На высоте 2 (СИ)
Промаявшись под боком у Маховой минут пять, перевернулся к ней лицом и провел по напряженным лопаткам. На них виднелись ссадины от лямок рюкзака. Потому что, каким бы легким и эргономичным он не был, это неизбежно… Она вообще была вся в синяках.
– Гор, нет… Я сейчас не могу, – прошептала Кира.
– А я и не прошу, – скрывая детскую обиду, огрызнулся я.
– Тогда что ты делаешь?
Показалось, или она реально нехотя улыбнулась? Значит, поняла, да, какого я свалял дурака?
– Массаж. Хоть его я могу тебе сделать?
– Массаж можешь. Да… Ох…
Я сел ближе, решительно задирая вверх ее безразмерную, истончившуюся от времени и стирок, футболку. Кожа под моими ладонями была горячей и сухой. Я медленно провёл большими пальцами вдоль позвоночника, нащупывая узлы и легонько их разминая.
– Вот здесь болит, – сказал я вполголоса.
– Там всё болит, – отозвалась Кира.
Да, это было знакомо... Я принялся осторожно, но тщательно проминать забитые мышцы. Сейчас ей это было нужнее ласки. Когда ощущения становились слишком чувствительными, Кира задерживала дыхание, а когда расслаблялась, выдыхала горячий воздух короткими судорожными толчками. Словно зачарованный, я чуть наклонился, касаясь ее сухих спутанных волос, пахнущих солнцем и снегом. Сжал лопатки, надавил сильнее. Кира тихо выдохнула:
– Ещё.
Я скользнул ладонями вниз, к пояснице. Она сначала напряглась, но практически тут же расслабилась, доверяясь мне без остатка. Пальцы скользнули выше, вдоль шеи, к затылку. Кира повела плечами, тихо, почти неслышно застонала. Один в один как тогда… В наш первый раз. Я почувствовал, как напряжение покидает её тело, как дыхание становится глубже, ровнее. В какой-то момент она просто опустила голову на сложенные руки и затихла.
Я наклонился, касаясь губами её плеча. Ни на что не намекая, хотя в штанах был такой кол, что ой… Просто благодаря за доверие. Это было важно. Что несмотря ни на что, она не утратила способности доверять.
– Он думает… Они все… Что своими восхождениями я им всем что-то доказываю. Представляешь?! – выпалила Кира, когда я уже было решил, что она уснула.
– Людям свойственно заблуждаться, что они значат в чьей-то жизни гораздо больше, чем это есть по правде. Что тебя задевает?
– Не знаю.
– Может быть, то, что отчасти он все же прав?
Кира вскинула голову. Перевернулась с живота на спину, поглядывая на меня так, будто я ее смертельно обидел. Возможно, моя вина заключалась в том, что я заставлял ее анализировать свои поступки, тогда как ей хотелось быть иррациональной?
– Возможно, – неожиданно легко согласилась Кира. Ну, какая же она все-таки, а? – Но только чуть-чуть, и лишь затем, чтобы потешить свое самолюбие.
– Вроде как – пусть локти себе кусает?
– Да-а-а… – улыбнулась она. – Знаю, это глупо.
– Да нет, просто неизбежно.
– Ты тоже хочешь что-то доказать Малютке? – поиграла бровью Кира.
– О, нет, – засмеялся я. – Ничего я ей не хочу доказывать. Я даже вспоминать о ней не хочу, если честно. Зачем себе напоминать лишний раз о том, сколько времени потрачено даром?
Я нахмурился, растирая затекшие мышцы шеи.
– Ложись, – закатила глаза Махова.
– М-м-м?
– Отплачу тебе добром за добро.
– Мне нравится твоя инициативность! Просто потопчись мне по спине. Этого будет достаточно.
– Просто потоптаться? – засмеялась Кира. – Уверен?
– Угу.
Я перекатился на живот, подложив под голову руки. Кира осторожно встала на меня одной ногой и, придерживаясь за стену, подтянула другую.
– Кайф, – прокомментировал я, зажмурившись.
Какое-то время Кира просто ходила у меня вдоль позвоночника, впиваясь мягкими пальчиками в кожу. Никто и никогда мне так не делал до этого, я вообще не очень понимал, как дошел до такой просьбы, но эффект получился поистине божественным…
– Не больно? – тихо спросила Кира. В ее голосе мне послышались интимные нотки.
– Нет.
– Я тяжелая. Боюсь переломать тебе кости.
– Ну, если ты точно решила воздержаться от прохождения дальнейшего маршрута, можно и ломать.
Кира остановилась. Осторожно сошла с меня на кровать. Я повернулся на бок, она села, сложив по-турецки ноги.
– Решила, да. А потом подумала, что Тимур, наверное, не хотел бы, чтобы из-за его гибели я отказалась от своей цели.
– Верно, – кивнул я, боясь спугнуть свое счастье излишней радостью.
– Плюс на это уже потрачено столько денег и сил…
– П***ец, сколько потрачено, – подтвердил я, часто-часто кивая. Кира слабо улыбнулась. Ее почему-то всегда веселило, когда я ругался.
– А что касается хейта…
– Забудь! От него никуда не деться, какое бы решение ты не приняла.
– Вот-вот, – Кира горячо меня поддержала. – Я о том и говорю. Почему бы им не дать повод, раз они один хрен найдут, за что меня поругать?
– Ты знаешь – я изначально стоял на том, что нам не следует останавливаться. По крайней мере, из-за гибели Тимура.
– Значит, решено? Мы идем дальше? – не слишком уверенно спросила она.
– Если твой боевой настрой все еще с тобой, что нам помешает?
– Дерьмовая погода, лавина, камнепад… – стала перечислять Кира, демонстративно загибая пальцы.
– Ну, знаешь ли. Это объективные причины.
– То есть все остальное надумано?
– Именно. Иди сюда…
– Мне правда не до секса…
– Господи, что ж ты такая озабоченная? – со смешком возмутился я. – Я просто хотел посмотреть в твои красивые глазки.
– Чего ты в них не видел?
– Готовности… Ну-ка, посмотри на меня.
Глава 4
Кира
Не знаю, что он увидел в моих глазах… Вполне возможно, мою неуверенность, которую почему-то никак не стал комментировать. А я что? Я не стала лезть к нему с разговорами первой.
Щелкнул ночник. Горский перекатился на спину и уставился в потолок, закинув руки за голову. В таком положении можно было запросто пересчитать все его мышцы. За время восхождений он приобрел завидную форму. И высох так, что на его теле не осталось ни жиринки… Красивый, гад. Неудивительно, что Княжницкая изводила Гора ревностью. К бабке не ходи – начинающие альпинистки влюблялись в него пачками. А я… Я же сама ему отказала, правильно? Зачем? Это другой вопрос. Сейчас мое решение казалось глупым, особенно потому, что это никак не отменяло уже случившегося между нами, а только добавляло ненужных головняков в моменте. Я как будто сама себя наказывала за то, в чем объективно моей вины вовсе не было. И это никуда не годилось.
Благо надолго моего упрямства не хватило. Проснувшись утром в кольце рук Горского, я сначала, конечно, шарахнулась в сторону, но когда он, так и не проснувшись, сильней сжал их вокруг меня, одумалась. Замерла и осталась в его объятьях. Провела пальцами вверх по предплечьям, покрытым жесткими волосками. Коснулась ноги, бесцеремонно перекинутой поверх моих бедер. Тоже достаточно волосатой. Хихикнула.
– Ну и что смешного? – уточнил Горский голосом, сиплым со сна.
– Слышал байки про снежного человека?
– Ну…
– Это не ты случайно? – легонько потянула за волоски.
– Ауч! Ты чего обзываешься? – Гор шлепнул меня по заднице. Я взвизгнула. Он надо мной навис. Все же глаза у него были совершенно удивительные. Голубые, с золотой причудливой короной вокруг зрачка.
– Ничего, – прошептала я, сладко потягиваясь. Позволяя своему телу коснуться его, выбивая искры из нас обоих.
– А по-моему, ты нарываешься, – сощурился он.
– М-м-м, и как? Есть шанс?
Я вновь открыла глаза. Горский нахмурился, изучающе разглядывая мое лицо.
– С тобой сложно.
– Почему?
– Потому что ты непоследовательна.
– Так веселей. Разве нет?
– Смотря чего мы хотим от наших отношений.
– Ты много думаешь.
– Серьезно? И это мне говоришь ты? – хмыкнул Горский, со стоном толкаясь мне между ног. – М-м-м…
– Не останавливайся, пожалуйста, – взмолилась я, подаваясь ему навстречу и усиливая тем самым контакт.