Новые конкистадоры (СИ)

– Интересно, но не особо удивительно. Геометрия была развита и в Древнем Китае, и в Древней Индии, и у древних ацтеков… Вообще в любом обществе, которое заслуживало зваться пусть примитивной, но цивилизацией, а не было просто очередным стойбищем варваров-дикарей, – пожал плечами Синицын, отвлекаясь от кастрюльки с песком и уставившись куда-то в начало каравана, где голосили гоблинскими голосами. – А у наших сопровождающих более-менее человекоподобного облика есть сложные изделия, которые не сделать на коленке в стойбище. Да и город какой-то они рисовали вполне уверенно, и что такое дверные петли, отлично понимали, раз сняли их все... Слушай, достань-ка ты зажигалок… штук пять. Не нравится мне чего-то, что они там так орут...
К счастью, тревога Синицына оказалась напрасной, и бутылки с зажигательной смесью нам пускать в дело не пришлось. Оживление гоблинов было вызвано тем, что джунгли, по которым караван тащился вот уже не один день, наконец-то подошли к концу, причем граница была удивительно резкой и явно искусственной. С одной стороны вздымаются к небесам высоченные тропические деревья, с другой находится пусть покрытая высокой травой, но все-таки равнина, из которой лишь кое-где торчат возвышающиеся на общем фоне деревца и кустарники. А между ними течет довольно широкая река, которую лично я переплывать бы не взялся даже при наличии твердых гарантий безопасности от крокодилов, пираний и прочих потенциально опасных обитателей подобных вод. Караван неторопливо вышел на пляж, покрытый светлым песком с вкраплениями ракушек, водорослей и принесенного волнами мусора, а после остановился. Только часть татуированных лысых и мелких гоблинов, видимо, являющихся коренными обитателями леса и потому одетыми куда хуже, чем их цивилизованные собратья, куда-то подевалась. Они отправились домой? Та часть русла, к которой мы вышли, определенно несла на себе следы присутствия где-то поблизости пусть примитивной, но цивилизации. Тут и там чернели пятна старых костров, а на самой границе деревьев имелся еще и какой-то большой навес, сделанный из жердей и крупных пальмовых листьев. Только вот под ним не было никого и ничего, если не считать порции не слишком-то свежего навоза, явно оставленной каким-то крупным животным.
– Интересно, почему лес так резко закончился? – задался я вопросом, пытаясь различить где-нибудь далеко вдали стены города, откуда и появился Борекс со своим караваном... Но в зоне видимости ничего похожего на искусственные объекты не имелось от слова вообще. Судя по обилию растительности на нашем берегу было не похоже на то, что все посмывало напрочь половодьем. – Неужто вырубили?
– Скорее вытоптали или выжрали, – возразил мне Сергей, также с интересом оглядываясь по сторонам. – Я бы сказал, что местность похожа на саванну, а по ней такие стада кочуют, что ни одна чащоба подобного натиска не выдержит. Вот только почему тогда животные на этот берег не перебрались в поисках пищи?
– Может, глубоко? – осторожно предположил я, внимательно разглядывая реку. И та внушала. Не могу ручаться за её глубину, но кажется, по подобной водной артерии смогли бы проплывать какие-нибудь туристические теплоходы. И им бы нашлось место, чтобы разминуться. – Но как тогда мы попадем на тот берег? Не думаю, что слонопотамы и быки являются отличными пловцами, особенно когда они с поклажей.
Ответом на вопрос стал трубный рев рога, от которого, казалось, дернулся весь мир... Ну или как минимум подпрыгнул на полметра вверх тот слонопотам, на котором мы сидели. И честно говоря, в данный момент я как никогда понимал несчастного зверя, который даже уши толком заткнуть не мог, поскольку один единственный хобот – это вам все-таки не руки. Но все же он пытался, судя по пучкам травы, спешно запихиваемым этой необычной конечностью в органы слуха прямо вместе с землей. Подошедший ближе к всех к воде Борекс надрывался изо всех сил, заставляя свой «музыкальный» инструмент выдавать сложные продолжительные рулады, то затихающие до уровня, всего лишь способного расколоть стекла в радиусе километра, то снова извергая невероятный шум, от которого даже мертвые могли восстать из могил, дабы затолкать разбудившую их дуделку гоблину куда-нибудь туда, где солнце не светит. К счастью, концерт продолжался недолго и немедленно стих после того, как из кустов, росших примерно метрах в трехстах от реки на противоположенном берегу, высыпала орава гоблинов, на манер бурлаков волочивших за собой нечто вроде кучи бочонков с настилом поверх... плот? Кажется, в нашем родном мире такие штуки уже именовались понтонами. И этот выглядел достаточно большим, чтобы выдержать тяжесть нескольких быков или одного элефанта.
  
– Странно, – задумчиво пробормотал Сергей, разглядывая эту штуку. – Место же явно нахоженное. Мы шли не просто так, а по тропе, которые в джунглях мгновенно зарастают. Да и этот навес вон тому плоту по размерам примерно соответствует. Но почему гоблины держат его так далеко от воды и почему не построили пусть не мост, но хоть паромную переправу какую-нибудь?
– Думаю, скоро узнаем, – ответил я старшему лаборанту, подозревая, что тут отнюдь не все так просто. Пройдя едва ли пятьдесят шагов, гоблины с плотом остановились. Не двигался вперед и наш караван, хотя некоторые быки пытались тянуться к воде, однако их одергивали назад, не стесняясь ни громких криков, ни даже ударов. – Это мало походит на какую-то культурную традицию… Разве только на ту, которая родилась из сугубой практичности разумных существ, которые могли быть дикарями, но вряд ли бы выжили в столь недружелюбном мире, если бы являлись глупцами.
Ответ на наши вопросы появился, когда пропавшие было дикари вновь вернулись к каравану. Но не одни. С собой они тащили пять или шесть животных, отчаянно дергающихся в веревках, сделанных из лиан. Причем свою добычу дикари несли на длинных жердях, не давая им ни малейшей точки опоры. Три или четыре небольших антилопы или иных рогатых копытных, какой-то черно-белый гибрид свиньи со слоном и большая рыжая обезьяна, похоже являющаяся орангутангом, полетели в воду. А после барахтающиеся и отчаянно вопящие животные теми же длинными палками, на которых их притащили, стали отпихиваться как можно дальше от берега… Но утонуть ни один из зверей не успел. Вздымая фонтаны брызг, из-под поверхности реки вырвалось покрытое блистающей изумрудной чешуей невероятно длинное змееподобное тело. Толстые кольца за какую-то секунду обвили четыре жертвы до слышимого даже на таком расстоянии хруста ломающихся костей, а после утащили их куда-то на дно. Последнее же «угощение» взмыло в воздух на высоту пары метров, безжалостно раздираемое многочисленными кривыми клыками в почти крокодильей пасти. Красная кровь ручьями стекала на точно такую же красную гриву, украшающую шею настоящего китайского дракона. Ну или не конкретно китайского, а просто азиатского… Во всяком случае, характерные для обитателей фольклора данной части света маленькие лапки у этой штуки точно имелись, пусть даже в деле раздела добычи и не участвовали, будучи плотно прижаты к туловищу. За несколько укусов дожевав невезучую косулю, тварь вполне отчетливо кивнула стоящим на берегу гоблинам, а после скрылась обратно в обманчиво мирной реке. Словно никогда её и не было. Только мутноватое и быстро рассеивающееся облачко уносило куда-то вниз по течению, да булькали пузыри воздуха, то ли поднимающегося со дна, то ли выдавливаемого безжалостными кольцами из легких задыхающихся животных.
– Кажется, у меня теперь гидрофобия, – задумчиво произнес Синицын, наблюдая за тем, как гоблины на той стороне реки толкают плот к воде. Впрочем, зеленокожие на нашем берегу тоже оживились и теперь тоже пытались оттащить своих животных к плещущейся неподалеку воде. Вот только те, включая слонопотамов, дружно решили, что пить им, в общем-то, не сильно и хочется, а потому упирались всеми конечностями, включая бивни и хобот.
– Если данная фобия проявляется только в отношении больших водоемов, где может обитать такая вот хрень, то называть её стоит как-то иначе, – возразил ему я, оглядываясь по сторонам в поисках одного из орехов с веселящим содержимым. Чувствую, без одного из них, а лучше пары-тройки пересечение данной водной преграды будет стоить мне половины всех имеющихся нервных клеток, которые как известно не восстанавливаются. И даже то, что гоблины выглядели как те, кто знает, что делает, не успокаивало вот ни капельки! – Сам посуди, вода в кружке же не страшная, да и в каком-нибудь корыте тоже...