Эволюция Пожирателя Том 1. Том 2 (СИ)

Сильное сердце и душа. Этот смертный добавит её ещё несколько считанных лет жизни... Хорошая пища.
Закончив с трапезой, они облизнула пальчики и губы, после чего взглянула на ещё живых смертных. Дураки, что противятся своей судьбе. Все они умрут и станут пищей...
Взглянув на бледную смертную, богиня победоносно улыбнулась. Ей нравилось видеть на лице этой девушки страх и отчаяние. Пусть страдает... Так она станет ещё вкуснее.
Унголианта хотела вернуться на свой трон, чтобы посмотреть на битву, так сказать, с первых рядов. Но только её ножка сделала шаг, как за спиной прозвучал усталый, но не сломленный голос:
— Эй, тварь! Дезинсектора заказывала?!
Резко обернувшись, женщина увидела бледного и тяжело дышавшего юношу, покрытого кровью её детей, а рядом с ним вбегали ещё разумные, вcтупившие в битву.
— Пришёл-с-с, — прошептала Унголианта с улыбкой.
Видя, как юноша вступил в битву и пробивается к ней, а Ведьмачи и Альтурианцы ему в этом помогают, она подошла к девушке и с силой натянула цепь.
Вскрикнув, Амара с ужасом посмотрела на богиню и маленькое существо, которое появилось в её руке из неоткуда.
— Ты-с-с мне-с-с больше-с-с не-с-с нужна-с-с.
Маленький паучок спрыгнул с ладони своей матери и впился в грудь Амары, от чего та заверещала в страхе и боли. Всё её тело, упавшее возле трона и начавшее содрогаться в конвульсиях, будто пронзили тысячи раскалённых игл.
Сама же богиня, вновь обратила внимание на юношу и сделала лишь одно движение, молнией оказавшись напротив него.
Подобная скорость ошеломила всех и каждого. А то, что произошло дальше... Заставило немногих разумных в этом зале, оторопеть.
Острое жало, истекающее ядом и появившееся за спиной женщины, с силой вонзилось в грудь парня. Яд, который убивал не только богов, но и высших сущностей, проник в его тело, неся за собой смерть и бесконечные страдания.
— Прощай-с-с, мальчик-с-с, — обладала она его ухо своим горячим дыханием. — Жаль-с-с, что-с-с ты-с-с был-с-с лишь-с-с игрушкой-с-с...
  
Глава 13
 
Мои глаза смотрели перед собой, видя проплывающие по небу облака. Снег мелкими хлопьями падал с небес, тая на лице и превращаясь во влагу.
Боль... Всё тело пронзила настолько сильная боль, что не было возможности пошевелиться. Дышать становилось всё труднее и труднее, а холодный ветер обжигал с трудом расширявшиеся лёгкие.
Пожиратель бессмертен, так я думал, веря в это абсолютное правило. Но сейчас... Лежа на каком-то куске земли, неподалёку от горы, и ощущая бегущим по телу яд, я понимал, что умру. Рааст, который так и не ответил на мои призывы — молчал. Он был рядом, я знал это. Он был со мной, я чувствовал это. Но именно сейчас, впервые за всё время в новой жизни, я оказался по-настоящему один. Никто не поможет и никто не спасёт.
Умереть на каком-то сраном куске земли... Дерьмово же как...
Сгусток чёрной крови, смердящей гнилью, вырвался из рта с последовавшим хриплым кашлем.
Руки и ноги я не чувствовал, но знал, что они сломаны. Регенерация не работала, не успевая за ядом, сжигающим не только тело, но и душу. Я ощущал, как он будто бы выжигает мою личность и те немногие воспоминания, что я хранил. Он проникал всё дальше и дальше... Сметая всё на своём пути.
С трудом повернув голову и потратив на это просто колоссальное количество сил, я вновь закашлялся и посмотрел на гору, от которой прозвучал мощный грохот.
Мои глаза, которые всё ещё благодаря чувствам Пожирателя могли видеть вдаль, заметили выбегающих из горы ещё живых воинов. А вслед за ними... Разрушая своды и гору, выбирался огромный паук. Его тело покрывал мощный хитин с ворсинками, жёлтые глазки лихорадочно искали пищу, а жвала перемалывали угодивших солдат. Но больше всего моё внимание привлекло не само существо, а фигура, что была будто бы вплавлена в его брюшко. Слово в стеклянной хризалиде, в ней находилось бессознательное тело Амары.
— С-сука... — прохрипел я, вновь сплюнув кровь и задыхаясь.
 
В глазах мутнело, сердце усиленно пыталось качать кровь и распространяло яд, а разум метался в хаосе и пытался найти выход.
«Ничего личного, Илья.» — вдруг заговорил Рааст. — «Но мне нужно это тело в полный контроль, а ты будешь только мешать.»
Мудак... Ублюдок... Мразь!
Воспоминания растворялись всё быстрее и быстрее. Как звали моих родителей? Не помню... Я-я... Забываю...
Паук тем временем крушил и убивал всё, что попадалось ему на пути. Словно коса смерти, он проходил по ещё живых бойцам двух империй, выкашивая их и собирая жатву.
Кусок кожи лица, нос и губы растворились жижей и упали мерзкими камками на снег, а разум вновь прострелила боль. Всё моё тело плавилось, будто от кислоты. Одежда растворялась кровавыми кляксами, а мышцы частично слезали с костей, опадая тем же кляксами, которые в свою очередь будто бы пульсировали жёлтыми прожилками яда.
Усталость становилась невыносимой и хотелось закрыть глаза. Просто полежать... Просто отдохнуть и всё...
«Дедуль, что мне делать?» — всплыло растворяющееся воспоминание. Больничная палата, умирающий старик и несмышлёный пацан, видящий, как умирает последний его родственник. — «Как мне быть, когда ты уйдёшь?»
«Как быть, как быть...» — улыбкой покачал он тогда головой. — «Жить, Илюша. Вот, как тебе быть. Твоя жизнь продолжится и только от тебя зависит, как ты её проживёшь.»
Воспоминание померкло и исчезло, а на смену ему пришло кладбище с могилой и мертвецом, с которым пришёл попрощаться лишь я.
Звук лопат, учащённого дыхание могильщиков и падающих комьев земли раздавался в голове, будто звон колоколов.
Я похоронил всех. Больше не осталось никого, кто ждал бы меня дома и мог улыбнуться. Просто улыбнуться, сказав, что всё хорошо.
Следом стали проноситься воспоминания новой жизни. Илларион, побег, встреча с Амарой и дедушкой Геральта. Они были мне никто, но и они же готовы были делиться теплом. Эта дурёха рискнула жизнью, чтобы спасти меня, а старик готов был на всё, хоть я и врал ему. Я видел, какими глазами он смотрел на меня. Теми же глазами, какие были у моего настоящего дедушки...
Что будет с ним? Что будет с Амарой? Они умрут? Одного я обманул, а другую не смог спасти...
«Прощай, Илья.» — прозвучал голос Рааста, и в нём даже появились нотки сожаления.
Глаза заволокла пелена темноты, стоило закрыть их. Дыхание замедлилось, а боль была настолько охватывающей, что отошла на второй план и стала словно эфемерной.
Воспоминания практически окончательно растворились, но именно в этот момент появилось одно. То, когда я появился в доме Геральта. То, где меня обнял его дед и подарил частичку своего тепла и то, где я услышал от Амары искреннее «Спасибо».
Глаза резко распахнулись, а зубы крепко сжались, разламываясь от натуги. Кровь с облезлых губ и потрескавшихся десен брызнула наружу, а сердце стало стучать всё сильнее и сильнее.
Я... Хочу... Жить...
— Я... — вырвался из глотки хриплый рёв. — Хочу... — глаза стали покрываться кровавой пеленой из-за потрескавшихся сосудов. — Жить!...
Холодный воздух обжигающе проник в грудь, стоило сделать большой вдох. Пальцы сломанных рук, которые я не чувствовал совсем, вцепились в снег и промёрзлую землю, стёсывая ногти.
Двигайся! Двигайся, мать твою! Давай! Вставай! ВСТАВАЙ!!!
Ощущая, как яд продолжает плавить тело, я перевалился на живот и подтянул к себе сломанные руки с ногами. Боль разрывала разум настолько, что соображать, кто я такой и что требуется, не было сил. Просто цель подняться. Я должен подняться!
Частично облезлые кости впились в снег, окрашивая его в тёмно-красные и жёлтые цвета. Из груди вырывалось горячее дыхание, сопровождаемое хрипами и безумным стоном.
Встал на колени, стесав кожу и куски мяса, после чего одним движением, вложив в него всё своё желание жить, я откинулся назад.