Завоевание 2.0 книга 4 (СИ)
Мои длительные размышления прервал прибывший гонец-индеец из Веракруса. Дыша как загнанная лошадь, он протянул мне доставленное послание. Так, что тут? Заметили два корабля и известили меня. Беда, я никого сейчас из своих не жду, значит чужие. "Али швед под Петербургом, али турок под Москвой?" Все же рановато для вторжения. Я немного нервничал. Так, два корабля это максимум сто человек плюс матросы. А в Веракрусе у меня семьдесят человек белых плюс к ним слуги индейцы. Конечно, может быть, еще несколько кораблей прибудет, но мне хотелось бы эвакуировать своих людей. Незачем испанцам оставлять таких опытных жителей, знающих тут всю подноготную, я и индейцев тотонаков собирался разогнать подальше от города, чтобы испанцам было тяжелей воевать. Да и теплилась у меня в глубине души надежда, что мои корабли, посланные в Европу, успеют вернуться в порт до начала вторжения. Конечно, они могут и у табасков разгрузится, но это будет уже не то, что надо.
Ладно, собираемся, оставлю тут полсотни человек и к ним сотню индейцев, а сам поспешу посмотреть, кто там к нам пожаловал. Кто контролирует Веракрус, тот контролирует доступ к сердцу Мексики. Так что, кто владеет Веракрусом, тот владеет всей страной. Смогу ли я отстоять этот город, если нахлынут испанцы? Может, да, а может, нет. Если там защищаться, то там будет кровавая мясорубка, в которой трудно будет уцелеть. А жизнь и так коротка. Здесь, на западе, есть много привлекательных вещей: золото, серебро, порох, каучук, нефть, медь, свинец, олово. Конкистадоры ломают голову, как бы прибрать их к рукам, а мне они нужны самому. Вот такое неразрешимое противоречие. И решить его нужно на месте. Еще старый добрый Мао Цзедун говорил: "Сколько книг не читай — императором не станешь." И еще мило прибавлял при этом, что: "Враг сам собой не исчезнет." Так что пойдем разбираться.
У меня полторы сотни бойцов, в том числе восемь десятков наемников немцев, из них тридцать арбалетчиков, остальные шесть десятков стрелков аркебузников русских. К ним еще десяток пушкарей, правда, пушка небольшая и только одна. Пара сотен носильщиков индейцев, без них тут никуда. В пути аркебузники и пушкари много тренировались заряжать разряжать и стрелять. Большинство бойцов у меня были необученные, выкупленные рабы всего месяц с небольшим назад были доставлены мне из Европы. Но со мной двинется и сотня опытных свирепых вояк. А я все равно хочу посмотреть, кто там прибыл, в крайнем случае, попартизаню немного, чтобы враги не расслаблялись.
Спешно походным маршем движемся вниз, навстречу жаре и влаге. Через день прибыл еще один гонец. Лихорадочно читаю послание — ложная тревога, прибыли наши. А раз наши, то отпускаю сотню своих индейцев обратно к перевалу, там работать все равно нужно. К тому же тупо нужны деньги, я никого не ждал, в Веракрусе денег и драгметаллов почти нет, их я месяц назад отправил со своей эскадрой в Европу, а новых пока не завозил. Все, что есть нового, ближе, чем во Сегура-де-ла-Фронтере (Надежный горд на границе) не найти. А это десять дней туда и обратно, а корабли столько ждать не будут. Разберемся, но все равно нужно отчаянно спешить, до Веракруса (Город Истинного Креста) два или три дня пути. Тревожные времена хороши для рискованного бизнеса, не так ли?
Колонна, задыхаясь и истекая потом, двинулась дальше. Через два с небольшим дня бешеной спешки (все суставы и мышцы болели ужасно), поднимая по грунтовой дороге огромные клубы пыли, возносящиеся к самому небу, мы впереди увидели долгожданный город. Жемчужина побережья уютно расположилась среди болот и песков. Унылые серые пропыленные стены из известняка, за ними скромные домики из самана и глины. Перед стенами теснилось скопище туземных хижин, разбросанных вдоль песчаного берега мелководной бухты. Большинство из ранее украшавших пляж пальм было уже вырублено. От берега выступал узкий, хрупкий деревянный пирс, доступный лишь для лодок или совсем небольших каботажных шхун. Отсюда, ясным днем, открывался великолепный вид всю просторную гавань с ее кобальтово-синими водами. В бухте на якоре стояло три судна, с вьющимися на ними стаями морских птиц. То, что поменьше мое, а два те, что побольше — чужие, прибывшие из-за океана. Знакомо пахло морем.
Мои солдаты по пути превратились в негров — только белки глаз виднеются на черных грязных лицах, по которым стекают ручейки пота. Ничего, отдохнут и отмоются. А меня уже ждут дела. В доме градоначальника, где я остановился, меня уже поджидал Мигель Алвец, нынешний руководитель города. Мигель был один из дальних родственников нашей семьи. В Веракрусе находилось около десяти наших родственников, которым я мог доверить этот непростой город (в основном молодежь). Так же, я мог тут опереться на десяток мятежников инсургентов, бежавших из Испании от королевского правосудия. Остальные полсотни человек были сущий сброд, авантюристы, доставшиеся мне в наследство от покойного Кортеса. Если бы не хроническая нехватка белых людей на данный момент в Мексике, я с удовольствием отправил бы их обратно в Испанию. Но пока нельзя, да и зачем мне дразнить гусей? Информация тоже оружие, а они могут немало рассказать обо мне и моих силах. И при неплохих деньгах они вернуться домой, вызывающих ненужную зависть. А времена нынче настали весьма деликатные, судьба Мексики и так колеблется на лезвии ножа. Так что уедут они в следующем году, когда все успокоится, оставлять из них я никого не собираюсь.
Слава богу, что Мигель, в отличие от остальной моей родни присутствующей в Новой Испании, был уже не молод, и я мог всецело на него полагаться. Это был крепко сбитый мужчина с темно-коричневой загорелой кожей, седеющими волосами и пиратского вида черной повязкой, прикрывающей его левый глаз. Несколько театральная злодейская самоуверенность, белая рубашка, почти серая от частой стирки, серые штаны и поношенные сандалии дополняли его грозный пиратский внешний вид. Естественно, что Алвец был наш земляк из Эстремадуры. Бог знает, сколько ему было лет. Рассказывают, что он потерял свой глаз в схватке за женщину у морисков в Андалусии. Он убил своего противника, но все же потерял женщину и подался в моря.
Лично я в эти россказни не верил. О любви тут речи явно не шло, а самого Алвеца с его огромным крючковатым носом, глубокими морщинами и седыми, похожими на проволоку, волосами было трудно представить объектом чьего-нибудь обожания — кроме его матери, возможно. Также я никогда не видел, чтобы он любил носить нож (предпочитал огромный тесак) или выходил из себя, используя его, хотя можно было услышать, как он ругался вполголоса на смеси испанского и арабского, если обращенное к нему требование выходило, по его мнению, за рамки приемлемого. Но порой суровый блеск оставшегося глаза и крадущаяся, кошачья походка намекали на неукрощенные страсти, бушующие в недрах его покрытой белой рубашкой груди. Но претензий к новому алькаду Веракруса у меня до сих пор не возникало, а в его личные дела я старался без нужды не лезть.
Я пил тамариндовую настойку, уплетал предложенных мне на длинном блюде запеченных в раковинах устриц с кукурузными лепешками тартильями, читал предоставленные мне Алвецом письма с Родины и ждал прихода капитанов пришедших в порт кораблей. На стене скромной комнаты висела Колумбова карта Нового Света, необычная, с белыми пятнами, выполненная на пергаменте из овечьей шкуры — ноги животного указывали главные румбы.
Как мне уже почтительно доложили (начальство имеет свои привилегии), главный у прибывших был мой старый знакомый Гирреро Торрес, который и доставил мое воинство в прошлом году для завоевания Мексики. Тем лучше. Торрес опытный морской волк, а в этих водах, имея дело с акулами, надо самому иметь острые зубы и действовать без колебаний. Кстати, устрицы у нас не деликатес, а самая дешевая еда из близлежащей океанской бухты, да и в Европе эти ракушки сейчас пища для нищих.
Но вначале разберемся с письмами любимого папочки Франциско (Пако) Сиденьо, организовавшего эту незапланированную экспедицию. Что мне удалось выяснить из прочитанного: во-первых, подготовка к вторжению в Испании идет полным ходом. Клан Кортесов выдвинул его кузена Франциско Нуньеса в качестве своего предводителя, тот поназанимал денег в счет будущей добычи где только возможно, а министр по делам колонии епископ Фонсека дал ему королевских солдат и профинансировал сбор добровольцев. В Севилье собирается целая армада: полторы тысячи человек на 30 судах готовятся отправиться в Новый Свет. В Аудиенцию в Санто-Доминго направлены письма, с просьбой подготовить припасы, собрать добровольцев и приготовить суда для плавания. Ожидается, что тут тоже выставят полторы тысячи человек. Итого три тысячи наглых рыл на 60 кораблях. И все по мою душу. Никогда еще Новый Свет не видывал подобной армии. Ни при Колумбах, ни при Овандо, ни в более поздние времена.