Развод. Свекровь - а я говорила! (СИ)
— Ну мам!
— Не мамкай!
Свекровь упирает руки в боки.
— Мам, ну хватит, ну ты же несерьезно!
— Серьезно? То есть, ты думаешь, я покипячусь и остыну? Хватит! Нечего тут шастать, тем более вдвоем, вы тут не прописаны. Я что-то не помню, чтобы вас кто-то звал. Напоминаю: квартира — моя. И жить в ней будет тот, кого я выберу. Ясно?
Муза хлопает ресницами и замечает тоном, явно взятым из роликов блогеров, которые вещают про эмоциональное насилие:
— Это очень токсично, если честно…
— Токсично? Ну так и иди на детокс, солнце мое, — спокойно отвечает свекровь. — Иннокентий, если ты за вещами, то весь твой шмот в сумках в гостиной. Забирай и проваливай. И закрой дверь с той стороны. Да! И ключики на тумбу положи.
Я молчу. Тоже перевариваю. Характер у свекрови — ого-го. Кеша явно в папу.
Он вытягивает шею, стараясь возвыситься над мамой, и на меня исподлобья смотрит.
— Мама… ну ты серьезно? Выгоняешь меня? Сына? А она? Она? Луша! Она же тебя ненавидела! Она же…
Вот прохиндей! Да я про его маму дурного слова не сказала!
— Она — единственный человек, кто в этой квартире хоть что-то делал, — перебивает Аделаида Степановна, пропуская мимо ушей наветы Кеши. — Она платила за эту квартиру. Она работала! Всё справедливо. А ты… ты всю жизнь пишешь не роман, а тупой фанфик про самого себя. Ни тебе Маркес, ни тебе Коэльо. Блудный Кеша из Бирюлёво!
— Мама! Да я… я…
— Я — последняя буква в алфавите, тебе ли, писателю, не знать об этом? Хотя какой ты писатель. Всё. Разговор окончен, Кеша. Ты у меня, конечно, талантливый, спору нет. У тебя уникальный талант к безделью и профанации, жаль, что его нельзя монетизировать. Так что извини, но адьос! У папаши живи, Музу свою там вдохновляй. А здесь твоя история закончилась.
Кеша стоит, хлопая глазами, всхлипывая, вижу, как по щеке бежит слеза.
Какой ужас. И это чудо я любила?
— Мам...
— Не позорься, Кеша, — говорит свекровь устало. — Уйди достойно. Хоть раз в жизни будь мужчиной. Забирай вещи, и вперед.
Кеша заходит в гостиную, вытаскивает оттуда одну сумку, потом еще одну, чемодан. Всё это медленно и печально.
Не хватает только пронзительной музыки, просто сцена из драмы, жаль, “Оскар” Кеше тоже не светит.
Муза суетится, пытается помочь. Они выносят всё на лестничную клетку.
— Ключи! — требовательно вытягивает руку вперед Аделаида.
Кеша драматично кладет ключи на тумбочку у двери и, картинно задрав голову, выходит, выволакивая наружу свою Музу.
Дверь захлопывается.
— Финита ля комедия! — громко заявляет Аделаида, хлопая в ладоши.
И вот теперь я точно понимаю, что свекровь не шутила.
Она возвращается на кухню, там как ни в чем не бывало втыкает нож в доску, а потом спокойно достает из хлебницы кусок батона.
— Ну что, Лукерья. Пожалуй, теперь можно и позавтракать!
Глава 10. Ну и кто теперь клуша?
Глава 10. Ну и кто теперь клуша?
Первая неделя моей свободы и независимости. Целых семь дней без Кеши!
Семь дней спокойствия, одиночества и новой жизни.
Рай на земле? Почти.
Я обживаюсь. Тихо, не торопясь, день за днем.
Квартира как будто изменилась. Даже воздух стал другим.
Атмосфера поменялась!
Это заметно.
По-другому дышится, правда!
Терять времени даром я не стала. Дизайнер я или где? Поменяла шторы.
Давно хотела это сделать.
Кеша любил спать днем, и в гостиной висели шторы “блэкаут”. Темнота была, как в склепе.
Сняла их к чертовой бабушке. Повесила светлые, воздушные, газовые занавески.
В гостиной сразу стало просторнее и уютнее. Мелочь, а приятно.
Всё-таки я мыслю в дизайне!
Придумала, как сделать ремонт во всей квартире, но в первую очередь выбросила диван, на котором Кеша делал вид, что решает будущее русской прозы.
Конечно, с ремонтом я не спешила, он состоится, когда квартира официально станет моей. Пока рано строить долгоиграющие планы.
Как гласит народная мудрость: “Не говори “оп”, пока не перепрыгнешь”.
Но планы есть, и это уже в моем случае немало.
Аделаида Степановна держит слово. Она не передумала дарить мне квартиру и даже порой заезжает по утрам на чашечку кофе, мы болтаем о жизни, и о Кеше она не вспоминает.
В голове у меня тоже, можно сказать, “ремонт”. Местами прямо-таки капитальный!
Я сама себе психотерапевт — не коплю старые обиды, не живу прошлым, смело смотрю в будущее.
Я пишу свою собственную историю, сама, без гения литературы на диване.
И скоро в этой книге будет новая глава — официальный развод.
Проходит еще три недели и — вуаля! Я — свободная женщина!
Кстати, развелись мы тихо.
Заочно. То есть Кеша совсем не пришел. Видимо, думал, что без его присутствия ничего не получится — хрен он угадал!
Судья посмотрела бумаги, вздохнула и решила, наверное: ну этих — точно разводить без лишнего шума.
В общем, присутствие Кеши оказалось, как и в браке, не обязательным.
Документы ему направили почтой.
Сижу вечером на кухне, отмечаю развод, и тут — пилик. СМС.
От него. Конечно же. Как же Кеша и не проявит себя в день развода?
“Браво, Луша! Надеюсь, ты будешь счастлива в МОЕЙ квартире!”
Я смотрю на Кешин пассаж, перечитываю. И мысленно посылаю его в пешее эротическое. И даже уже не злюсь — а на что мне злиться?
Для меня всё закончилось идеально!
Немного подумав, нажимаю “заблокировать”.
Всё, я поставила в этой истории точку.
Пусть теперь Кеша пишет дальше. Хоть роман, хоть эпопею. Только без меня в главных ролях.
А через пару дней случается то, чего я даже в самых смелых фантазиях представить не могла.
Хотя, если быть честной, в самых смелых фантазиях у меня — дом на побережье с бассейном, но и свекровь с дарственной в руках — это, скажу я вам, торжество справедливости!
Награда за все мои страдания.
— Вот, Лукерья, — протягивает мне документ. — Тут всё оформлено. Дарственная. Теперь официально: квартира твоя.
Я сажусь. Чтоб не упасть. Потому что ноги у меня на секунду реально подкашиваются. Квартира — моя. Это надо осознать!
— Я… — начинаю, но она сразу машет рукой:
— Давай без соплей. Всё по справедливости. А теперь, дорогая моя, собирайся.
— Куда собираться? — смотрю на нее во все глаза.
— Как куда? Развод отмечать. Я столик в ресторане заказала. Платье надень. Или что у тебя там.
Вот это в духе моей свекрови. Моей суровой, строгой, иногда невыносимой… и неожиданно родной Ады.
Ее слово и правда закон.
Сказала на свадьбе, что пьет за мой развод? Так оно и вышло.
— А я говорила! — опять многозначительно произносит она, и мы смеемся.
А что? Я вовсе не против пойти в ресторан — отметить то, что, наконец, моя жизнь начала налаживаться.
Открываю шкаф. Достаю тот самый предмет гардероба, который всегда выручает женщину в нужный момент. Маленькое черное платье. Элегантное, сдержанное, но в то же время соблазнительное. Идеальное для женщины, которая официально вернула себе свободу. Ну и квартиру.
— Сейчас, — говорю. — Подождите, пожалуйста, Аделаида Степановна. Я только макияж сделаю и немного прическу подправлю.
— Ты и так красивая, деточка! Только не видишь этого. Все мужчины будут у твоих ног!
— Ну вы скажете тоже, — смущаюсь я, наводя марафет у зеркала.
Не думаю я ни о каких мужчинах, разве что…
Когда вытягиваю стрелку на веках, вдруг ловлю себя на мысли, что думаю о нем.
О Луке.
Вспоминаю, как он держал меня за руку. Как улыбался. Как легко и просто с ним было болтать — как будто мы старые знакомые. Тепло от него шло. Мужское, надежное. К такому мужчине хочется прижаться покрепче и спрятаться за ним, как за каменной стеной.
Вот уже месяц прошел, а я всё прокручиваю в голове тот ужин. И вспоминаю его глаза. И то, как он сказал, что свободен, и в его глазах был намек…