Развод. Свекровь - а я говорила! (СИ)

В квартиру мне очень надо, во-первых — забрать вещи. Документы, одежду, ноутбук, зарядку. Много чего из того, о чем не подумала вчера.
Поднимаюсь на этаж. Привычно достаю ключ, вспоминаю, как вечно парилась с замком и как вчера он легко открылся. 
Как по закону подлости! 
Или наоборот? Если бы я возилась, Кеша мог бы успеть одеть свою Музу и притвориться, что они просто плюшками балуются. А я бы, вероятно, в это поверила. 
  
Эх…
Вставляю ключ — и... ничего.
Ключ не поворачивается.
То есть он вошел, да, но почему-то не крутится.
Вытаскиваю. Засовываю снова. Входит — и замечательно выходит!
И всё!
Раз. Два. Еще. Щелкаю, дергаю, будто это не дверь, а неисправный банкомат, который сожрал мою жизнь, а назад выдавать не хочет.
Не открывается.
Зараза.
Наклоняюсь, пытаюсь рассмотреть личинку замка.
Вижу следы — явно работа слесаря.
Ну… Кеша!
Сажусь на корточки прямо у двери. 
Смотрю на нее прямо как на бывшего, который вдруг стал президентом галактики и делает вид, что не знает меня. 
Ладно. Еще посмотрим, кто кого!
Жду, пока мой непризнанный гений соизволит прийти.
Не звоню, потому что уверена — узнает, что я тут — свалит!
Сижу около получаса.
Кеша поднимается по ступенькам, что-то напевает под нос, увидев меня, усмехается. 
— Ба! Какие люди! Блудная жена пришла! 
— Ты что, замки поменял, блудный муж? — спрашиваю без вступлений.
— Кто еще из нас блудный!
— Кеша! Отвечай!
— Поменял! Муза переживала, что ты можешь прийти.
— Правда? — притворно удивляюсь и хлопаю глазами. — А я переживаю, что ты мне должен полжизни и сто тысяч. Всего лишь. Но ничего, пока я пришла за вещами. Так что дверь открывай! Гений!
— Луша, ну не начинай, — закатывает он глаза, потом ковыряется в замке, и дверь с легкостью распахивается.
То есть я столько времени ждала, пока он его починит, и ни фига? А тут с ходу нашел и слесаря и бабки! Вот что значит, Муза вдохновила!
А, ну да, поправочка — бабки мои… Вот же Кеша чмо… 
Человек мотивированный и одухотворенный! М-да! 
— Ты, между прочим, сама ушла, — заявляет он вдруг, отчего меня взрывает.
Что-о-о?!
— Я ушла сама, потому что застала тебя в процессе “вдохновения”. На Музе! То есть Музу на тебе! Но спасибо, что напомнил — ушла сама. А теперь пришла сама. Мне нужно забрать мои вещи. 
— Ах, да... вещи… — Кеша кивает, но не торопится пропускать меня в квартиру. Смотрит на меня сверху вниз, и в голосе появляются какие-то новые нотки — насмешливые и мерзкие. — Ты… правда решила уйти?
Молчу.
— Ты же… отдаешь себе отчет, Лукерья, в том, что… — продолжает он вкрадчиво, — ты всё неправильно поняла. И неправильно поступила, вот так, уходя, сжигая мосты…
О! По ходу, Кеша вживается в новую роль. Послушаем.
— Да, Луша! — Он принимает вчерашнюю позу философа, только теперь он не голый и без пледика. — Ты жена. Жена! Луша! А жена — это как Пенелопа. Помнишь? Она ждала. Молчала. Пряла. Поддерживала. А я... я творец. Мне нельзя мешать.
Думаю, что грешным делом Иннокентий еще решит попробовать себя в актерстве, тогда совсем пиши пропало!
Смотрю на него и не верю, что всё это действительно происходит.
— Я как Маркес, Луша. Маркес, понимаешь?
— Габриэль Гарсия? — Стараюсь не ржать.
— Да! Он! Маркес. Я пишу свою книгу! Я жизнь на нее положил! Жизнь! Мне нужна Муза! Муза! А не скандалы. Ты — стабильность, быт. А она — вдохновение! А вдохновение приходит только на свободе!
Он выбрасывает руку вперед, как диктатор, произносящий речь с трибуны.
Еле сдерживаюсь. Жалею, что сразу не вызвала санитаров.
Кеша, конечно, велик. 
Его бы энергию, да в мирных целях!
— Мне нужна свобода, Луша! Пространство мысли! Я творец!
Он еще что-то лепечет про творческое пространство и тонкую душевную организацию, как вдруг из-за моей спины доносится знакомое, сухое:
— Творец?
Мы оба замираем.
Свекровь стоит на лестничной клетке, руки в боки, лицо каменное. 
Нефертити, блин…
Медуза Горгона!
МамО!
Смотрит на Кешу, будто первый раз его видит. И не то чтобы приятно удивлена.
— Маркес, говоришь?
— Д-да… Габриэль… Гарсия… — мямлит Кешенька.
Она делает шаг вперед, медленно, как судья на ринге.
— Ты, часом, не ошибся, дорогуша? Ты скорее Ляпис Трубецкой. Помнишь такого? Гаврила был неверным мужем, Гаврила женам изменял…
— Мама!
Голос у нее спокойный, даже будничный, но в нем слышно: всё. Финита ля комедия.
Кеша моргает.
— Мама, что вы такое говорите?.. Почему вы так меня ненавидите? Я… я же… я же Гений! Мне все говорят, что я…
— Гений? Да какой ты гений, господи… — перебивает она.
— Непризнанный! — тонко и высоко говорит Кеша, задирая подбородок. Как в дурном театре.
— Ты идиот, Кеша. Без таланта, но с претензией. Собирай манатки и вали.
— Но… мама… ? Как? — голос у него становится еще тоньше. — Что значит — вали? Это же… квартира…
— Квартира моя, — четко говорит Аделаида. — Моя, понял? И кто тут будет жить — решать мне!
Вот это поворот!
То есть нам с Кешенькой двоим не обломилось?
Кеша открывает рот. Закрывает. Еще раз открывает.
— Пошел вон, — добавляет свекровь. — Выметайся отсюда со своей сикильдявкой, Музой. Чтобы я вас тут больше не видела!
Да уж! Вот это мамО нам показала, как надо жить!
  
Глава 7. “А я говорила!”
 
Глава 7. “А я говорила!”
Молча и с опаской прохожу в квартиру вслед за свекровью. 
Глазами хлопаю. Не веря в то, что произошло. 
Кеша ушел. Из собственной квартиры ушел! Ну, то есть это он считал квартиру своей, ха-ха, три раза.
И ушел! Не я ушла, а он! 
Точнее — его ушли. 
Надо же! Умереть — не встать! 
Ладно. Я, наверное, что-то не так поняла. 
Наверное, мамО просто решила сыночку-корзиночку проучить. 
Это вполне в ее духе.
А мне рано радоваться.
Мне надо успеть воспользоваться моментом и собрать вещи. Пока меня пустили в мою же собственную квартиру!
Сейчас Аделаида успокоится, вспомнит, что всё-таки она его рожала, кормила, любила, и вернет Кешеньку обратно, только пальчиком погрозит, чтобы вел себя хорошо.
А я что? Я ей никто. Чужая. 
Надо быстренько отсюда убираться, пока она, на дрожжах своей злости, не спустила меня с лестницы. 
МамО в гневе ой как страшна! Не хотелось бы попасть ей под горячую руку! 
Пока она возится в прихожей, я юркаю в свою комнату. 
В свою, увы, пока что бывшую комнату.
Тяжело. Всё это было родным, своим, домашним, а теперь мне приходится отсюда уходить в никуда.
Но ничего! Это ненадолго! Мы еще повоюем! Однозначно.
Собираю вещи. 
Свой смешной чемодан я предусмотрительно взяла от подруги на работу, там вещи выгрузила, и сейчас он снова со мной. Это хорошо. Еще есть пара сумок. Да, да, тех самых, в клеточку. 
Привет челнокам из девяностых.
А что? Они на молнии, очень удобно, и неубиваемые! 
Пакую вещи быстро, по-военному. Не давая себе расклеиться. 
Костюмы, блузки, водолазки, свитера — откуда так много? А всё надеть нечего!
Спортивные костюмы, футболки, майки… Что-то надо бы выбросить, но сейчас об этом не думаю. Хватаю и складываю.
Пижама, зарядка, косметика, фен. Всё. Здесь пока всё собрала. Пробую закрыть чемодан, а он, зараза, не закрывается.
Что такое не везет и как с этим бороться — картина маслом!
Интересно, может, мне тоже, как Кеше, начать писать книгу? 
А что, из моей жизни она бы получилась!
Бестселлер!
Последние дни — тому подтверждение. Не жизнь, а парад несчастий. 
Да и на работе много всяких курьезных случаев происходит. 
Ну, книгу, это я, конечно, загнула, а вот блог… Или хотя бы заметки, статьи в дзене. А что? Вдруг у меня талант?