Завоевание 2.0 книга 4 (СИ)

Теперь испанское войско постоянно было на стороже, караулы были усилены и удвоены. Солдаты даже спали в доспехах. Но, число заболевших у них все так же постепенно прибавлялось. В осадной армии нарастала тревога, среди солдат ползли нелепые слухи о стотысячных армиях жестоких каннибалов, идущих на подмогу осажденным, из далеких глубин континента. Командиры, как могли, увещевали солдат успокоиться. Измотанные испанцы не хотели дожидаться и проверять эти слухи — с них хватило. Постоянные поражения плохо сказывались на моральном духе воинов, и даже старые, закаленные в боях конкистадоры отказывались сражаться.
Они теряли сознание из-за полученных ран и от перенесенных болезней, их волосы и бороды были спутаны, их неухоженные латы заржавели, они не уделяли себе должного внимания и выглядели так, как любой на их месте, кто на протяжении долгого времени не ложился спать, не взяв с собой оружие.
На третий день после частичного бегства кораблей, нам все же довольно удачно удалось обстрелять испанский сторожевой пикет, и заманить погоню на зарытые ночью бочонки с порохом, которые нам счастливо удалось запалить и взорвать, пока разгоряченные испанцы не сообразили, что к чему. Вот это было уже что-то: восемь убитых врагов и шестеро раненых, почти столько же сколько испанцы потеряли за все остальные наши наскоки. У нас тоже имелся один убитый и трое раненых за этот же период.
Чаща весов медленно и верно качнулась в нашу сторону. Теперь преимущество было уже у нас. Испанцы это тоже быстро поняли, и осада частично была снята. Все пикеты и дозоры вокруг города отошли обратно в укрепленный лагерь. Яркий жест отчаяния! Также были отозваны из окрестностей и кавалерийские разъезды, теперь было понятно уже и для самых недогадливых, что испанцы приготовились к эвакуации, причем этот момент наступит со дня на день. Мы готовились обрушиться на испанский арьергард, когда половина войск нашего врага погрузится на свои корабли. Нужен был хороший завершающий удар, чтобы поставить жирную точку в этой войне, подобно тому, как искусный пиротехник заканчивает праздничный салют фейерверком из ракет. Понимал это со всей очевидностью и наш потрепанный противник.
Вначале он небольшими партиями грузил на корабли своих больных и раненых. Скоро это заметили простые солдаты и внезапно запаниковали. Необъяснимый ужас вдруг охватил всех! Вся людская масса в единый момент бросилась к шлюпкам, в испуге, что их могут при грядущей эвакуации забыть на берегу. Это был спонтанный порыв, захлестнувший толпу людей, который невозможно было предусмотреть. Он оказался неожиданным как для нас, так и для самого испанского командования.
Мы спешно выводили свои войска из города, готовясь атаковать, когда первая партия испуганных сеньоров уже плыла к своим судам. Около сотни человек. Еще около полутора сотен матросов находилась на кораблях и около двухсот пятидесяти раненых и заболевших частями удалось погрузить на суда (небольшими партиями) за прошедшее время. На берегу в приступе безумной паники, иррациональной и роковой, теснилось и бесновалось около восьми сотен испанцев, из которых почти половина были ранеными и больными. То, что они увидели выходящее из южных ворот Веракруса наше грозное и беспощадное войско, численностью в пятьсот пятьдесят человек, (вместе с индейцами лучниками), плюс к ним полсотни туземных слуг с тремя легкими фальконетами и прочим боезапасом, эту панику только усилило необычайно. Бессмысленные действия испанцев напоминали мне мучительные конвульсии смертельно раненного великана с заранее предсказуемым исходом. Так начиналась знаменитая Веракруская Катастрофа!
Сотни полторы испанцев все же взялись за оружие, чтобы дать нам отпор, сдержать нас на время эвакуации, остальные только теснее сбились в толпу на берегу, в ожидании своих шлюпок. Так же испуганные дети стараются покрепче прижаться к матери. Но нам потери тоже не к чему. Обстреливаем этих испанцев издали, постоянно и конвейерным методом.
— Пехота пошла. Залп! — раздаются рядом командные крики.
 
Почти тридцать испанцев, как подкошенные, сметенные густой россыпь свинцовых шариков, валятся на горячую землю. Но из второй шеренги уже передаются новые заряженные мушкеты, из рога пороховницы мгновенно подсыпается свежий порох на полку и подносится запальный фитиль… Следует новый залп, а потом еще и еще. Ведется непрерывный огонь на подавление всяческого сопротивления.
Мы организуем чудовищный огненный вал, сметающий все на своем пути. Нам противостояло тоже небольшое количество стрелков — около сорока, остальные были вооружены холодным оружием, но они были буквально за пару минут сломлены огнем наших ста пятидесяти аркебуз и мушкетов и сотни арбалетов и быстрым темпом начали отступать, охваченные животным ужасом откатываться по направлению к своим товарищам. Все испанские козыри оказались побиты! Это был кошмар! Коллапс! Испанские шлюпки уже шли обратно, готовясь принять следующую партию беглецов, так что часть людей, охваченных паническим страхом, бросилась вплавь к ним навстречу, чтобы точно занять свое место на шлюпках.
Пользуясь тем, что сопротивление испанских стрелков практически прекратилось, мои лучники индейцы подошли поближе и начали осыпать мечущуюся по берегу толпу тучей отравленных стрел. Слуги индейцы спешно устанавливали на позиции для залпа свои фальконеты. Оставшиеся здоровыми кастильцы увидев это, пришли в полное отчаяние и в конец обезумели: полторы сотни из них бросились по мелководью к шлюпкам, а две сотни, оставим своих больных и раненых нам на милость, бросились форсировать речку Сан-Хуан, показав себя замечательными пловцами и распугав всех оставшихся там еще аллигаторов, чтобы убраться подальше от нас, и выиграть время. Испанская армия развалилась натрое. Это была фатальная ошибка! Не больше полусотни боеспособных конкистадоров оказались зажаты на берегу между своими ранеными и больными, эти несчастные оказались беспощадно истребляемы нашими пищальниками, а также пушкарями и стрелками-индейцами. Там творилось настоящее месиво! Убитые рядами падали, на раскаленный песок пляжа, кропя его своей кровью, и не подавали никаких признаков жизни.
Тем временем, прибывшие шлюпки переполнились людьми и взяли курс обратно, к испанским судам. Безжалостное избиение продолжалось до тех пор, пока оставшиеся испанцы не запросили пощады. Это положило конец их страданиям. Сдалось нам только сто сорок человек, из их числа сто двадцать были больны или ранены. Полная капитуляция! Побросавшие оружие некогда грозные конкистадоры стояли, исподлобья поглядывая по сторонам, как затравленные звери. Им гарантировали жизнь, что было весьма щедро по нынешним временам. Испанских мертвецов нам потом пришлось без разбора свалить в глубокие канавы, лишь слегка присыпав их землей. А наши врачи будут работать, не покладая рук, помогая этим пленным.
Несколько испанцев утонули при своем бегстве в бухте, обессилив и не сумев добраться до своих судов или занять места в шлюпках. Две сотни вполне здоровых беглецов, в числе которых, как я позже узнал, было и почти все руководство этой неудачной экспедиции, без устали убегало, стараясь увеличить расстояние между нами. Так они добежали, никем не преследуемые и гонимые вечным позором, прямиком до северного мыса, откуда их вывезли шлюпками на испанские корабли. Мы погоню за ними организовывать не стали, отпустив их восвояси, так как испанская эскадра начала бомбардировку нашего берега. Хотя большинство корабельных пушек было вывезено на сушу и досталось нам в качестве боевых трофеев, но и оставшихся вполне хватило, чтобы вынудить нас благополучно отойти в сторону. Но я был и так вполне удовлетворен таким исходом дела.
 
Постреляв бесполезно в течение часа, в течение которого испанцы провели эвакуацию с северного мыса своих незадачливых вояк, испанские корабли снялись с якоря и маневрируя потянулись к выходу из бухты. Треть своих судов (чтобы не оставлять их нам) испанцы просто затопили прямо в бухте, подорвав на них пороховой заряд, так как они оказались не востребованы. Людей нынче отбывало намного меньше, чем прибыло сюда три недели назад. Финиш. Полный триумф! Осада Веракруса благополучно закончилась! Испанское вторжение на юге отбито!