На высоте 2 (СИ)

Когда я вышла из душа, Миша сидел на полу, прислонившись к кровати, и листал новости в телефоне. Лицо у него было каменным. Я села рядом. На экране мелькали сенсационные заголовки. Посты альпинистов. Гроздья комментариев. Нарезки из давних роликов Магды, в которых она обвиняла нас в гибели Алекса.
«Магда ходила на восьмитысячники, когда протеже Горского ходила на горшок».
  
«Вот что ни говорите, а мне не понять, как кого-то можно бездоказательно обвинять в таких вещах. Разве это не клевета?»
«Горский уже не знает, как себя прогреть, чтобы привлечь клиентуру, после того как его поперла жена».
– Ебл**ы!
Миша с психом отмотал ленту дальше и попал на свежее видео Магды, в котором, укрытая снегом, она рассказывала о том, как «несмотря на тяжёлые условия, ей удалось вывести команду». 
– Нет, ты это видела? – Миша стукнул пальцем по экрану. – Она реально делает из себя святую.
– Гор, – я тихо потянула его за рукав. – Забей. Не реагируй.
– И ты туда же? Я что, должен молчать, что она нас чуть не убила? – он резко поднял глаза. 
– Ты не молчал. И вот результат… Ты же не думал, что все пройдет гладко?
– На нашей стороне полно народу!
– Да! Но почему-то это мы замечаем в последнюю очередь. И слова поддержки трогают нас совсем не так сильно, как злобные комментарии хейтеров.
Горский пожевал обветренную губу. Кивнул, соглашаясь с моими доводами. А потом опять уткнулся в экран и застучал пальцами.
Я не мешала. А смысл? Если ему так хотелось выговориться – пожалуйста. 
Через минуту на его странице появился комментарий:
«Вывела она, – блюющий смайл. – А кто их туда завел? В закрывающееся погодное окно? Кто? Знаете, что такое настоящий героизм в зоне смерти? Кто они – истинные герои? Герои – это те, кто не допускает ошибок, а вовсе не те, кто, налажав, судорожно разгребают последствия».
Прочитав его, я улыбнулась. И подняла взгляд на Гора.
– Тоже мне, – пробормотал он. – Нашла чем гордиться. 
Не зная, как его поддержать, я демонстративно лайкнула со своего аккаунта его сообщение.
«Фу, Горский, не стыдно тебе воевать с бабой?!»
– Б**ь! Они неисправимы! – прорычал Гор.
– Миш, иди в душ. Откуда у тебя силы на это дерьмо? Лично мне глубоко плевать, даже если против нас ополчится вся эта тусовка разом.
Горский опять кивнул. Так, со стороны если посмотреть, он вообще во всем со мной соглашался, только все равно поступал потом на свой нос. Я улыбнулась, ведь обычно такой тактики придерживались как раз женщины.
– Здесь поедим или выйдем поужинать? – спросил, перед тем как скрыться за дверью ванной.
– Здесь. Никого не хочу видеть.
Он ушел, а я с блаженством вытянулась на кровати. Доносящийся из ванной шум воды успокаивал. Я откинулась на подушку, закрыла глаза, решив дать себе хотя бы пару минут тишины, но телефон снова завибрировал – уведомления продолжали сыпаться одно за другим. Я проигнорировала. В конце концов, сколько можно жить чужими истериками?
Гора не было долго. Видно, он тоже не смог отказать себе в том, чтобы понежиться под горячими струями как можно дольше. Это действительно райское блаженство после стольких дней вовсе без душа. 
– Лучше? – спросила я, когда он, наконец, показался.
– Гораздо.
Миша рухнул рядом со мной, уткнулся в подушку и пару секунд лежал неподвижно, будто пытаясь собрать себя заново. Я, не таясь, любовалась им…
Горы отпускали медленно.
Горе – ещё медленнее.
Но рядом был Гор. И это как-то поддерживало меня на плаву.
– Так что там с нашим ужином, женщина?
– Ой! Забыла позвонить… 
– Лежи. Я сам все сделаю.
Хлопнув меня по заднице, Гор позвонил на ресепшен. Заказал нам по стейку, салаты и бутылку шампанского. На мой насмешливый взгляд ответил:
– Между прочим, ты взошла на десятую, юбилейную вершину. Что это – если не повод выпить? 
– Тогда закажи еще клубнику со сливками. Как думаешь? У них есть?
В итоге клубника нашлась, а вместо сливок нам дали плошку топленого шоколада. Видно, от нехватки кислорода накануне захмелела я быстро. А захмелев, принялась отвечать на все злобные комментарии в адрес Горского, что мне попадались! 
– Вот вам, получайте, гады! – рычала я, изредка отвлекаясь на то, чтобы прихлебнуть шампанского и закусить клубникой в шоколаде. Тот был жидковат, я смеялась, ловя губами стекающие капли… Горский же за этим, оказывается, пристально наблюдал, вынашивая план совершенно иного пиршества.
– Ой, – сказала я, прочитав хищный голод в его глазах и непроизвольно отползая на заднице к изголовью кровати.
– Ты выбрала неверное направление, – прокомментировал Горский мои нелепые трепыхания, упираясь коленкой в матрас и переставляя руки по обе стороны от моего тела. Я неловко дёрнулась. Игристое перелилось через край, намочив футболку, в которой я собиралась спать. Тонкий трикотаж провокационно прилип к груди. Очертил соски так, что стали видны выступившие пупырышки.
– Гор… – просипела я.
– На вершине ты кое-что у меня спросила, а я не ответил. Помнишь?
Я покачала головой, от волнения реально не сообразив, о чем идет речь.
– Когда я попросил провести тест на горняшку, – пояснил Гор, медленно-медленно накрывая меня своим телом. – Ты спросила…
– Любишь ли ты меня. 
– Да. Именно.
– Это был глупый вопрос. Я пошутила, – зачастила я, в панике отводя глаза.
– Трусишка.
– Чего?! Я, что ли?!
– Да. Ты. Такая смелая, а все равно… трусишка.
– А вот и нет, – я возмущенно задрала нос к потолку.
– Докажи!
– Как?
– Спроси меня об этом еще раз.
– Глупости какие.
– Значит, все-таки трусишь?
– Ой, да пожалуйста, – с уверенностью, которой у меня не было, я закатила глаза. – Ты меня любишь?
– Да, Кира. Я, кажется, влип в тебя по самые помидоры.
  
Глава 12
 
Кира 
Утро началось с того, что я проснулась раньше Миши. Он спал на боку, продолжая и во сне удерживать меня руками. В груди защемило… Я так давно отвыкла от этого сладкого ощущения, что ты не одна, что, что бы ни случилось, тебя есть кому подхватить. Да-да, я так давно не испытывала этих чувств, что теперь было банально страшно! А что если я это зря?! Что если и тут ничего не выйдет? Не в горах. Черт с ними! В жизни… Что если я ошибусь?
Я лежала и смотрела на Горского, не в силах отвести взгляда от его лица, а в моей душе шла настоящая битва.
Он сказал, что любит меня. Боже мой! 
Сказал… Что такое слова?! Я знала, как легко при случае предаются даже брачные клятвы. И может, потому мне в тот момент было так страшно, что сердце выпрыгивало из груди, а дыхание перехватывало от радости и священного ужаса.
Осторожно, чтобы только его не разбудить, я погладила щеку Горского самыми кончиками пальцев. Он смешно нахмурился. Я улыбнулась. Гор побрился с вечера, но за ночь уже успела пробиться щетина. Хотела убрать руку, как он резко открыл глаза и поймал мои пальцы ртом.
– Чего в такую рань подхватилась?
– Не знаю. Не спится. В голове столько мыслей, Миш…
– Лучше бы от них отдохнуть.
– Ага. Но они та-а-акие непослушные! Вот зачем ты мне это сказал? – прошептала я, скользя ладошкой по щеке.
– А ты зачем спросила?
Я сжала губы, моргнула, пытаясь спрятать дрожь, но он чувствовал меня кожей, дыханием, движением ребер. Любой другой мужчина принял бы это за капризы. Горский – никогда.
– Значит, все-таки трусишь, – резюмировал он с улыбкой. – Иди сюда…
Он раскрыл объятья, и я нырнула в них, спрятав нос у него на шее. Миша ничего больше не сказал, да и я молчала. Просто впитывала его тепло, наслаждаясь ароматом отельного геля для душа и простого шарикового дезодоранта. А потом мы уснули, да так, что едва успели на халявный завтрак, включенный в стоимость проживания.
  
Из номера выбрались поздно. День отдыха должен был расслабить, но почему-то внутренняя пружина не разжималась. К страху перед будущим прибавился настойчивый вопрос – зачем я все-таки это делаю? Зачем мне следующая вершина? Зачем снова идти туда, где можно умереть? Если счастье – вот оно, в его голосе, в том, как он смотрит, когда думает, что я не вижу. В том, что любит…