Малыш от бывшего (СИ)

—Что с вами такое?! Как вас вообще в такси держат с такой ездой?! — в очередной раз сорвалась девушка, вцепившись в обивку сидения.
—Вы можете отказаться от моих услуг прямо сейчас! — уже и водитель не выдержал, но все-таки прибавил газу, и, когда они наконец-то очутились у подъездной дорожки клиники, Аня сунула деньги нерадивому мужчине и выскочила на улицу со скоростью света.
Пока она бежала к обшарпанному зданию местной детской больницы, перед глазами проносились самые жуткие картины из всех возможных. Нет, она не могла сейчас успокоиться. Да как вообще можно было собраться, когда ей позвонили посреди рабочего дня и такое поведали? Да она чуть инфаркт не заработала в свои-то годы! И прямо сейчас нервы выкручивались, а немой крик стоял в горле.
Она то теряла разум, то собиралась до кучи, готовая на все ради единственного ценного, что было в ее жизни. Единственная причина карабкаться ввысь, стараться, быть лучше. Ее сын. Единственный мужчина, которого она любила, любит и будет любить всегда. 
Только когда девушка ворвалась в приемное и увидела своего сына рядом с Варшавским, ее отпустило. Живой, почти невредимый, все остальное не важно. И на смену нешуточному волнению, пришел ослепительный гнев. Он. Держал. За. Руку. ЕЕ. Сына. Тот человек, который не имел права и смотреть в сторону Андрея, сейчас был рядом! Какого?! Что вообще тут происходило?!
—Отойди от него! — Аня крикнула в пустоту, подскакивая к сыну. Она одновременно ощупывала Андрея, часто дышала, и была в шаге от истерики. Цел. Господи, он цел. —Андрюш! Мой маленький, болит что-то?
—Мамочка, ты чего?! Не волнуйся, мамочка, мы правда не хотели, чтобы так вышло, — Андрей не хныкал, но по-взрослому пытался успокоить мать. Было видно, что он испугалася. Ее реакции, но Аня не могла поступить иначе, пусть и одергивала себя, но какой там… Вместо спокойного разговора вышло неясное блеяние, а еще сильные объятия. Она словно не могла удостовериться, что с сыном было все хорошо.
Боже, каких трудов стоило ей сдержаться сейчас и не разрыдаться в голос. Как тяжело было переселить себя и переживать все внутри. Хотя там давно была буря противоречий и эмоций, неподвластных обычному контролю над собой.
Она спиной чувствовала, как Варшавский не сводил с нее взгляда, но Ветрова была полностью сосредоточена на сыне.
—Андрюш, ну как так вышло, а? — Аня прохрипела ломающимся голосом.
—Мам, ты же сама говорила, что я мужчина. И что я должен помогать тем, кто слабее, — сын смотрел на мать скорее с укором. — Настю тоже не ругайте!
—Конечно, мой сладкий, — девушка нежно провела ладонью по голове своего сына.
—Вот я и помогал, так что ты не ругай меня, я все делал, как ты меня учила. И не болит, мама. Оно просто смотрится так…
Он говорил ее словами. Так Ветрова успокаивала сына, если он падал. Нет, раньше она не бежала поднимать мальца, она давала ему познать мир, и если случались промашки, то реагировала спокойно. Иначе нельзя. Ребенок мог испугаться ее реакции, и тоже начать воспринимать ситуацию серьезно.
В этот момент Аня поняла, что несмотря на отсутствие мужского плеча, ей все-таки удалось воспитать настоящего мужчину. Пусть он пока был маленький, но его слова вселяли надежду на то, что у нее получалось растить представителя сильного пола. Мужчины. С большой буквы. Такого, как ей бы хотелось иметь самой, но, увы.
—Не ругайте Андрея, пожалуйста, это виновата…Если бы не я, ничего бы не случилось.
Аня перевела потрясенный взгляд на маленькую кроху, Настю. Она и не знала, что эти двое играли вместе. Вот уж насмешка судьбы.
—Настюш, а ты сама как?
—Лучше всех! Меня так папа учит говорить! — гордо ответила настоящая принцесса, улыбаясь от уха до уха.
—Пойдем поговорим, — вдруг послышалось из-за спины.
Аня сжала челюсти, поцеловала сына в лоб, и резко поднялась. Вся на эмоциях и на адреналине, она выскочила за дверь, и когда Варашвский вышел следом, плотно прикрыла ее.
—Незачем было устраивать то, что ты устроила, — Николай вперился взглядом в девушку, явно сдерживаясь, чтобы не закатить скандал похлеще. Он был зол, это Аня понимала.
 
—Да что ты?! А нечего слоняться рядом с моим сыном!
—Тебе самой не смешно, это и мой сын тоже, Ань. Хочешь ты того или нет, но факт не изменится. И либо ты принимаешь это, и меня в том числе в вашей жизни, либо я найду способ иметь возможность общаться с родной кровью, — Николай и сам не заметил, как воспламенился по щелчку. Его догнало осознание того, что он впервые волновался о сыне, который мог пострадать. А сейчас ответка в лице непрошенных эмоций жахнула по затылку.
—Этому не бывать никогда! Не смей даже смотреть в его сторону, — девушка взметнула указательный палец вверх и злобно взглянула на Варашвского.
—То есть ты предпочитаешь, чтобы сын рос, не зная кто его отец?
Аня замерла, а затем прикрыла веки, тяжело выдыхая.
—Он знает, что его отец герой.
—Еще скажи летчик или космонавт!
Ухмылка и ехидное замечание стали последней каплей в чаше терпения Ветровой. Ее просто раскололо на части от нешуточной озлобленности.
—Надо будет, скажу это и еще то, что посчитаю нужным. А ты не будешь мне указывать, как воспитывать моего сына! Ты не имеешь на него никакого права, Варшавский. И если ты еще раз заговоришь со мной об этом, или появишься в радиусе десяти метров от Андрея, я найду на тебя управу. Клянусь, но я найду! И сделаю твою жизнь значительно сложнее. Занимайся, пожалуйста, своей семье, а в нашу не лезь!
Не говоря больше ни слова, девушка развернулась и вернулась в палату. Врач, с это время молчиливо наблюдавший за картиной и привыкший к самому странному поведению родителей, дружелюбно улыбнулся. Следом за Аней вошел Варшавский. Получив нужные рекомендации и выслушав доктора, Аня взяла изрядно утомленного сына на руки, и вежливо вопрощавшись, вышла из процедурной, не оглядываясь, но чувствуя прожигающий взгляд Варшавсского на своей спине.
  
Глава 9
 
Ник смотрел вслед удаляющейся девушке, держащей в руках его сына, едва сдерживая порыв погнаться за ними. Нет, нельзя. Так он лишь напугает малыша. Ему нужно о многом подумать. Очевидно, Аня настроена решительно и сына будет оберегать всеми возможными способами. С одной стороны он ее понимал, четыре года она растила сына сама и, конечно, видела в Нике врага номер один.
Он и сам виноват. Нет, не только в том, что пять лет назад просто ушел, оставив ее на едине с совестью, но и в том, что не смог найти подход теперь, когда, казалось, прошлое осталось в прошлом. А в настоящем у Ника есть сын и так или иначе, Варшавскому придется наладить контакт с его матерью.
Ник понимал, что не с того начал. Попытки угрожать и давить разбились о стену хладнокровия и равнодушия. Ветрова легко готова была отказаться от крупного заказа, от довольно больших денег, от репутации, — это Ник видел по глазам девушки, также как и то, что за сына она бороться будет до последнего и неизвестно, кто выйдет из этой схватки победителем. Впрочем, Ник и не думал затевать судебные тяжбы, он сам не понимал, зачем пригрозил девушке. Отнимать сына у матери — последнее дело, Ник бы до подобного не опустился. К тому же Аня прекрасная мать, этого у нее не отнять.
Но нежелание судиться отнюдь не означало, что Ник не будет бороться за возможность воспитывать сына, принимать участие в его жизни, смотреть, как он растет. Ник и так многого лишился. Четыре года жизни сына прошли мимо Варшавского и это только его упущение. Просто, потому что он не хотел ничего знать, вычеркнув Аню из собственной жизни. Впрочем, у него на то были причины, пусть они и не служили сейчас оправданием. Нику казалось, что он давно простил, и отпустил больные чувства, но стоило лишь увидеть Ветрову, его словно обухом по голове долбанули.
Он так старался вытравить ее из головы, а Аня словно злокачественная опухоль сидела в его воспаленном мозгу. Он и женился-то всем на зло, только наказал в результате лишь одного себя. А теперь былые эмоции и бешенная, просто невероятная тяга, обрушились на него огромной волной, его затопило желанием прикоснуться к девушке, а стоило ей оказаться в непосредственной близости, Ник и вовсе едва сдержался, чтобы не набросится на нее прямо там, во дворе ее дома. И ничего он не мог с собой поделать, как ни старался, а Аня вновь ворвалась в его жизнь и ворвалась не одна.