Невыносимое счастье опера Волкова (СИ)

Конфетка: "Кстати, о поцелуях. Как тебе мой подарок?". 
Дьявол: "Мне? Да никак. А вот преступники несказанно рады, что наручники с розовой опушкой. Все как один тебе из камеры машут и привет передают. В следующий раз просят вместо дубинок, использовать кожаные плетки. Не найдется такой?". 
Конфетка: "Вообще-то эти вещи созданы для других целей, мужлан ты несообразительный". 
Дьявол: "Покажешь, для каких? Требую мастер-класс. Очевидно, ты в этом деле профессионал, Кулагина". 
Конфетка: "Вынуждена отказаться от такого заманчивого предложения, но могу поискать для тебя пособие в интернете по правильному использованию". 
Дьявол: “А если я разрешу напялить это розовое безобразие на мои запястья?” 
Уф! Да что за дела-то такие? Прикладываю ладонь к щеке. Почему они у меня снова смущенно розовеют? Почему это происходит исключительно с подачи Волкова и как это контролировать? Не нравится мне мысль, что кто-то способен вогнать меня в краску! До прилета сюда я думала, что вообще эта функция в моем организме атрофировалась. 
Конфетка: “А табельное оружие ты хранишь дома?” 
Дьявол: “Оу, все горячее и горячее. Будем играть в преступника и полицейского?” 
Конфетка: “Не обольщайтесь, Виктор, просто это идеальная возможность навсегда избавить себя от ваших похабных предложений”. 
Дьявол: “Ну, куда мне до вашего Ларина, Антонина. Еще не тошнит от его занудства?” 
Знает про наши завтраки? Неужели Ларин рассказал? 
Конфетка: “Ревнуешь?”. 
Отправляю и вздрагиваю. Телефон резко начинает вибрировать. Входящий звонок от того самого Ларина. Очень надеюсь, что он сейчас не в одном кабинете с Волковым сидит, я и так себя падшей женщиной чувствую. Кофе пью с одним, похабщину посылаю другому. Докатилась, блин! 
– Слушаю. 
– Нина? Привет еще раз. 
– Привет, Лёнь. Что, всех преступников поймали? – понижая голос, – спасибо! – киваю Ру, протянувшей мне кружку с горячим чаем. 
– Всех-всех. Слушай, я на пару минут вырвался, чтобы позвонить. Спросить хотел, какие планы на сегодняшний вечер? 
– М-м, да вроде бы никаких. 
– Отлично! Раз уж завтрак наш сорвался, хочу пригласить тебя на ужин. Мне тут классный французский ресторан посоветовали. Повара – Боги, говорят. 
Эм. Подвисаю на мгновение. На ум сразу своя версия “кофе с продолжением” приходит, и Ларин капельку теряет рейтинг в моих глазах. Как все шаблонно, однако. Мужик он и есть мужик. Кстати, на “продолжение” с ним я точно не настроена сегодня. 
– Французский ресторан, говоришь? Просто уточню. Это свидание? 
– Я никак не привыкну к твоей прямолинейности, Антонина, – неловко посмеивается в трубку Ларин, растерявшись от такого вопроса в лоб. – Почему бы и нет? Но если не хочешь, давай назовем это дружескими посиделками, – звучит примирительно. 
Ру стреляет в меня своими внимательными глазками, хмурится. Морщит, почесывая задумчиво нос и отворачивается, продолжая раскопки в стопке бумаг. Делает вид бурной деятельности, но сдается мне, что ушки ее слушают. Слишком внимательно слушают. Наверняка потом передаст информацию любимому дядюшке. Ну, а что? Почему бы, собственно, и… да. 
– Где и во сколько встречаемся? 
– В семь? Я могу за тобой заехать. 
– Нет, лучше скинь мне адрес, я приеду сама. 
– Ох, уж эти самостоятельные женщины, – посмеивается мужчина. – Или не хочешь, чтобы “сосед” узнал? Значит, все-таки что-то было между вами? 
– Какая разница? – напряженно улыбаюсь. – Мы едем на свидание или нет? 
– Разумеется. Тогда геолокацию скину смс-кой. До вечера? 
– До вечера, Лёнь. 
Сбрасываю вызов, ответа от Волкова так и не пришло. Откладываю телефон, втягивая носом ароматный дымок, вьющийся от кружки с чаем. Снова ловлю на себе взгляд Ру. Не выдерживаю, киваю: 
– Спрашивай уже. 
– Это дядя Леня звонил, да? Тот который у Чипа на дне варенья был? 
– Угу. 
– М-м, вы… будете встречаться? 
– В каком смысле? 
– Ну, как мальчик и девочка. Гулять там, обниматься, целоваться. Я знаю, что после свидания начинают встречаться. Вот только не знаю, после какого… хм. Это у вас первое свидание? Или второе? Или уже третье? А вы потом еще и поженитесь, что ли? У-у, Чипу это не понравится… 
 
– О-о, тормози, ребенок! – смеюсь, делая глоток из кружки. – Ну, во-первых, мы просто поужинаем в ресторане. Во-вторых, первый раз, и не обязательно после совместного ужина надо целоваться, обниматься и встречаться. И в-третьих, Чипу не слова! 
– М… 
– Я серьезно, Ру! А то очень сильно обижусь! 
Девчонка сквасила мордашку. Плечики поникли, но послушно кивнула. Закрыла рот на замок и выбросила ключик, губешки свои поджав. Вот и хорошо. Вот и ладненько. Не хватало еще чтобы вездесущий Чип нос в мою личную жизнь совать начал. 
Виктор 
Ревную ли я? Хороший вопрос. Всю неделю над ним думаю, до сих пор ответа нет. Но то, что Кулагина бегает на завтраки с Лариным, меня определенно сильно эмоционально выкашивает. Буквально зверею, когда этот петух залетный в очередной раз опаздывает в отдел. Заваливается с мерзким, довольным оскалом. Зверею, потому что знаю, кто и даже где его задержал. Стереть сразу хочется. Настроение хорошее с его рожи. 
Самое поганое, что узнал я про эти совместные их завтраки случайно. Ларин болтанул, не успев отфильтровать, а потом уже на попятную идти было поздно и стремно. Приосанился, грудь колесом и прямо мне в лицо бросил, как подачку, мол: 
– Ты же не против, да, Волк? 
Увы. Я был против и прямо ему об этом сказал. Но только ему на мое мнение было глубоко насрать. А у меня, к сожалению, не было ни одного рычага давления ни на Ларина, ни на Кулагину. 
Я до сих пор плохо понимал, на хрена я строчу этой бестии смс? Давно пор было бросить это дело, а еще лучше вообще не начинать. Но на следующее после дня рождения утро я тупо не удержался. Черканул ей глупое, шаблонное: 
"С добрым утром, конфетка" . 
Следом улетело: 
"Как спалось?". 
Клянусь, ни грамма злого умысла или сарказма. Но в ответ мне прилетело так, что выстрел в висок из травмата был бы менее болезненным. Зацепились. Пошло-поехало. 
Сколько раз я психовал и удалял ее номер! Не вышло. Он, блть, оказывается, отпечатался в мозгу. Сколько раз я собирался кидануть эту стерву в черный список. Час. Максимум на сколько хватило моего терпения. Я, мать его, слишком отходчивый. Всегда я шел на уступки первый. Всегда я оттаивал первый. Мириться шел. Компромисс искал. Я вообще долго зла держать не умею. Не в моей это натуре. Но тут моя мягкотелость явно шла мне во вред. Настолько, что, по итогу от понимания, что эта коза флиртует и кусается со мной целыми днями в сообщениях и параллельно гоняет кофе с Лариным, все нутро выворачивало. 
Поэтому да. На ее сообщение я так и не ответил. Да и отдел сегодня на ушах стоял. Мы наконец-то вышли на банду, которая массово занималась угонами тачек и их перепродажей. Неделю их “вели” с Германом. Сегодня повязали почти всех. Двое успели смотаться. Шумилов зверствовал. Герыч психовал, считая, что это его упущение. А Ларин в облаках витал целый день, разве что звезды в глазах не сияли. У одного Рыбкина все было прекрасно. 
Короче, тяжелая выдалась неделька. Боевая. Все работали до отвала и посинения, так что сегодня с отдела смотались пораньше. Уже в начале шестого я был на парковке. Распрощался с Герычем, который, убитый горем, погнал в бар, и пошел к своей тачке. 
– Вить, подожди! 
Оборачиваюсь на голос. 
– Инга? 
Столярова пропускает машину и перебегает дорогу. Для галочки заценил ее как всегда неотразимый вид в темно-синей прокурорской форме. Женщины в форме – это чистый эндорфин. Да и вообще, улыбается, ногами на каблуках перебирает, вся такая счастливая, как будто и не было ни хрена. В этом явно какой-то подвох.