На высоте 2 (СИ)
– Тогда не грех повторить, правда? Я тебя люблю.
Эпилог
Кира
Я ждала их на веранде.
Дом стоял чуть выше линии леса – так, чтобы Эльбрус был виден почти всегда. В ясную погоду он выходил сразу, стоило поднять глаза от кружки. В пасмурную – угадывался контуром… Но всегда, находясь здесь, я ощущала его присутствие и поддержку. Даже когда смотрела в противоположном направлении.
Чай остыл, но я всё равно перекатывала кружку в ладонях и то и дело бросала взгляды на подъездную дорожку, где вот-вот уже должен был появиться Гор с группой, которую вел.
Стоило об этом подумать, как вдали на дороге взвилось пыльное облако. Ослабели наши туристы, раз Миша решил подогнать бусик.
Я улыбнулась, оставила, наконец, чашку и пошла проверить баню. После похода кое-кому явно не помешает помыться.
Запаренные веники распахлись на всю парную. Подумалось, что и нам с Горским было бы неплохо попариться, когда гости угомонятся. Почему нет? Уверена, что после такого приключения спать дети будут как убитые.
Ах да, я забыла сказать, что клиенты в этот раз у нас не совсем обычные. Наш сын, его сестра-погодка и их друзья. Всего двенадцать человек. И даже не спрашивайте, как Миша согласился на эту авантюру. Маршрут хоть и простой, но дети есть дети. К тому же для большинства это был первый подобный опыт, что накладывало на Мишу еще большую ответственность, ведь именно благодаря ему кто-то навсегда влюбится в горы, а кто-то, напротив, поймет, что эта история не про них. И это ни хорошо, ни плохо. Просто… ответственно, да.
Я взглянула на часы. Группа задержалась примерно на час-полтора. Но я уже давно не делала из этого проблемы. Я знала, по какому маршруту Гор с помощниками ведёт группу. Знала, где он сделает привал. Где остановится, чтобы дать детям отдышаться и попить. И знала, что он непременно вернется.
Полив раскаленные камни водой, я стерла пот со лба и прислушалась к детским воплям, которые заполнили двор. И голос Гора я, кажется, тоже услышала.
За эти годы он сделал всё, что планировал, и даже больше. Компания Горского выросла быстро. Даже слишком, если не видеть, как он работал. Сложные маршруты. Экстремальные туры. Экспедиции, в организации которых главным критерием была безопасность. Качественный продукт, который у знающих людей прочно ассоциировался исключительно с его именем.
Его уважали. Его знали все имеющие хоть какое-то отношение к туризму, альпинизму или экстриму. Перед ним открывались все двери… В нашей стране, и за ее пределами. И Горский монетизировал свой бренд везде, где это было возможно. В прошлом году он в партнерстве с одним известным дизайнером запустил даже линию одежды для туризма. А параллельно вновь поднялся на Эверест. На этот раз без кислорода. Формально он был одним из самых титулованных спортсменов. У него было все то, ради чего другие сжигают себя без остатка. Но я знала: горы больше не были для него мерилом собственной ценности.
Я улыбнулась, вспомнив, как когда-то боялась, что без постоянного риска Горскому станет тесно. Пусто. Что он не сможет. А потом оказалось, что и семейная жизнь, и отцовство, и бизнес – все вместе, такой экстрим, что никакие горы с тем не стояли и близко. Да, жизнь Миши сильно изменилась, но если вы его спросите, жалеет ли он хоть о чем-то, он точно ответит – нет.
Что же касается меня… Я так и не поднялась на К2. У меня остался один не взятый восьмитысячник. Какое-то недоразумение, по мнению многих. Очевидно, поэтому ни одно мое интервью не обходилось без вопроса, не хочу ли я еще разок попытаться. Кто-то просто из любопытства спрашивал, кто-то с неприкрытой жалостью в голосе. Я на все вопросы пожимала плечами. Пафоса не хотелось. А без пафоса вряд ли бы мне удалось объяснить, что некоторые мечты остаются мечтами не потому, что ты не смог воплотить их в жизнь, а потому что тебе предложили что-то другое.
Мне предложили жизнь. Даже… две жизни. Нет, три! Если к жизням детей прибавить еще жизнь Горского.
И я без колебаний приняла этот обмен.
Толкнув дверь, я вышла из бани и уставилась на пыльные, уставшие, но такие счастливые мордашки детей.
– Так-так-так, ну-ка, тише! – гаркнул Гор. Я улыбнулась, увидев его черное от загара лицо. Сделала было шаг навстречу, но была остановлена налетевшей на меня дочкой.
– Мама!
– Уф! Да ты еще больше выросла.
– Правда? Папа сказал, что я очень сильная, – Лиза склонила ко мне темноволосую головку. – Не то что Ариша. Она все время ныла. То то ей не так, то это. То она есть хочет, то спать, то пить, то ее комары покусали… – частила дочь, суетливо оглядываясь, видно, чтобы Ариша не подслушала, как подружка ее песочит.
Я ухмыльнулась. Прижала Лизу к себе. Вдохнула поглубже.
– Не всем заходит походная жизнь. Ты сама-то как?
– Класс! Я столько нафоткала…
– Привет, ма! А что у нас на ужин? – вклинился в разговор сынок. Богдан. Мы его назвали так. Искренне веря, что его нам послало небо. Мы ж не знали, что через три месяца оно еще и на Лизку расщедрится. Мы вообще о Лизке не знали, чуть ли не до пятого месяца беременности. М-да… А теперь им девать и восемь соответственно! Обалдеть, как быстро, почти преступно несется время.
– Сначала баня!
– Ну, ма-а-а…
– Что ма? Грязные есть пойдете?
– Грязные – не вариант, – заключил сынок, осмотрев свою запылившуюся экипировку.
– То-то же, – ударом пальца я опустила ему козырек на глаза. Отвернулась, поймала смеющийся взгляд мужа. Мы с Горским не виделись каких-то два дня. А я успела жутко по нему соскучиться. Хотелось подойти к Мише, обнять… Но не тут-то было. Дюжина девятилеток требовала внимания. Я обошла каждого, выдала по полотенцу и шапке и партиями погнала в парилку. Мальчики шли первыми – их было больше. Горский присоединился к детворе, руша мои планы потереть мужу спинку, когда все уснут. Впрочем, понять его было можно. Я бы тоже первым делом отправилась мыться после такого турне.
Пока парни парились, девочки коротали время, роясь в моей корзинке с косметикой для бани. Выбирали скрабы, масла, решив устроить себе настоящий спа-девичник. Больше всех воодушевилась наша плакса. Ну, вот. Как я и думала. Ариша явно больше по красоте, а ее на Эльбрус потащили. Понятно, почему девчонка капризничала…
Мы с Горским так толком и не поговорили. Сначала помывка, потом плотный ужин и обязательное фото в чат родителей восходителей, которые, преспокойно сбагрив на нас с Горским детей, жили свою скучную жизнь в столице…
«Кайф!» – писали одни.
«Почему мы не с вами?» – вопрошали другие.
Проходя мимо меня за добавкой, Гор наклонился, чмокнул меня в макушку и тихонько пробормотал:
– Потому что вы ленивые, разжиревшие жопы, почему же еще?
Я захохотала, прикрывая ладошкой рот. Муж хулигански мне подмигнул.
Справедливости ради стоило заметить, что не все наши столичные знакомые были такими уж ленивыми. Но большинство… Большинство да. Жизнь многих была ужасно пресной и однообразной. И что самое интересное – такой они ее делали сами. Не желая лишний раз поднять задницу, чтобы съездить… да даже просто в какой-нибудь парк, или музей, или сходить в поход… Разве в нашей стране не нашлось бы что посмотреть? Никто же не говорит идти сразу на сложный маршрут, уподобляясь нам с Горским!
Впрочем, тех, кому, как и нам, не сиделось на месте, все же тоже хватало. Туры в конторе Миши раскупались как горячие пирожки. Только вывесит программу на год – через пару недель – солд-аут! Расшириться бы. Но проблема в том, что хороших гидов, которые бы прошли строгий отбор Горского, было не так много, а брать кого попало и рисковать репутацией он бы не стал. За все эти годы Гор потерял лишь одного своего туриста. И то всему виной был несчастный случай, который никто не мог ни предугадать, ни предотвратить. Каждый раз, когда кто-то пытался припомнить ему тот случай, Миша спокойно говорил одно и то же: