Дочь итальянца
Амелия Тоуни
Дочь итальянца
1
Маурицио Скальди стоял с бокалом бренди в руке перед огромным окном своего роскошного кабинета. Перед ним расстилалась панорама Вечного города, но он ее не видел. Сегодня был не лучший вечер в его жизни. Семь лет назад в этот день он развелся с Надин. Маурицио никогда особенно не переживал из-за развода. Он прекрасно понимал неизбежность подобного хода событий.
К красавице жене, шатенке с кошачьими зелеными глазами, он относился скорее с дружеской симпатией, чем с пылкой страстью. Надин всегда была нежной, веселой и беззаботной. Казалось, с ней можно прожить долгую жизнь, беспечную, как у мотылька. Но срок их брака закончился, когда Надин захотела родить ребенка.
Однако на пути такого естественного для любой женщины желания возникли неожиданные проблемы. После многочисленных обследований выяснилось, что у супругов не может быть детей, причем по вине Маурицио.
Надин решила для себя эту проблему довольно легко и в соответствии со своей натурой. Через неделю сбежала вместе с садовником, молодым латиноамериканцем, имени которого покинутый муж так и не смог вспомнить.
Жена Маурицио оказалась по-своему неглупой и расчетливой. Кроме садовника Надин забрала с собой меха и драгоценности, дорогие безделушки и бесчисленные наряды. Словом все, что когда-либо покупал ей муж.
Он нашел ее лишь с помощью частных детективов, но не для того, чтобы уговорить вернуться. Ему нужна была лишь ее подпись на документах, свидетельствующих о том, что после развода Надин не будет претендовать на его имущество.
Когда все бумаги были подписаны, Маурицио постарался забыть эту историю и жить дальше. Но сегодня он был готов признать, что не преуспел в этом.
После ухода Надин Маурицио неожиданно почувствовал себя одиноким. Своим весельем, жаждой жизни и беззаботностью жена дарила ему иллюзию радостной жизни, в которой нет места борьбе за власть и деньги. Теперь же он остался совсем один.
У его ног лежал покоренный финансовый Рим, который он подчинил благодарю своему уму, целеустремленности и напору. Компаньоны восхищались им, конкуренты перед ним трепетали. Маурицио мог бы наслаждаться своим положением. Но эта жизнь — словно в ледяном замке на вершине высокой горы, лишенном человеческого тепла, — угнетала его.
Он повертел в пальцах бокал с так и не выпитым бренди. Его руки, большие и сильные, мало напоминала руки владельца нескольких международных концернов. Да и лицо было им под стать — резкие малоподвижные черты и напряженный, сосредоточенный взгляд. Его мускулистое тело останавливало на себе взгляды женщин, особенно тех, которые жаждали денег и успеха.
Казалось, Маурицио Скальди доступно все. Поэтому немудрено, что после развода его тут же окружил рой красоток. Ему льстило внимание некоторых из них. Он всегда был щедрым, дружелюбным и внимательным. Но ни одна из них не тронула его души, и он без сожаления расставался с очередной подружкой, зная, что ей легко найдется замена.
Но сейчас, среди тишины ночного офиса, Маурицио огорченно думал о том, что не может вспомнить ни одной женщины, которая взволновала бы его сердце.
Лишь однажды, очень давно, он познакомился с девушкой с серыми глазами и светлой улыбкой, которую так и не смог забыть. Она напоминала ему едва распустившийся цветок, трепетный и нежный.
Тогда Маурицио был юношей, Верящим в сказку о вечном и сильном чувстве. Но от этого заблуждения его безжалостно вылечила реальность. Теперь он жил в мире, освобожденном от иллюзий. И тоска по утраченной любви казалась ему проявлением недопустимой слабости.
Поставив бокал на стол, Маурицио вышел из кабинета и спустился на лифте в подземный гараж, где стояла его «мерседес» последней модели. Он любил водить машину сам. Еще с тех времен, когда ему приходилось ездить на старой развалюхе, купленной на распродаже.
Маурицио плавно вел «мерседес» по полупустынной ночной дороге к своей вилле в предместье Рима. Сегодня этот путь казался ему бесконечным.
Неожиданно для себя он опять вспомнил девушку из далекого прошлого. Ее открытое улыбающееся лицо. Сколько времени они провели у него в гараже, ремонтируя злосчастную колымагу! А девушка подшучивала над пятнами на его рубашке и передавала ему гаечные ключи. Часто она залезала к нему под кузов автомобиля, и они целовались там и смеялись как сумасшедшие.
— Маурицио, послушай меня! Я хочу остаться только твоей. Хочу делить с тобой каждый день и каждую ночь. Мне не нужен никто, кроме тебя! — шептала она, жарко дыша ему в шею.
— Но я же беден. На что мы будем жить? У меня нет денег, к которым ты привыкла, — возражал он, но это не мешало ему снова и снова целовать ее.
Она смеялась в ответ беззаботным смехом, который музыкой отзывался в его душе, и заявляла:
— Мы богаче всех на земле, потому что любим друг друга…
Наверное, подобное безумие возможно только в юности, подумал Маурицио. Вот уже много лет он не испытывал той безграничной радости от встречи с женщиной и не чувствовал, как замирает сердце от звука любимого голоса.
Юношеская любовь осталась где-то далеко позади. Но сейчас ему вдруг померещилось, что девушка сидит рядом. Маурицио отчетливо вспомнил, какой завораживающе нежной, все понимающей и доверчивой она была. Тогда ей едва исполнилось шестнадцать, а ему — двадцать один, и они не сомневались, что счастье будет длиться вечно.
Иногда Маурицио казалось, что все могло бы быть иначе.
Но подобные мысли ранили его. И со временем он запретил себе думать подобным образом, решив, что такова его судьба…
Внезапно машину развернуло, раздался визг колес. Маурицио понял, что проколол покрышку. Он остановился и почувствовал, что дрожит. Немого успокоившись, медленно вышел из машины, взглянул на колесо, затем в обе стороны дороги. Она была совершенно пустой.
Как и моя жизнь, печально усмехнулся Маурицио. Непрерывный путь из темноты в темноту. И так продолжается уже пятнадцать долгих лет.
Лондонский отель «Куин Элизабет» предназначался исключительно для людей, мнящих себя или действительно являющихся сливками общества. Обслуживание было превосходным, а цены подчеркивали социальный и имущественный статус постояльцев.
Арабелла Стоун работала здесь главным консультантом по связям с общественностью. Владельцы «Куин Элизабет» считали, что в ее лице нашли золотую жилу, притягивающую клиентов, а значит, и их деньги.
Молодая женщина предпочитала жить в отеле, находя это более выгодным, чем содержать дом и каждый день добираться на машине до места работы. К тому же здесь, в отеле, она бесплатно пользовалась массажным кабинетом, салоном SPA и тренажерным залом. Впрочем, ее и без того стройная, подтянутая фигура демонстрировала отсутствие и грамма лишнего веса. А лицо с россыпью приятных веснушек лучилось здоровьем и жизнелюбием.
Сегодня Арабелле предстояло пойти на званый ужин со своим очередным поклонником, финансистом Роном Уиллоби. Их пригласили на крестины дочери младшего брата Рона, Тимоти, который являлся совладельцем «Куин Элизабет». И Арабелла собиралась выглядеть как богиня.
Она удобно устроилась на низком пуфе перед огромным овальным зеркалом в старинной раме и принялась скрупулезно изучать свое лицо, стремясь найти хоть малейшие изъяны. Но благодаря природе, а также своей матери итальянке Арабелла была по-настоящему красива. От матери ей достались густые темные, почти черные, волосы, которые очень необычно сочетались с ее серыми проницательными глазами. Она предпочитала носить узкие платья, которые выгодно подчеркивали ее совершенную фигуру, короткие юбки и блузы с низким вырезом.
Немного подумав, Арабелла надела строгое лиловое платье и серьги с небольшими бриллиантами. Затем покрутилась перед зеркалом и осталась довольна собой.
Пунктуальный Рон постучал в дверь номера ровно в девять.