На высоте 2 (СИ)

– Тебя это беспокоит?
– Нет. Я справлюсь. – Покачал головой. А потом спохватился. Зачем я вру? Кому? – Ну, то есть беспокоит, конечно. Но так… Приятно. Предвкушаю уже эти головняки.
– Вот и правильно. Я заметила, что некоторые ребята, когда планируют восхождения, отодвигают остальную жизнь на потом. Мне же кажется очень важным продолжать строить планы.
– Похоже, мы опять возвращаемся к спору о детерминизме? 
  
– Нет, – сморщила нос Кира. – Никакой больше философии. С меня пока хватит. Хочу ни о чем не думать, и вообще валять дурака.
– И как, получается? Не думать?
– Когда ты не спрашиваешь об этом – очень даже!
– Хорошо, – я наклонился, коснулся носом ее. Потерся щетиной о щеки. 
– Ай, перестань! Колючий.
– Кир… 
– М-м-м?
– А давай ты не будешь спешить домой.
– В каком смысле?
– Когда мы вернемся. Оставайся со мной.
– Тщщщ… – Кира мягко заткнула мне рот рукой. Чтобы что? Чтобы я не свалял дурака, предлагая то, что ей на фиг не надо? Я попытался освободиться, но она сжала ладонь сильней. – Пока не надо ничего предлагать. Ты же сам говорил, что здесь, в горах, все по-другому. Вдруг все закончится, и ты передумаешь? Вдруг я тебе за оставшийся месяц надоем хуже горькой редьки?
Все так, да… Но я почему-то не мог отогнать от себя мысль, что Кира оставляет пространство для маневра не столько мне, сколько себе. И опять меня окатила, ошпарила ревность. Крылья носа конвульсивно дрогнули. Кира протянула руку и, не сводя с меня глаз, нежно-нежно провела по моему ежику.
– Подумай. Я же… Такой себе вариант на самом деле. Вот если бы у тебя с Малюткой был ребенок…
– Да слава богу, что его нет!
– Ты не понимаешь. Если бы он был, я бы не переживала, что лишаю тебя чего-то важного. А так… – Кира пожевала губу. – В общем, давай ничего пока не будем планировать. Ты подумай, ага?
  
Глава 7
 
Гор 
Машина ползла по утреннему Катманду, рассекая липкий туман и смог. Небо было молочно-серым, и влажный воздух прилипал к коже, как тонкая марля. Вокруг, будто в замедленной съёмке, оживал город – торговцы открывали ставни, мальчишки катили вдоль обочины покосившиеся велосипеды, куда-то неспешно шли женщины в ярких сари... На одном из перекрестков образовалась пробка. Водитель лениво стряхнул пепел с сигареты и, вытянув шею, посмотрел, можно ли как-то обогнуть затор, но какой там – грузовики, рикши, автобусы, и довольно узкий проезд.
Кира отвлекалась от телефона и огляделась по сторонам.
– Все нормально, или начинать волноваться?
– Да нет, у нас есть запас времени.
Она кивнула и снова уткнулась в экран, не став ничего перепроверять. Меня и злило такое ее доверие, и радовало. Как всегда рядом с ней, я испытывал такой спектр чувств, что не мог разобраться в них сходу. 
Пока машины пытались разъехаться, я пялился в окно. Разглядывал пестрые баннеры, обещающие безопасные восхождения новичкам, и покоцанные машины. Когда мы, наконец, вырвались из затора, до закрытия гейтов оставалось чуть больше часа. 
Аэропорт встретил нас сумбуром: люди, сумки, крики, запах керосина и пряностей. Мы тащили ящики со снаряжением. И хоть основной груз – вроде кислородных баллонов – ждал нас сразу в Исламабаде, барахла у нас с Кирой хватало. Тут тоже пришлось поволноваться, потому что очередь на досмотр двигалась со скоростью умирающего якa. В зале стоял гул – какой-то ребёнок плакал, кто-то ругался с охраной, над головами гудели вентиляторы, а девица за стойкой едва шевелилась, оформляя багаж. Мне хотелось подойти и с силой её встряхнуть. 
Короче говоря, до нас очередь дошла нескоро. Часы показывали, что вот-вот должен закрыться гейт. Кира торопливо подала паспорта. Девушка за стойкой пролистала страницы, хмурясь, потом что-то шепнула мужчине в форме.
– Господин Горский, мисс Махова, – произнесла она на плохом английском, – пожалуйста, подойдите к офицеру.
Я сощурился. Не люблю я таких моментов, и когда вот так на меня смотрят, тоже не люблю…
– Проблемы? – я вскинул брови.
– Рутинная проверка, – ответила она с выученной улыбкой.
Я хотел сказать что-то еще, хотя явно было, что разговор окончен, но Кира предупреждающе сжала в руке мои пальцы. Я уже достаточно хорошо ее знал, чтобы без слов понять ее так и не озвученную просьбу не спорить. Ла-а-адно.
Нас отвели к другому окну, за которым сразу два непальца пристально изучали наши документы и список оборудования. Один в форме, другой гражданский, с усами и глазами, в которых сквозил арктический холод.
– Это ваше? — спросил первый, постукивая пальцем по списку.
– Да. Всё задекларировано.
– Для чего спутниковый терминал?
Я выпучил глаза.
– Серьезно?!
Махова ткнула меня локтем под ребра.
– Для связи в горах, конечно же, – буркнул я. Для чего, бл**ь. Да тут у каждого второго в багаже эти устройства. И эти дядьки, будучи местными, не могут не знать, на кой черт они нужны. Так к чему такие вопросы?
Офицеры переглянулись. Я почувствовал раздражение. Кира держалась спокойно, хотя я видел, как подрагивает её рука на рюкзаке.
– Господин Горский, пройдёмте, пожалуйста. Несколько уточнений.
Кира встрепенулась.
– Я с ним.
– К вам у нас нет вопросов. Простите, мисс. Только он.
От этого «только он» у меня внутри что-то щёлкнуло. Это же Перминов, да? Твою мать! Я, наверное, даже был готов к чему-то подобному. Только Кира с ее странным идеализмом могла не понимать, что ее козел бывший так просто нас не отпустит. Вопрос – что он мне приготовил. И сколько уйдет драгоценного времени, чтобы выкрутиться. Впрочем, это напрямую зависело от того, как далеко он в принципе готов был зайти. В башке тут же вспыхнул сигнальный светофор… Наперегонки понеслись мысли, что я смогу ему противопоставить при случае. Я ведь даже не особо медийный. Нет, альпинистское сообщество, конечно, за меня впишется, но… Сначала неплохо бы было выяснить, что вообще происходит.
Меня проводили в тесную комнатушку, где пахло потом, истлевшей бумагой и старым кондиционером. За столом сидел мужчина лет сорока, без знаков различия, но судя по тому, как он держался, должностью он был повыше тех, с кем мы изначально общались. 
– Присаживайтесь.
И началось говновозилово. Вопросы ни о чем, какие-то придирки на ровном месте. Минут через десять за стеной объявили посадку. Моё тело мгновенно отозвалось. Зубы стиснулись так, что за ушами хрустнуло.
– Послушайте, у вас ко мне есть вопросы? Я сейчас опоздаю на рейс! – рявкнул я.
– Как только закончится проверка, мы вас отпустим.
Серьезно?! Да чтоб им пусто было!
Еще через четверть часа мужик протянул мне паспорт. Я забрал тот, чувствуя, как по спине течёт пот, и вылетел из комнаты. Пронесся через длинный душный коридор. На бегу выхватил взглядом табло – рейс на Исламабад горел мерзким красным: Closed (закрыто).
Да твою ж мать! 
Понимая, что это бессмысленно, рванул вперед. Сквозь поток людей, через металлодетекторы, размахивая паспортом.
– Wait! (погодите) — орал я охраннику у рамки. — Please, just one minute! (пожалуйста, одну минуту)
Тот поднял руку:
– Boarding finished. (Посадка окончена)
– I know! (Я знаю) – рявкнул я, ударяя кулаками по стойке. Пальцы болели, в висках стучало. Всё внутри клокотало и мерзко вибрировало. Я стоял, задыхаясь, возмущенный этим произволом, ощущая мерзкий привкус бессилия на языке, а где-то там взлетал самолёт, который должен был нас переместить поближе к новым вершинам.
Выругавшись напоследок, я пошёл туда, куда махнул охранник – к информационной стойке. Надо было решить, что делать. Например, купить другой билет. А для этого требовалось выяснить, куда подевалась моя напарница. Неужели улетела? – мелькнула неприятная мысль. Но тут я увидел ее, сидящую на чемодане, и засмеялся. Ну, да… Куда она без меня? 
  
Завидев мое приближение, Кира вскочила и понеслась мне навстречу.