Ходок-4. Война (СИ)
Умом женщина понимала, что дёрнувшаяся от ее слов, как от удара, кроха не причём, и что выдавать своих нельзя ни в коем случае — это было краеугольным камнем Цитадели. Но вот сердцу не прикажешь. Оно нет-нет да и подсказывало наиболее простой и очевидный выход.
— Больно мне надо твои извинения! Страшило! — сплюнула Анька под ноги и впрямь не слишком симпатичной лекарше, ухватила ношу и поволокла бадью прочь.
Несмотря на гневную отповедь, на душе стало гадко и горько. Давным-давно Гюрза пообещала себе больше не плакать. Упрямо стиснув губы, девчонка обиходовала одну раненную за другой: раздевала, протирала раны, одевала и переходила дальше.
На заставившие бы дрогнуть даже зрелого человека увечья она не обращала внимания. Как сомнамбула, девчонка делала свою работу, не давая волю эмоциям. Так она возилась почти час, пока не подошла к совсем молоденькой валькирии.
Лет пятнадцати- шестнадцати отроду девушка лежала на войлочной подстилке и бредила. Ее правая половина тела была обожжена. Глаз вытек, волосы сгорели. Несчастную кое-как обрили, но пакля волос местами вытарчивала из под бинтов. От когда-то симпатичной, а ныне жалкой, жертвы войны распространялся слегка сладковатый запах гниения. В общем, зрелище было не для слабонервных.
Собравшись с духом, Ан цепкими пальцами острожно коснулась перевязки. Ей нужно было размотать налипшую ткань, протереть ожоги и заменить бинты на новые. Едва девушка дотронулась до пострадавшей, как та вздрогнула.
Выпаленное температурой бельмо и утратившие осознанность око уставились на Аньку. Болезная явно лицезрела видимое только ей. Растрескавшийся губы бедняжки раскрылись и зашептали:
— Мама…мамочка… ты..? Мне… больно…
И все бы хорошо, вот только Гюрзе было известно, что перед ней такая же сирота. Ни кола, ни двора, одни воспоминания. Раненая хотела ещё что-то сказать, но внезапно легонько дёрнулась и заклякла. Ее уцелевший зрачок остекленел, а на устах навсегда замерла щербатая, походившая на оскал, но Анька точно знала, что радостная, улыбка.
Хотелось разреветься. Слёзы душили девчушку, а в груди нарастал пожар. Она впала в какую-то прострацию и ринулась вон из госпиталя. Беглянка и не заметила, как вскрикнула наблюдавшая за ней пожилая женщина с культями вместо рук, и как на этот шум вскочила прикорнувшая на свободной койке Хела.
Ан выскочила наружу и огляделась по сторонам. Повсюду ее окружали стены и лишь небо оставалось свободным. Накопленная за долгие годы боль резанула грудь и нашла выход в истошном вопле. Постепенно девчушку окутало золотое сияние и на выметнувшуюся из лечебницы охотницу яростно зашипел уже небольшой дракон.
— Асссшшшш….- когтистая лапа отбросила прочь попытавшуюся остановить воспитанницу женщину, а затем могучий зверь взлетел вверх.
Недавно восстановленная защитная формация не помешала Гюрзе, признала ее за свою.
— Стой, остановись, дуреха! — орала ей в след приемная мать, но Ан не прислушалась к ней. Она истошно махала крыльями, ведь силы были не безграничны. Площадь и Цитадель быстро уменьшились в размере, а приятная синева заполонила взор.
С небес девчонка взглянула вниз: на земле, за пределами крепости, суетились враги. Именно туда драконица и понеслась сквозь облака. Нет, Ан не желала победить, она хотела погибнуть в бою, чтобы не видеть упреков в глазах людей, не ощущать себя виноватой и не нести на своих детских плечах непосильный груз отвественности за чужие жизни.
Ходок-4 Война
Глава 23. Бегство
Скрыться от мира легко, труднее всего спрятаться от себя.
Слай Книга Бытия
Наспех сооружённый госпиталь не вмещал всех нуждавшихся. Под лечебницу приспособили тот самый плац, на котором прежде проходило финальное испытание наиболее талантливых учениц.
Дело заключалось в том, что площадь располагалась по центру Цитадели. До сюда не долетали отголоски битвы и ее материальные отображения: магические фугасы, обрывки заклинаний и иные негативные эманации чуждой волшбы.
Кроме того, место было удобным для быстрой перестройки. Валькирии лишь поставили по краям тяжёлые столбы, да натянули по меж них брезент от непогоды, а ещё растянули по бокам мешковину.
Холодов не предвиделось, но на случай заморозков внутрь затащили парочку старых дизельных генераторов, к которым планировали, если что, подключить чугунные батареи.
В родном полисе Анька не вникала в премудрости доступной волей богини техники. Не заинтересовалась железками она и сейчас. Даже больно стукнувшись об металлическую чушку ногой, девчонка лишь сменила курс. Главное для неё было не расплескать горячую воду из громадного таза, который она тащила в своих тонких, но сильных руках.
Младших учениц к сражению не допустили. Для них нашли менее опасное применение. Девочки от пяти до тринадцати лет помогали престарелым валькириям лечить раненных. Целительниц среди представительниц ордена было немного, потому на подмогу им и направили наиболее бесполезный контингент: старух и детей.
Аня волокла, наверное, пятидесяти килограммовую бадью легко, сказывались адские тренировки и пробужденный тотем. Со слов наставницы девочка знала, что по неизвестным причинам ей достался зверь одного из сильнейших родов Империи. Ей даже показывали письмо главы знатной фамилии, но она и читать не стала.
С одобрения Инги Пустоты было проведено скрупулёзное расследование гибели близких малышки. Из воспоминаний тогда ещё совсем крохи вычислили примерную дислокацию произошедших событий. А после поисков в том регионе обнаружили несколько полуистлевших костяков. В женском адептки смерти признали мать девочки. Один из мужских, по всей видимости, принадлежал отчиму.
Установили и личности убийц. Вот только карать было уже некого. Двое ушкуйников погибли от рук Олега. Их тела также нашли на месте схватки. Третий же, Гера по кличке Блин, странным образом сгинул в поиске, причём не самым лучшим образом. Кончина убийцы очень походила на отложенное действие посмертного проклятия.
Имя заказчика тоже не осталось секретом — отследили почтовую отправку предполагаемого татя. Организатором преступления оказался Игорь Старицкий. Спросить с боярина было нельзя. Велград отделяла от остального мира непроницаемая пелена. Вот Анька и вкалывала, как проклятая, чтобы набрать силу, проломить барьер и наказать убивцу. Еще она мечтала отыскать брата.
Подобное рвение приветствовалось. Большинство воительниц до недавнего времени жалели девчонку и морально подбадривали ее, чтобы поддержать хоть как-то. Однако недавно благостное отношение изменилось. С тех самых пор, как прищелица указала на нее и потребовала выдать.
Как говорится, земля слухами полнится. Если настоятельница, старшие сёстры и Хела держали язык за зубами, то вот наставницы побеждённых конкуренток за прошедшую седмицу успели разболтать об данном факте всем, кому не лень.
Поначалу не происходило ничего страшного. Но по мере того, как росло количество жертв нападения и заполнялся широченный лазарет, девочка чувствовала, как меняется обращение окружающих к ней.
До ненависти дело пока не дошло, но вот осуждение жгло спину. За нелюдимость и скрытный характер ее прозвали Гюрзой. Имя она сократила сама. Уж слишком милозвучно и нежно звучало привычное — Аня. Куда лучше подходило сокращённое Ан. Оно напоминало звук вонзившегося в мишень копья или тяжелого арбалетного болта.