Развод. Свекровь - а я говорила! (СИ)
— Я и сама не знаю, — шепчу я и потягиваю вино.
Он слегка улыбается.
— Значит, надо загадать снова.
— Но ведь я уже ела устриц?
— Ты ела средиземноморские, Фин де Клер, а это анивские, с Сахалина, совсем другие. Пробуй и загадывай.
Я пробую, и загадываю.
Его загадываю, закрываю глаза и…
— Луша, девочка моя! Хочу выпить теперь за тебя.
Ух, открываю глаза и тут же их опускаю, сталкиваясь с горячим взглядом Луки.
Свекровь меж тем включает режим тамады. Рассказывает, что она всегда знала, что Луша — девочка с характером. Как гордилась мной, но виду не подавала. Как давно хотела послать сына в баню, но ждала подходящего момента.
— Вот, — показывает она на Луку, — а это, между прочим, сын Виталия Аркадьевича. И очень достойный молодой человек. И, слава богу, не гений!
Я фыркаю в бокал.
— Спасибо, Ада, — спокойно говорит Лука. — Я, польщен, если что, и с поэзией завяжу, если это поможет.
— Поэзия подождет, — отмахивается свекровь. — Вот Луша — не подождет. Так что, мальчик, действуй. Пока тебя не опередили.
Я краснею так, что даже уши горят. Но нахожу в себе силы взглянуть на Луку.
Раз уж я такая смелая, как говорит свекровь.
Лука нахально склоняется к уху и тихо говорит:
— Второй шанс — не каждому дают, но, кажется, я могу рассчитывать?
Я смотрю на него.
И — вот оно! Улыбаюсь.
Как будто во мне кто-то щелкнул тумблер: “Можно. Уже можно быть счастливой.”
Дальше разговоры идут сами собой — легко, весело, под шикарную закуску и изумительное горячее.
Про развод почти не вспоминаем. Только когда подают десерт, свекровь вздыхает.
Она бросает взгляд на Луку, потом на меня. Подмигивает.
— Рада, что вы понравились друг другу. Правда. Не зря я в ресторан тебя тащила. Всё же чувствую. У меня интуиция! Или нюх, как у ищейки!
— Или просто глаз-алмаз! — улыбаюсь я. — Или… кто-то знал чуть больше и направил вашу энергию в нужное русло.
Виталий довольно посмеивается, свекровь тоже.
— Вот и пойми, кто ты у меня — невестка или вторая я, — говорит она, похлопывая меня по ладони. — Ладно, птенцы, летите. Я своего Виталика на танцы тащу. У нас тут дискотека для тех, кому за шестьдесят. Танцплощадка мечты!
Вся наша компания встает из-за стола, у выхода дружно обнимаемся на прощание.
Они уходят, а мы…
Мы стоим друг напротив друга и смотрим. Мне немного неловко. И я опять краснею.
А Лука…
— Значит, ты развелась?
— Капитан Очевидность, как раз развод мы и отмечали.
— Да, точно. Ну и как тебе свобода? — спрашивает он, чуть хмурясь.
— Как новая обувь, — отвечаю. — Сначала жмет, потом начинаешь любить. Особенно если старая была плохая и дырявая.
Он смеется. И смотрит. Вот так, внимательно. Опасно внимательно. А я снова чувствую, как щеки начинают гореть.
— Я могу тебя подвезти?
— Да, конечно.
Я киваю. А чего уж там, я не гордая.
Внутренний чемодан у меня всё еще наготове — собран, перемотан и подписан “в случае чего — бежать”. Но вдруг сегодня можно хотя бы молнию расстегнуть?
В машине тихо. Лука не лезет с разговорами. Просто везет меня домой. Рядом. Рука на руле. Моя на коленях. Грею ее о другую. Хочется сказать что-то… Нет, не глупое. Что-то нормальное. Про жизнь. Про то, что, наверное, мне давно не было так спокойно. И так… интересно.
— Спасибо за вечер, — говорю, когда машина останавливается у дома.
— Это тебе спасибо. Я отлично провел время.
Я киваю. И собираюсь уже открыть дверь, но он вдруг тихо добавляет:
— Я рад, что мы снова встретились, Лукерья.
— Я тоже, — улыбаюсь.
Понимаю, что нужно выйти, но расставаться с ним просто нет сил, и…
— Пригласишь на чай.
— Выпьешь чаю?
Это мы говорим одновременно, и смеемся, а потом он наклоняется и притягивает мою голову.
Губы у него такие мягкие, горячие и сладкие.
И как же он классно целуется!
Отрываемся друг от друга, я чувствую себя немного неловко, Лука помогает выйти из машины.
Мы поднимаемся к квартире, открываю дверь, заходим, и тут я вспоминаю…
— Ой… я… у меня… у меня чай закончился, вчера.
— Да? Ну и к черту чай.
Говорит он и прижимает меня к стене…
Боже, к черту чай!
Глава 12. Моя старая новая свекровь?
Глава 12. Моя старая новая свекровь?
Лука
К черту чай. Я хочу ее…
Такую сладкую, милую, дерзкую, такую нежную, веселую, живую… Настоящую.
Срисовал ее еще тогда. Иногда полезно въехать в лужу.
Эти глаза, заплаканные, несчастные, губы обветренные, руки, которые хотелось согревать в своих.
Всю её хотелось согревать.
Уже потом анализировал, думал. Черт, что меня так торкнуло? Что зацепило?
Она ведь выглядела совсем просто, я вообще сначала думал — что за обиженный подросток?
Не подросток — девушка, женщина.
Уязвимая.
Это зацепило.
Захотелось помочь, сразу.
Рыцарем себя почувствовать. Героем. Ее героем.
Чтобы потом бить себя кулаками в грудь и орать, как долбаный Тарзан.
Она так краснела, но не испугалась пойти со мной в ресторан.
Устрицы ей зашли.
А я думал о том, что устрицы — это природный офигительный афродизиак. После устриц бывает обалденный секс.
Рассчитывал ли я на него в тот первый вечер?
Да. Хотя и понимал, что девочка она серьезная и вряд ли пойдет с первым встречным.
А хотелось.
Девушку с необычным именем Лукерья. Луша. И надо же было такому случиться, что я — Лука?
Сегодня я тоже думал об устрицах.
И о том, что не отпущу ее. Однозначно.
Нет, я отпустил бы, если бы знал, что она не хочет, не готова, что ей нужно время.
Но Луша хотела. И я хотел.
Я ведь ее искал.
Пытался понять, сколько в столице девушек с таким именем. Оказалось — довольно прилично. Потом выяснил, что половина базы — твинки какой-то актрисы, использующие ее имя.
А потом оказалось, что Москва — город маленький.
Я еще тогда напрягся, когда Лукерья назвала свою свекровь Адой. Потом мужа — Кешей. Что-то меня цепануло.
Через несколько дней увиделся с отцом и его новой знакомой, Аделаидой Степановной, которая рассказывала про непутевого сына Кешу и его прекрасную жену Лушу.
Пазл сложился.
Я хотел приехать к ней, но Аделаида меня притормозила, сказала — дай ей выдохнуть, никуда она от тебя не денется.
Я дал время.
Но больше ждать не хотелось.
Я хотел понять, могу ли я рассчитывать…
На чай…
После устриц…
— Боже, Лука… какой ты…
— Какой?
— Большой…
— Это плохо?
— Это хорошо, иди сюда скорее…
О, да!
Она говорит — иди, и я иду.
Мы падаем на кровать, и… устрицы работают!
Или работает то, что я хотел ее целый месяц?
И она меня тоже.
— Лука-а-а! Еще, да, пожалуйста! О… как же хорошо!
— Ты сладкая, такая сладкая кошечка…
— Да, скажи еще, еще… пожалуйста… делай со мной это…
И я делаю. И мы делаем. Еще, еще, и еще… Всю ночь. Потом день… Просто не вылезаем из кровати.
И я делаю ей предложение буквально через сутки секс-марафона.
— Я только что развелась, я не могу сразу замуж!
— Ты должна выйти за меня!
— Почему?
— Тебе же нравится твоя свекровь? Ты не хочешь ее потерять?
— Ну… да, а что?
— Ада выходит за моего отца, она станет моей второй мамой, а значит…
— О, господи! Аделаида снова будет моей свекровью?
Эпилог. Долго и обязательно счастливо!
Эпилог. Долго и обязательно счастливо!
В доме пахнет кофе, ванилью и утренней спешкой.
— Василиса, на тебе две разных туфли! — раздается из коридора. — Хотя, в целом… это даже концептуально. Но давай всё-таки одинаковые, а?
— Стеша сидит на коте, — сообщает вторая. — Он не против, но, по-моему, это непедагогично.