Бойня титанов

Такое положение дел власти Красной планеты обтекаемо классифицировали как «информационную перемаршрутизацию в обход не поддающихся определению фактически существующих параметров». Или, проще говоря, ложь.
Вследствие этого стать свидетелями ожесточенной борьбы, предшествующей альянсу Легио, дозволялось лишь немногим лицам, не принадлежащим к жречеству Механикума. Ими и были экипажи титанов.
Принцепсы и модераты, стоявшие ближе к человечеству, чем жрецы, воспринимали это как праздник. Принцепсы в первую очередь принадлежали к военному ордену, а потому обменивались историями о выдающихся победах и экспедициях, повторяемыми для всех желающих специальными кибербардами.
Эша Ани Могана входила в состав делегации, и Терент Харртек впервые увидел ее в Момент Обмена перед праздничным ужином. Он заметил ее в то самое мгновение, когда Эша ступила в зал. Среди трех десятков принцепсов Легио Солария она стояла, словно горящая свеча в темноте. Ее движения, сдержанные и грациозные, напоминали о хищниках высшего порядка; ее убийственная мощь, таившаяся под внешней медлительностью, могла — Терент понимал это, поскольку и сам был убийцей, — проявиться в любое мгновение. Ее улыбка скрывала блеск клыков. Такая женщина, как она, способна неожиданно призвать смерть на твою голову. Она заинтересовала его. И мгновенно пленила.
Во время Момента Обмена все присутствующие могли говорить с кем угодно, тогда как техновладыки Легио публично зачитывали друг другу свои первые требования. Закрытые обсуждения начинались чуть позже. Жрецы демонстрировали свою искренность, а сопутствующий ритуал знакомства, как предполагалось, должен был сблизить легионы.
В самом начале возникла неловкая пауза. Ловчие Смерти подозрительно посматривали на гостей. Имперские Охотники провоцировали их загадочными улыбками.
Харртек оказался самым смелым. Нарушив оцепенение, он подошел к Эше.
— Ты Эша Ани Могана, — заявил он.
И отсалютовал ей по всей форме, сложив руки на груди в знаке аквилы. Она ответила снисходительной улыбкой и вместо аналогичного приветствия щелкнула каблуками.
— Да, это я. Принцепс «Бестиа Эст», — сказала она.
— «Зверь есмь», — перевел Терент Харртек с высокого готика на общеупотребительный язык. — Ты не зверь. Ты больше похожа на охотницу.
— Потому что я и есть охотница, — ответила Эша и открыто улыбнулась. — Да и все мы тоже. — В ее улыбке проявился намек на флирт и насмешку. — Мы ведь Имперские Охотники.
Стоящие рядом с ней женщины засмеялись.
— Какого класса твой титан? — спросил Терент.
Ее брови слегка приподнялись, и на лбу прорезались морщинки.
— Прекрасное знакомство, — усмехнулась она. — Я слышала, что командиры твоего Легио никогда не запоминают имен своих модератов, но считала, что принцепс мог бы объявить свое имя в разговоре с другим командиром.
Харртек напрягся. Ситуация развивалась совсем не так, как он планировал. Легио Вульпа действовал прямолинейно: определить цель, атаковать и уничтожить. Эша ушла в сторону от намеченного разговора, как струйка орудийного дыма, унесенная ветром. Он даже обрадовался, когда подошли остальные и начались взаимные представления. Кто-то из принцепсов клялся поддерживать будущих союзников, другие просто бахвалились своей отвагой. Очень скоро комната заполнилась гулом человеческих и машинных голосов, скрывшим замешательство Харртека.
— Прошу прощения, — не без труда произнес он. — Я Терент Харртек, принцепс «Нунцио Долорес».
— «Вестник скорби»… — На лице Эши снова вспыхнула неуловимая улыбка, — И ты оправдываешь имя своего титана?
Его лицо посуровело.
— Так говорят мои враги за мгновение до смерти.
— Как впечатляюще. — Она оглянулась по сторонам, забавляясь происходящим. Гости вели себя более свободно, чем хозяева, но уже были заметны ростки зарождающейся дружбы. Линии зеленых и темно-красных мундиров постепенно смешивались — два рода частиц, притягиваемых по законам социальной физики. — Как и этот зал. Он красив, но несколько грубоват в своем убранстве. Каждому свое, как я полагаю.
 
— Это всего лишь полевая база, — сказал Харртек.
Охотница кивнула.
— Она грандиознее нашей основной крепости. Но мы ведь легки на подъем, мы повинуемся ветру. — Эша опять улыбнулась, а он не до конца был уверен, что женщина шутит. — Как я слышала, ваш Легио внушает страх. — Новая улыбка. — Так это правда?
— Что?
— То, что вы не запоминаете имен членов экипажа?
Он кивнул:
— Правда. Для управления титаном требуются благородные люди. Смелость, преданность, решительность — вот качества, необходимые для каждого члена экипажа нашего легиона. И от нас, принцепсов, требуют всего этого еще в большей степени, чем от тех, кем мы командуем. Мы — разум богомашины. А модераты всего лишь детали в двигателе. Они ниже нас.
— Ты говоришь о них, словно о сервиторах.
— Сервиторы лишены собственной воли. Модераты понимают наш кодекс — они тоже подчиняются ему. Из их рядов мы растим новых принцепсов. И они еще усерднее сражаются, чтобы в награду получить право командовать самим. День, когда они сбрасывают маску и вступают в наши рады, — день великого торжества.
— А ты тоже когда-то был модератом?
— Да, как и любой принцепс. А ты?
— Конечно.
— Конечно, — эхом откликнулся он. — Тогда ответь, будучи модератом, ты навязывала свою точку зрения принцепсу? Оспаривала его приказы? Поступала по-своему?
— Ее приказы, — поправила Эша.
— Ее, его... Не суть важно. — Он пожал плечами. — Важна лишь твердость характера. Привязанность не играет роли. Личные связи только мешают. Я же не завожу дружбу со своим пистолетом. Быть модератом — значит быть частицей богомашины, но быть принцепсом означает быть ею. Шанса получить командование достаточно для моих людей. Больше им ничего не нужно.
— Интересная концепция, — произнесла она. — А как же блок мыслеуправления? Объединяясь с машиной, разве ты не затрагиваешь их разумы?
— Но ведь это обусловлено принципом работы, — сказал он, позволяя и себе проявить оттенок снисходительности.
— В таком случае ты должен хоть что-то знать о своем экипаже.
— Ничего подобного, — возразил он. — Мы проходим суровую тренировку, чтобы отсеивать все посторонние мысли. Позволена лишь активность, способствующая успешному ведению войны. Ты испытываешь машинный транс?
— Да.
— Но не в такой степени, как мы, — заявил он. — Наша ментальная техника очищает его. Мы достигаем непревзойденного единства. При подключении к интерфейсу мы добиваемся более тесного союза с титаном, чем принцепсы других Легио. Если бы не это, любые личные чувства — зависть, страсть, сомнения, испытываемые людьми, — отравляли бы благословение психомеханического единства и машина бы страдала. Пострадала бы и выполняемая миссия. Отделив человеческие чувства, мы избавляемся от слабостей плоти. Мы впитываем всю ярость богомашины и разим врага без сомнений и сожалений.
Он говорил с лихорадочной убежденностью техножреца Легио и этим вызвал смех Эши. Харртек разозлился.
— Вы относитесь к этому слишком легкомысленно! Отвергая человеческую природу, мы становимся единым целым с машиной. Ты можешь сказать о себе то же самое?
— Прости, — извинилась она. — Я оскорбляю твою честь, хотя и не намеренно. Дело в том, что наши подходы сильно отличаются. Более того, наши методы полностью противоположны. — Она взяла с подноса бокал искристого вина и пригубила его. — Мы с командой досконально знаем друг друга. Ничего не скрываем, делимся всем. И поэтому не испытываем трудности при объединении разумов. Мы не в состоянии удивить друг друга, поскольку все друг о друге знаем. Мы знаем свои сильные и слабые стороны, знаем вероятные реакции. Мы живем вместе и вместе охотимся. Связи между нами облегчают боль разъединения с машиной в промежутках между боями.
 
— Я слышал, вы и спите друг с другом, — с издевкой бросил Терент.
— Да, — подтвердила она, взглянув ему в глаза. — Человеческое тело имеет свои потребности. Как я говорила, мы делимся всем.