Забытый чародей. Лабиринт воспоминаний (СИ)

Мартыновна вздохнула, взвешивая что-то в уме.
- Вероника - не главная проблема. Меня больше волнует Павел и его желание наладить отношения со старшими детьми. Либо у него с головой не в порядке, либо тут дело нечисто. Люди ни с того, ни с сего не срываются с насиженного места и не возвращаются туда, где их никто не ждёт.
- Значит, ты всё решила.
- Не окончательно. Но как иначе выяснить, что неблагодарный отпрыск задумал, если он не поживёт под боком? Заодно узнаю, что за фрукт эта Ангелина. В смысле, мачеха твоя. Вдруг она - главная злодейка?
Язык чесался съязвить, что Мартыновне не хочется записывать в отрицательные персонажи сына. Вопреки всем грехам. Сын - есть сын, пусть и блудный. Но я предпочла не обострять взрывоопасную обстановку, да и Жозефина-Симона принялась ворчать в переноске.
...До ветклиники доехали быстро. Едва устроились на диванчике, нас пригласили в кабинет. Оттуда мы вышли минут через пятнадцать с каплями для глаз, таблетками и обещанными питомице витаминами. Но настроение Жозефины-Симоны не улучшилось. Она сочла, что доктор обращался не достаточно обходительно, расцветке не умилился.
- Не ной, - попросила я, выходя на улицу с зонтом наготове.
- Вызови такси, - посоветовала кошь в ответ. - Не хочу мокнуть.
- Ты и так под крышей сидишь.
- Тогда едем сразу домой. Не хочу к нудному деду.
- Подумаешь, какие мы нежные, - терпение подходило к концу. - У нас уговор. Начнешь сопротивляться, выброшу витамины в урну.
Жозефина-Симона заёрзала в переноске, но комментарий оставила при себе, уяснив, что хозяйка на взводе. Я чувствовала себя отвратительно. Мысль о поездке к Валентину Макаровичу навевала тоску, да ещё под дождём, пусть не столь сильным, как в предыдущие дни. Сказывались и домашние новости с накопившейся усталостью. Но обещание дано, а в сумке лежала газета.
Старик всё равно не отвяжется.
В подъезде четырнадцатиэтажного дома, где жил герой публикации, пахло сыростью. В коридоре печально мигала перегорающая лампочка. Поездка в лифте на предпоследний этаж позитива не добавила. Кабина дребезжала и скрипела так, что я мысленно пообещала себе пойти обратно пешком.
Питомица тоже нервничала.
- Не нравится мне тут, - подала она голос, едва мы покинули негостеприимное подъемное устройство. - Аура странная.
- О! Ты у нас теперь чувствуешь связь с космосом? - поддела я раздраженно.
- Если б ты дружила с даром, тоже б почувствовала, - не осталась в долгу вредная питомица. - Надо делать ноги.
Я закатила глаза и нажала на звонок, отчаянно надеясь, что Жозефина-Симона отпугнёт деда от продолжительных бесед. Один за другим лязгнули три замка. На пороге появился Валентин Макарович. При полном параде: седые волосы аккуратно зачесаны набок, из-под пиджака выглядывала накрахмаленная рубашка.
- Рад вас видеть, Яночка. Заходите-заходите. Сейчас чайник поставлю.
- Я на минутку. Мне ещё надо…
- Ни в коем случае! - пожилой мужчина замотал головой. - Гостей без чая отпускать не положено.
Но я достала из сумки обещанную газету.
- Извините, Валентин Макарович, ничего не выйдет, - я протянула позапрошлый номер и кивнула на переноску. - Кошку везу из ветклиники. Нам нужно домой. Таблетки пить.
Перемена произошла разительная. Выцветшие глаза, в которых только что играли искорки, помрачнели, покрылись слоем пыли. Улыбка растворилась, лицо окаменело, будто и не знало, что такое радость.
- Раз надо, так надо, - отчеканил Валентин Макарович со стариковской суровостью. - Но зайдите в квартиру на минутку. Через порог ничего не передают. Плохая примета.
- Не надо! - предостерегла Жозефина-Симона.
Но я занесла ногу, словно тянуло внутрь магнитом. Сердце застучало сильнее, по спине прошёл холодок. На память пришли и черные псы Литвинова, и странная девушка в джинсовой куртке. Я приготовилась к невообразимой жути, но ничего не произошло. Дед взял из рук газету и принялся рассыпаться в благодарностях, будто считанные секунды назад не глядел, как на предательницу.
- До свидания, Валентин Макарович, - попрощалась я, шагнув обратно в подъезд.
 
- Удачи вам, Яночка, - пожелал он вслед и поспешил закрыть дверь.
На этот раз щелкнули четыре замка, но я не стала раздумывать над желанием старика отгородиться. Припустилась вниз своим ходом, как и планировала.
- Надеюсь, теперь домой? - осведомилась кошь язвительно.
- Домой.
- На лифте было бы быстрее.
Моё терпение лопнуло.
- А на помеле ещё... - начала я раздраженно, но….
Спотыкаться было не обо что, но ноги наткнулись на препятствие. Я могла в этом поклясться. Правой рукой схватилась за перила, а левая.... Левая застряла в воздухе. Точнее, застряло транспортное средство питомицы вместе с пассажиркой. Жозефина-Симона зашипела, как самая обычная кошка, а мои пальцы сильнее вцепились в ручки переноски.
Борьба длилась несколько секунд. Или лишь мгновение. Продолжая падать, я резко вырвала питомицу из чужой невидимой хватки. Или из застывшего воздуха. Мы полетели вниз: я, пересчитывая боками и конечностями ступени, кошь, кувыркаясь внутри сумки.
- Ох, - простонала я, лежа на грязном полу и пытаясь понять, целы ли кости.
- Что это было? - сдавленно донеслось слева.
Питомица умудрилась улететь дальше, переноска валялась на боку.
- Понятия не имею, - буркнула я, медленно поднимаясь.
Оба колена и ладони саднили, правая лодыжка ныла. Сущий пустяк по сравнению с нападением невидимки. Надо убираться отсюда. Поскорее!
Я схватила кошачью сумку и, хромая, припустилась дальше. Прочь от негостеприимного дома. И нападающей нечисти. Подъездная дверь протестующе скрипнула, противясь бегству, но свежий ветер погладил пылающие от возбуждения щеки, и страх отступил. На улице, среди людей, призраки кажутся незначительными.
- Ты в порядке? - спросила я помалкивающую кошь. - Снова в ветклинику не надо?
- Не надо, - отозвалась Жозефина-Симона унылым голосом. - Но к магам обратиться не помещает. Кто-то пытался меня украсть. Может, дед этот - колдун?
- Может, - бросила я, торопливо направляясь к остановке.
Я сомневалась в причастности Валентина Макаровича к инциденту. Но сбрасывать его со счетов рано. Всё-таки заманивал в квартиру рьяно, искал повод удержать. С другой стороны, такому поведению имелось и безобидное объяснение. Герой статьи - одинокий старик, жаждущий компании.
- Погода-то наладилась, - протянула Жозефина-Симона. - Как быстро.
И правда. Я и не заметила резких перемен, контуженная магическим происшествием. Туч почти не осталось. Лишь пара рваных клочьев, да и те уносил прочь тёплый ветер. Солнечные лучи пробивались вниз, подсушивая мокрый асфальт.
- Наконец-то, - обрадовалась я.
Возвращение лета - хороший знак.
****
Ольгин телефон объявил о собственной недоступности. Мобильник Глеба Вениаминовича тоже, хотя сыщик заверял, что круглосуточно на связи. Я перелистала записную книжку в мобилке в поисках номера Алексея Даниловича. Но, посмотрев на его имя несколько секунд, передумала звонить. Два первых абонента, получив смс-ки о пропущенном звонке, обязательно свяжутся. Дома среди знакомых вещей и хмурых родственников мысли о потусторонних вещах перестали казаться срочными. Я занялась лечением питомицы и домашними делами, не думая ни о сегодняшнем происшествии, ни о завтрашнем рабочем дне.
Однако спокойного и среднестатистического вечера не получилось.
- Ты такой же бесхребетный гад, как папаша! - раздался с кухни Яськин ультразвук.
- А ты зануда! Не удивительно, что никто замуж не берет! - припечатал Ярик.
Уронив ворох белья, не донеся до стиральной машины, я ринулась на звук разборок, не понимая, что за новый катаклизм приключился. Близнецы и раньше ругались, но прежде на личности не переходили и по больным местам не ударяли. Вбежав на кухню, я застала брата и сестру, стоящих напротив друг друга с порозовевшими щеками. Ох, хорошо, что маман ушла по магазинам, чтобы развеяться!