Нас не простят (СИ)

— А как на это отреагировал Фархат?
— Недоволен, но что он сделает? — пожал плечами Дамир. — Его люди не смогли к нам пробраться сюда, и пока их не замело вернулись в город.
— А Рита?
— Рита? — посмотрел он на меня.
— Да. Как твоя жена отреагировала на то, что эту ночь мы проведём в домике на заснеженной турбазе наедине?
— А как она к этому может отнестись? — изогнул одну бровь Дамир. — Как и положено — всё поняла. Ведь застрять здесь — это не наш выбор.
  
— Ты ей так и сказал? — спросила я.
— Да.
— И запомни эти слова, пожалуйста.
— Для чего? — нахмурился он.
— Будешь Рите их повторять, когда она снова наедет на меня в приступе ревности, — ответила я.
— Она часто ревновала и высказывала тебе?
— Бывало, — ответила я. — Даже в кладовке один раз закрыть пыталась. Помнишь, в тот день, когда я вышла к вам из подсобного помещения с банкой солений.
— Ага, — отозвался мужчина. — Помню. Ты ещё сказала, что принесла огурцы, а сама помидоры держала в руках.
— Нет, наоборот, — поправила я его. — Несла томаты, а сказала огурцы.
— Нет, сказала огурцы. А несла помидоры. Я точно помню.
— Да ничего ты не помнишь, прокурор, — уставилась я на него. — Я несла огурцы!
— Вот упрямая, а! — сказал он и беззлобно рассмеялся.
Ого, Дамир умеет смеяться? Прямо как человек? И даже нормальный?
Сегодня для меня открылась Америка. Я почти Колумб.
— Теперь повод для ревности будет и в мою сторону. Карим.
— Да, Карим, — повторил как-то натянуто Дамир имя брата.
— Ты всё ещё не рад этому браку?
— А ты? — ответил вопросом на вопрос он.
— Я — нет, — сказала я. — Меня не спрашивали, впрочем. — А ты тоже не рад?
— Давай не будем о плохом, — попросил Дамир, проигнорировав мой вопрос. — Лучше выпьем ещё немного вина, и спать.
Мы болтали ещё с полчаса точно, пока почти не уговорили всю бутылку вина. Говорить с ним было так легко, словно он мой друг и я знаю его уже давно. Приятные открытия, и даже неожиданно приятная компания на этот вечер. Жаль, только когда дорогу очистят нам придётся вернуться в нашу холодную реальность.
— Так, Камилла, хватит хохотать, и поднимайся, — сказал Дамир мне, забрав недопитый бокал вина из моих рук. — Напоил тебя случайно, тебе уже хватит.
Он поставил бокал на стол. Я ухватилась за его руку, и Дамир дернул меня на себя. Я не устояла на ногах — о да, вино в голову мне ударило ещё как! — и просто свалилась ему в руки.
— Ой, — опять глупо хихикнула я, залипая в его синие нереальные глаза. — Нереально синие глаза…
— Что? — спросил он, впрочем не торопясь выпускать меня.
Его руки так и остались крепко обнимать мою талию даже когда я перестала пытаться не грациозно завалиться.
Ой. Я невинно захлопала глазами.
— Я вслух сказала это? Извини.
— Мне тоже нравится смотреть в твои глаза, — неожиданно заявил он, опуская взгляд на мои губы.
Меня начинало колошматить снова от его близости, интимности момента, осознания, что мы в доме совсем одни, от его взгляда, касаний, запаха. И от этого желания, которое я ловила в воздухе. Дамир хотел меня поцеловать.
Пока я раздумывала, что мне со всем этим делать, он опустил голову ниже и приник к моим губам.
Меня словно пробило стрелой. Я замерла и вытянулась в струну, глотая эти новые для себя ощущения. Сопротивляться мне в голову не пришло. Я поняла, что уже давно этого хотел не один только Дамир — я хотела тоже.
Я позволила ему ласкать свои губы, скользить по ним своими, слегка покусывать и проводить по контуру горячим кончиком языка. Меня кидало в такую крупную дрожь, когда он снова и снова эротично проводил кончиком языка то по нижней, то по верхней губе, что я не могла с собой совладать и тихонько постанывала от удовольствия, от острых эмоций первого такого поцелуя — поцелуя взрослого, искушённого, горячего мужчины.
Внезапно поцелуй был разорван самим Дамиром. Он прижался лбом к моему лбу и тяжело дышал. Пальцы его ещё сильнее стиснули мою талию.
— Иди спать, Камилла.
— Но…
— Иди спать, я сказал.
Он резко отпустил меня и взялся за своё пальто. Накинул его на плечи и вышел на мороз, впустив холод в гостиную.
  
Глава 16
 
Дамир
Походил немного по окрестности домика и вернулся — холодно жутко. Поднялся к себе и, не включая света, отправился в ванную. Теперь уже мне хотелось принять ванну и успокоиться заодно. Камиллы по дороге в спальни нигде видно не было — наверное, спать уже легла. И к лучшему, а то мы эту ночь не переживём достойно…
Поцелуи девочки так и горели на моих губах. Нельзя было их брать, так наслаждаться ими, её запахом но я не сдержался. Вся моя хвалёная выдержка рядом с ней летит к чёртвой бабушке… Пришлось шлёпать в кровать в одних боксерах — все остальное осталось на вешалках, для сна костюм всё-таки не подходит.
Дошёл до постели и лёг под одеяло. Тут же наткнулся на голое тело.
Голое?
Поводил ещё рукой — ну да, женское обнажённое тело…
Что-то я вообще ничего не понял.
Тело завозилось и резко село на кровати. Я включил ночник на тумбочке у кровати и передо мной оказалась испуганная сонная Камилла. И действительно голая.
Она не сразу сообразила прикрыться, а я даже и не собирался отворачиваться.
Бл…дь. И как теперь забыть то, что я случайно увидел? Какое роскошное тело… Обнажённая грудь так красиво вздымается от того, что она с перепугу дышит тяжело. Взгляд ухватил и линию бедра — трусиков на ней тоже не было. Я нахмурился. Что это вообще за нахрен? Если ещё хоть немного посмотрю на неё — свихнусь окончательно.
— Ты что тут делаешь? — спросил я.
— Но это же моя спальня, — пролепетала она, закрывая грудь простыней и стремительно краснея. Поздно, девочка. Теперь я только и могу, что думать о твоих красивых сиськах, и вижу их даже через простынь — у себя в голове. — Что ТЫ тут делаешь? С ума сошёл?
— Нет, — настоял я. — Спальня моя — пиджак на стуле висит здесь с вечера. Ты перепутала комнаты и легла спать в моей кровати.
— А… — она осмотрелась и на её лице появилось понимание. — Прости, я… Кажется, действительно перепутала. Комнаты одинаковые почти.
— А голая почему? — спросил я. — Ты всегда так спишь? Любишь свободу и всё такое?
— Всю одежду постирала, — ответила она.
— И трусы?
— И трусы… А что?
Меня против воли разобрал смех. Ситуация та ещё.
— Ладно, я пойду к тебе спать. Оставайся уж тут. Извини, что разбудил. — Ладно… А ты никому не говори только, что видел меня… Такой.
— С постиранными трусами?
— …Да.
— Ты крайне вовремя постирала единственные трусы, Камилла.
— Я хотела утром чистые надеть.
— Похвально, — рассмеялся я снова. — Гигиена — это очень важно. Хорошо, что я не решил сделать тоже самое, и не пришёл к тебе под бочок без трусов.
Меня совсем разобрал смех. Камилла тоже подавила улыбку. Хотя, если бы я лёг к ней без трусов — Камилла больше не была бы девственницей. Я бы не удержался и взял её. Соблазн очень высок, моей выдержки просто не хватает уже.
Когда я почти сделал шаг к двери, Камилла зашевелилась на кровати и случайно оголила своё красивое бедро…
— Бл…дь, — процедил я сквозь зубы, понимая, что мои краны срывает…
— Что? — уставилась она на меня.
Камилла
Дамир смотрел на меня несколько секунд, а потом сорвался с места и направился прямо ко мне. Неосознанно я попыталась отступить от него, но он поймал меня. Отнял простынь и отбросил её в сторону. Я в ужасе застыла перед ним как есть — абсолютно нагая. Что он такое творит? Попыталась прикрыться руками, но Дамир просто сжал оба мои запястья и развел мои руки в стороны, чтобы я не мешала ему разглядывать себя. Его взгляд стал таким тёмным, жадным и голодным, что я испугалась. Потянула свои руки, но не тут-то было — Дамир не даст мне и дёрнуться с места. А самое странное, что мне нравилось то, как он смотрит на меня, на мою грудь, бёдра… Это было неправильно, запретно, и меня от этого пробивала дрожь. Кожа вмиг покрылась мурашками, а соски стали твёрдыми и заострились так резко, что я даже ощутила, как это произошло.