Измена. Брачное агентство попаданки (СИ)

Генри улыбнулся своим мыслям, покачивая головой. Адриан с надеждой спросил, даже затаив дыхание:
– Значит, она больше тебя не интересует?
– Наоборот, – хищно сверкнул глазами Генри.
Какое-то время Адриан и Генри сидели друг напротив друга. Вокруг шумели другие посетители таверны, слышались голоса, развеселый смех. А здесь царило тяжелое молчание. Казалось, оба превратились в каменные изваяния. Только огонек свечи между ними подрагивал, да изредка соскальзывала по боку свечи тяжелая капелька горячего воска. Наконец Генри тяжело вздохнул, первым нарушив молчание:
  
– Я знаю, ты сомневаешься, можешь ли мне верить. Но я сказал это не для того, чтобы ты сбежал от Дженни, как от странной зверушки из другого мира.
– Для чего же тогда? – с подозрением прищурился Адриан.
Только сейчас он заметил в руках Генри засохший цветок. Похоже, именно такие росли в саду у Роджера Дигби? Генри покрутил его в пальцах, глядя на хрупкие сморщившиеся лепестки.
– Представь, что волей магии тебя перенесло в другой мир, – он задумчиво понизил голос. – Ты больше никогда не увидишь не то, что никого из своих друзей. Даже никого из знакомых. У тебя не осталось ничего от прошлой жизни. Даже какой-нибудь безделушки. А ты сам оказался, скажем, среди дикарей, которые ходят в шкурах и орудуют каменными топорами.
Генри усмехнулся, а Адриан уставился на него во все глаза.
– При чем тут дикари?
Генри тихо рассмеялся.
– Я боевой маг, Адриан. Я многое изучал в плане магии, – сказал он, откладывая цветок на стол и потягиваясь, как сытый кот. – И о попаданках читал. Я так понимаю, что Дженни из мира, в котором ученые достигли того, о чем у нас, здесь и сейчас, даже не задумываются. Она жила в мире, по сравнению с которым мы все те же дикари.
– Вот как… – только и смог проронить Адриан.
– Подумай, каково ей здесь, – помрачнел Генри, глядя ему в глаза. – Страшно, непонятно. Начинать все с нуля, не знать, кому верить. А теперь представь, что с ней будет, если ты дашь ей надежду, а потом разобьешь ей сердце. Поиграешься, а потом оставишь, найдя себе новую любовницу. Дженни останется одна в этом мире. В чужом мире.
– Я этого не сделаю! – порывисто заявил Адриан, хлопнув ладонью по столу.
– Надеюсь на это. А еще больше надеюсь, что наша птичка все-таки вернется в родную золотую клетку. Ко мне, – промурлыкал Генри, и в глазах мелькнул лукавый огонек. – Я знаю, что позабочусь о Дженни. Приму ее странности из другого мира, постараюсь понять и попытаюсь помочь ей, чтобы она проще освоилась здесь. И не оставлю. Можешь ли ты сказать то же самое? Подумай об этом.
Генри встал из-за стола. Адриан остался в одиночестве. Напоминанием о разговоре перед ним лежал засохший цветок. Кончики пальцев сами собой потянулись к красным лепесткам. Таким же, как платье Дженни в тот вечер. Она так пламенно обвинила Адриана тогда во лжи… но сама так и не открыла свой секрет.
***
Я как раз вышла за водой к колодцу, когда услышала лошадиное ржание. Фиона крутилась рядом со мной. По траве порхала большая бабочка – павлиний глаз. Моя малышка с восторгом бегала за ней, заливисто смеясь, когда та порхала совсем близко. Но услышав, что у нас гости, Фиона побежала к калитке.
Я поспешила следом. После того, как нехорошо мы расстались с Генри на званом вечере у Дигби, мне было немного по себе. Иногда, ночью, поправляя малышке одеяло, я чувствовала, как тоскливо сжимается у меня сердце. Ведь Генри мог отобрать ее. Попросту, скажем, украсть! А если бы я начала бороться и пытаться вернуть Фиону, он рассказал бы всем, что я попаданка. Вряд ли в таком случае кто-то стал бы помогать мне вернуть ребенка. Который, по сути, не мой. Вот только сердцем я уже привязалась к этой девчушке, как к родной!
К счастью, никто из мужчин ко мне не заявлялся. Ни Генри, ни Адриан после той ссоры… Ой! Вспомни заразу, появится сразу! Адриан спрыгнул с коня, и я сразу почувствовала, что что-то не так. Слишком мрачным выглядел мой гость. Вроде бы все, как всегда. Простая черная одежда, чуть встрепанные волосы. Но казалось, что лицо бледнее обычного, а взгляд темный, колючий. Э, если он извиняться за вранье пришел, то мог бы скорчить мину и поприветливее! Можно даже без цветов. Впрочем, мне их и так не обломилось. Едва я впустила Адриана во двор, как он пронзил меня каким-то странным, сканирующим взглядом.
– Поговорим?
У меня мурашки побежали по спине. Таким тоном точно не извиняются!
– Д-да, – пробормотала я. – Фиона, пойдем в дом! Поиграешь там, пока я поговорю с дядей Адрианом?
Малышка послушно подбежала ко мне. Я отвела ее в спальню, где она принялась играть с тряпичной куклой. Если честно, не хотелось уходить обратно. Возвращаться к Адриану. Меня тревожило предчувствие. Нехорошее.
Адриан сидел возле обеденного стола, оседлав стул задом наперед. А при виде меня подорвался на ноги. Я прикрыла дверь, нервно сглотнув.
– Адриан, если ты пришел извиниться за обман, то не нужно смотреть на меня, как на врага! – нервно улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.
– Извиниться за обман, значит? – Адриан хищно усмехнулся, надвигаясь на меня. – Только после тебя. Моя дорогая попаданка.
Он протянул руку, заправляя за ухо прядку моих волос. Это мог бы быть такой нежный жест… Но сейчас я чувствовала в нем другое. Власть Адриана надо мной. Свою невозможность противостоять ему, этому нахальному, но безнадежно красивому и обаятельному мужчине. У меня оборвалось сердце. Едва ноги не подкосились. Я вжалась спиной в стену, прошелестев одними губами:
– Он рассказал тебе.
– Да. Больше же оказалось некому, – жестко и насмешливо фыркнул Адриан. – Ну, и как давно ты уже не ты? И когда ты собиралась мне об этом рассказать?
  
Глава 19
 
Я сглотнула и попятилась, желая оказаться в эту минуту где-то очень далеко от Адриана. Мысленно я проклинала Генри. Как я могла довериться ему?! Тело предало? В очередной, сотый раз? Надо с этим завязывать, с моим «доверием» Генри, раз он так меня подставляет.
– Рассказать? Ровно после того, как ты рассказал бы мне правду о себе в замке лорда Кэрина. Или о моей роли на том балу. Где я оказалась подставной невестой. А ты меня использовал.
Мне стоило больших трудов изогнуть губы в жесткой насмешке. Хотя хотелось прильнуть к Адриану и попросить прощения. Ведь несмотря на всю свою браваду, я чувствовала себя виноватой перед ним. Неважно, сколько раз он обманывал меня. Я хотела быть чистой перед Адрианом. Чистой перед самой собой.
– Снова ты обвиняешь? – дернулся, как от пощечины, Адриан.
Он внимательно посмотрел на меня. Я закусила губу, стараясь не плакать.
– Ты понимаешь, что это путь в никуда? – негромко, но серьезно, спросил меня Адриан, а я подняла голову и слушала его внимательно. – Мы ссоримся, ссоримся, ловим друг друга на обмане, а если… даже не обманываем, то припоминаем друг другу прошлое. Ровно точно так же у тебя происходит и с Генри. Я не предлагаю тебе прощать Генри измену. Или прощать меня. Но… так нельзя. Или порви с нами отношения, или не вспоминай хоть какое-то время наши грехи.
– Да что ты душеприказчиком Генри заделался?! – вспыхнула я. – Или в священники потянуло? Грехи еще Генри отпускать вздумал! О себе лучше подумай, Адриан!
– А я и думаю! – Адриан вдруг перетек ближе ко мне неуловимым кошачьим движением и прижал меня к стене, запечатывая мне губы жадным поцелуем. – Я и думаю о себе! Надоело мне ссориться с тобой! Но и… твоей лжи так оставить не могу! Ты не доверяешь мне, Дженни, по доброй воле, значит, придется тебя заставить это сделать!
  
– Заставить? – презрительно фыркнула я и уперла ладони в широкую грудь Адриана, но отталкивать его не спешила, просто обозначила между нами расстояние. – От кого ты замашек таких поднабрался? От твоего обожаемого Генри? Кажется, вы спелись с моим бывшим мужем, и мне это не нравится!
Адриан не обращал внимания на мои попытки вывести его из себя. Он смотрел на меня не то, как на глупое дитя, не то, как… на самую желанную девушку в мире. Просто боялся поцеловать снова после того, как я прервала поцелуй первая. А я, признаюсь, выводила его из себя нарочно. Чтобы Адриан наконец оскорбился и отстал от меня! И не мучил… я устала влюбляться в него, в Генри, а потом разочаровываться от очередного обмана. Поэтому и вела сейчас себя и вправду как несносная девчонка.