Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь

– А знаешь, куда мне сегодня очень-очень хочется? – спросила я.
– Пока нет.
– На канатную дорогу! – воскликнула я.
– На канатную дорогу? – удивленно повторил он. – С чего вдруг тебе взбрела в голову такая идея?
– И мне хочется, чтобы ты тоже съехал с нее, – добавила я. – Серьезно.
– Бог ты мой, Молли. Ты хоть представляешь, сколько хлопот это доставит Расселлу?
– Он не возражает. – Я ничуть не сомневалась, что не возражает. – Опять же я могу помочь ему.
  
– Не уверен…
– Ну, давай, – взмолилась я. – Ты же знаешь, что тебе тоже хочется.
Он улыбнулся и бросил взгляд в окно.
– Денек для такого катания выдался прекрасный, – признал он. – Посмотрим, найдется ли у Расселла время. Но сначала я попрошу тебя сделать еще кое-что для меня.
– Пожалуйста, – сказала я.
– Открой новый документ.
Я мысленно застонала. Мы торчали за компьютером с самого утра. Однако я смиренно открыла новый документ.
– Готова, – сообщила я, положив пальцы на клавиатуру.
– Теперь прямо по центру напечатай слова: «Ролевой танец».
– Что-о? – со смехом спросила я.
– Ты отлично слышала меня. «Ролевой танец».
Я напечатала это название.
– Это что, для одного из твоих пациентов?
– Теперь распечатай его, – сказал он, оставив без внимания мой вопрос.
– Ну надо же. – Я щелкнула по иконке печати, и лист быстро выполз из принтера.
– И достань конверт.
Я взяла конверт из ящика стола.
– Вложи лист в конверт и запечатай.
Я выполнила все указания.
– Так, под какую музыку в последнее время вы любите танцевать с Амалией?
– Под второй концерт Рахманинова, – чуть подумав, ответила я.
– Боже милостивый! – Он рассмеялся. – Она танцует с тобой под композиторов Восточной Европы? Выкручивающая руки музыка. Слишком тяжелый стиль!
– А по-моему, она прекрасна, – надув губы, заявила я.
Он стер улыбку с лица, хотя, по-моему, это стоило ему некоторого труда.
– Ты права. Она прекрасна. Но нам нужно что-то более легкое.
– В конце занятия она обычно ставит саундтрек из фильма «Свободные», и мы просто кружимся в свое удовольствие.
– Под песню Кенни Логгинса? – уточнил он.
– Угу. – Я напела пару строчек, покачивая головой в ритме песни, и он кивнул.
– Идеально, – оценил он. – На конверте напиши: «Под музыку «Свободных».
Я задумчиво побарабанила пальцами по конверту.
– Папа, что все это значит? – спросила я.
– Просто напиши то, что я прошу.
Я написала.
– Нормально, оставь конверт на столе. Мама потом позаботится о нем.
Я приставила конверт к принтеру и глянула на отца.
– Нормально? – спросила я.
– Идеально, – повторил он. – Ну а теперь как насчет того, чтобы найти Расселла и узнать, есть ли у него время свозить нас на канатную дорогу?
  
21
 
Расселл сидел на кухне, раскладывая папины таблетки в отделения недельного контейнера, и мне пришлось дожидаться за кухонным столом, когда он закончит. Я знала, что теперь таблеток стало не так много, как раньше, потому что папа отказался от приема экспериментального лекарства. Оно, видимо, лишь ухудшало его состояние. Мама пыталась устроить его на очередное обследование, но оно оказалось предназначенным для другого типа рассеянного склероза.
Расселл завинтил крышку последнего пузырька и взглянул на меня.
– Что задумала? – спросил он.
– Не мог бы ты сегодня отвезти нас с папой на канатную дорогу?
Брови его удивленно поднялись, однако через мгновение он уже улыбался.
– Толковая мысль, – оценил он, плотно закрывая крышку контейнера для таблеток. – Он обожает канатную дорогу.
– Вот именно! – Я хлопнула в ладоши. – Так ты поможешь?
– Да, но, думаю, нам понадобится еще один помощник.
– Может, дядя Тревор дома? – предположила я.
Присутствие дяди Тревора, правда, подпортит нам удовольствие, но он крепкий и сильный, как раз то, что, по моим понятиям, нам требовалось.
Расселл покачал головой.
– Я думаю, после вчерашнего собрания Тревор будет не в настроении помогать твоему отцу, – уверенно произнес он. – Лучше попросить Амалию. Нам не нужна дополнительная мужская сила. Просто еще одна пара рук.
Я позвонила Амалии, и она с удовольствием согласилась помочь нам. Я предупредила, что мы заедем за ней примерно через час. Потом достала из сарая два комплекта ременной упряжи и шлемы и положила их в багажник машины.
Папа сидел в своей коляске в проходе второго ряда сидений нашего минивэна, а мы с Расселлом устроились впереди. Расселл повернул ключ зажигания, но машина не завелась. Мотор пару разу чихнул, но работать не захотел, и у меня замерло сердце. Неужели все зря? Однако с третьей попытки Расселлу удалось завестись.
– Грэхем, надо бы покопаться в этом агрегате, – сказал он, взглянув на папу в зеркало заднего вида. – Какое у вас расписание на эту неделю? Будет ли денек, когда он вам не понадобится?
– Вторник, – ответил папа. – Такое впечатление, что проблема в аккумуляторе.
Папа не раз говорил, что на деньги, заплаченные за наш минивэн, можно было бы построить целый дом. Его изготавливали по специальному заказу, чтобы в салон влезало его кресло, и обычно мотор работал безотказно, хотя иногда и барахлил. Папа не мог обойтись без этой машины, и я испугалась, что Расселл предложит отменить всю нашу рискованную затею. Вдруг мотор заглохнет на верхней площадке возле канатной дороги и мы не сможем добраться до дома?
– Наверняка, – откликнулся Расселл.
Он выжал сцепление, и мы тронулись в путь. Уже на кольцевой дороге мне пришло в голову, что заодно я смогу забрать свою аметистовую ладошку.
– А не могли бы мы остановиться около сторожки? – спросила я, когда мы подъезжали к нужной тропе. – Пожалуйста, мне очень нужно забрать оттуда кое-что.
– Конечно, – ответил Расселл, съехав на обочину прямо напротив тропы, хотя мотор выключать не стал, и под его урчание я выпрыгнула из машины и побежала к домику по устланной листьями и побегами плюща тропе. Вбежав в домик, я забралась на узкую кровать и под бдительным взглядом Джонни Деппа вытащила из стены фальшивый камень и, достав из тайника аметистовую ладошку, сунула ее в карман моих шортиков.
Пока я бегала туда-сюда, папа с Расселлом обсуждали бейсбольную команду «Эшвиллские туристы», но, едва я залезла в машину, они умолкли, и Расселл поехал дальше.
– Забрала свое сокровище? – спросил папа, как будто знал, за чем я бегала.
– Угу. – Я вспомнила, как говорила ему, что моя аметистовая ладошка хранится в том тайнике.
Вероятно, он подумал, что амулет мне понадобился для спокойного спуска по канатной дороге. Вот пусть так и думает. Ему необязательно знать, что аметистовая ладошка могла помочь мне выдержать соблазнительные разговоры со Стейси, твердившей: «Я хочу познакомить тебя с этим парнем».
Расселл свернул на узкую аллею, ведущую к дому Амалии. Мы потряслись немного по ухабам, и когда он выехал на поляну перед ее домом, то мы увидели, что она уже ждет нас, сидя на пне, из которого задолго до моего рождения вырезали подобие стула.
Она открыла боковую дверцу и, забравшись в машину, села на кресло рядом с папиной коляской, а по всему салону разнесся аромат жимолости, исходящий от ее волос.
– Всем привет, – сказала она и, протянув руку вперед, слегка сжала мое плечо.
– Привет, – ответила я, оценив, как ловко Расселл развернул минивэн и погнал дальше по дороге.
– Как самочувствие после вчерашнего вечера? – услышала я, как она спросила отца.
Может, она имела в виду, после собрания? Я знала лишь то, что оно состоялось прошлым вечером, но с чего бы, казалось, об этом спрашивать.
  
– Отлично, – ответил папа. – А у тебя?
Амалия ответила не сразу, или, возможно, я просто не услышала ее тихого ответа. Потом она упомянула что-то вроде «разбитого сердца», а отклика отца я вообще не разобрала. Я глянула на Расселла, который с повышенной сосредоточенностью следил за дорогой, делая вид, что попутчики за нашими спинами ни о чем особенном не говорят. Я постаралась последовать его примеру.