Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь

– Мне надо рассказать тебе кое-что, – быстро сказала я, присев на крышку холодильника. – К Стейси в гости зашли два парня. Этот пикап принадлежит одному из них, Брайану. Стейси только что сказала Расселлу, что он ее брат, но это неправда. Я не знала, что они придут. Честное слово, я не…
– Спасибо, что рассказала мне, – прервал меня папа, и тут мы услышали, как хлопнула задняя дверь. – Надеюсь, что провода у Расселла достаточно длинны, – добавил он.
  
У меня защипало глаза. И это все, что он мог сказать? Я не испытала ни малейшего облегчения, только обострившееся чувство своей вины.
Крис и Брайан зашли под навес, и я встала с контейнера. От смущения я не знала куда деть глаза, то ли на парней смотреть, то ли на отца, то ли вообще в сторону. Брайан сразу прошел к пикапу и поднял капот, а Крис остановился около коляски и протянул руку.
– Здравствуйте, сэр, – сказал он, и, несмотря на все что случилось за последние пятнадцать минут, я, в сущности, едва не разлилась лужей любви к нему прямо по бетонной подушке.
Отец взглянул на него с непроницаемым выражением.
– Я не могу пожать вам руку, – вежливо ответил он, – но рад с вами познакомиться. Я – отец Молли, меня зовут Грэхем. А вас, позвольте…?
– Крис Тернер. – Крис неловко опустил руку.
Расселл, выйдя из передней двери, уже направился к навесу, позвякивая ключами от нашей машины.
– Док, Брайан сможет дать нам прикурить, – сообщил он моему отцу. Он называл папу «Доком» или «Доктором» только в тех случаях, когда хотел подчеркнуть перед кем-то почтительное отношение к отцу. Это всегда срабатывало.
– Отлично, – откликнулся папа.
Расселл удалился в сторону минивэна, а мой отец вновь взглянул на Криса.
– Вы, Крис, видимо, учитесь в средней школе Оуэна?  [25] – спросил он.
– Да, сэр.
– Выпускной класс, как я догадываюсь?
– Да, сэр.
– Я знаком с членами вашего совета, – сообщил папа, – а также с принципалом и его заместителем. Отлично знаком. У них там прекрасный персонал.
Под воздействием услышанного лицо Криса начисто лишилось румянца.
– Серьезно? – чисто риторически спросил он.
– Угу, – отозвался папа, и я поняла, что смысл его разговора с Крисом лежал далеко за пределами сказанного. Интересно, подумала я, могли ли члены совета и школьное начальство сообщить о Крисе нечто такое, что вызвало бы его замешательство.
– Крис, помоги-ка мне, – крикнул Брайан, и я заметила, с каким облегчением Крис воспользовался предлогом необходимости помочь Брайану и Расселлу с проводами для прикуривания.
* * *
Едва машина завелась, Расселл включил кондиционер, чтобы охладить салон. Чуть позже он уже катил коляску с отцом к нашему пандусу, а я плелась рядом с ними.
– Спасибо за помощь, – сказал Расселл Брайану, небрежно махнувшему в ответ.
– Погоди минутку, Расс, – попросил папа, когда мы подъехали к пандусу, и добавил, взглянув на Криса: – Ей только четырнадцать, Крис. Вы помните себя в этом возрасте?
– Да, сэр.
– Чего вам хотелось в четырнадцать лет? – спросил папа.
– Па-па, – смущенно взмолилась я.
Мне хотелось, чтобы мы скорее сели в машину и уехали, не продлевая мучений этой случайной встречи.
– Я был уже достаточно взрослым, чтобы самому выбирать друзей, – ответил Крис, и папа стрельнул в него взглядом.
– Поосторожней, дружок, – тихо предупредил он, и Крис, казалось, слегка отшатнулся.
Папа кивнул в сторону пандуса, и Расселл завез его в салон. Я взглянула на Криса. Не уверена, удалось ли мне выразить ему молчаливое извинение, как я надеялась, но он улыбнулся, явно дав понять, что запугивания отца не способны положить конец нашему знакомству.
Не могу припомнить другого случая, когда я нервничала в присутствии отца. Пока машина везла нас обратно в Моррисон-ридж, на душе у меня скребли кошки, а молчание в салоне казалось таким гнетущим, что я с трудом могла дышать. Мне хотелось услышать от отца хоть что-нибудь. Хотелось, чтобы он накричал на меня – как поступила бы мама, – отругал, и мы покончили бы с этой историей, но это был не его стиль. Отвернувшись от Расселла, я упорно пялилась в окно, щеки у меня горели, и я все раздумывала, кто же нарушит это молчание. Уж точно не я.
Минут через десять папа наконец заговорил.
– Итак, Молли, – раздался за моей спиной его голос, – скажи мне, как ты поступила бы, если бы тебя опять позвали в гости.
О господи. Неужели он не мог прочитать мне нотацию как нормальный отец?
– Не знаю, – ответила я.
– Нет, должна знать.
– Я попросила бы Стейси не приглашать больше этих ребят, – помедлив, ответила я.
– На редкость неубедительное вранье, – оценил отец.
Я продолжала неотрывно смотреть в боковое окно на возвышающиеся вдали горы.
– Я не понимаю, каких предложений ты ждешь от меня, – в итоге проворчала я.
– Мне не нужно, чтобы ты угадывала то, что я хочу услышать, мне действительно важно знать, что ты предпочла бы изменить в сегодняшней истории.
Я подумала об этом. О том, как славно Крис вел себя со мной. Как он позволил себе всего лишь поцелуи. И как мне понравилось целоваться.
– По правде? – спросила я.
– Естественно.
– Я предпочла бы, чтобы Расселл не приехал раньше времени, и чтобы машина завелась нормально.
Папа рассмеялся. Он просто откровенно хохотал, и я осторожно улыбнулась. Мельком глянув на Расселла, я заметила, что его взгляд с неизменной сосредоточенностью устремлен на дорогу.
– Ах, Молл, я обожаю твою честность, – отсмеявшись, признался папа. – Однако в следующий раз ты поедешь к Стейси только в том случае, если мама или я договоримся с ее матерью о том, чтобы в доме находился кто-то из взрослых.
– Ладно, – сразу согласилась я.
Я поняла, что легко отделалась, а с облегчением всплыли и воспоминания о том, как мы с Крисом лежали рядом на диване и целовались, как его губы прижимались к моим, а его язык проникал в мой рот.
Я не могла дождаться нашей новой встречи.
  
25
 
Сан-Диего
С нашего телефонного разговора с Сиенной прошло две недели, а я все думала о ней раз по десять на дню. Успокоилась ли она, приняв решение оставить себе ребенка? Я надеялась, что она сделала правильный выбор. Мы ведь едва знакомы – в общем, фактически я совсем ее не знала, – и тем не менее переживала за нее.
– Хотелось бы мне все-таки поговорить с ней, – заметила я Эйдену однажды за завтраком.
– Уж не хочешь ли ты, чтобы нас вычеркнули из листа ожидания? – удивленно взглянув на меня, спросил он. – Ты же знаешь, что нам запрещено пытаться повлиять на решение матери.
– Нет, я вовсе не хочу влиять на ее решение, – возразила я, вяло добавив ложку черники в йогурт. С тех пор как Зоуи сообщила нам, что Сиенна передумала, я почти лишилась аппетита. – Мне просто хотелось объяснить ей, что мы не сердимся, не держим никаких обид, что, в общем, все в порядке. Короче, не хотелось бы, чтобы она испытывала какую-то вину из-за того, что передумала.
Эйден добавил себе в гранолу кусочки банана.
– Ты придаешь этому чересчур большое значение, – заметил он, положив нож на стол, и, снисходительно улыбнувшись, добавил: – Ты же говорила с ней по телефону, причем половину этого разговора она думала, что общается с другой женщиной.
Я невольно улыбнулась. Он прав. Я чересчур увлеклась.
– Она и думать о тебе забыла, – продолжил Эйден. – Так почему же ты еще думаешь о ней? – Он поднес ко рту ложку гранолы, но, не коснувшись ею губ, ободряюще произнес: – Найдется другой ребенок, видимо, этой малышке не суждено было попасть к нам.
  
Я вспомнила, что Сиенна живет с матерью и младшим братом и к тому же на школьных курсах общается с подругами, попавшими в такое же сложное положение.
– Надеюсь, – добавила я, – что ей готовы оказать всяческую поддержку, только и всего.