаю, что ты станешь замечательной женщиной. Полагаю, ты сможешь стать прекрасным психотерапевтом, если все же решишь избрать эту стезю. Меня тронуло, когда ты сказала, что возможно выберешь эту сферу деятельности.
Я понимаю, солнышко, что ты будешь горевать обо мне, но только не горюй долго, ладно? Я не боюсь этого нового путешествия, а приветствую его. Я с нетерпением жду той новой реальности, где мне не понадобится старое тело, где я буду свободен от боли и страха. Я мысленно представляю это место полной свободы наподобие бесконечной небесной канатной переправы. Мне нравится думать, что я смогу смотреть на тебя с тех высот.
Храни как сокровище, Молли, свои родственные связи. Понимаю, они сложные и озадачивающие люди, но все они любят тебя. Постепенно ты придешь к пониманию того, что некоторое неблагополучие есть в семье любого человека. Других семей просто не бывает. Когда-нибудь ты создашь свою семью, и ее жизнь тоже будет беспорядочной, и безумной, и полной любви. Я буду дожидаться этого с глубочайшим душевным предвкушением.