Потерпевшие кораблекрушение (СИ)

- Где мы? – поинтересовалась Фаэна.
- Не знаю. Нас выбросило штормом на каком-то берегу. Вокруг только камни, если дальше пройти, то ситуация не лучше: камни, камни и камни. Вдалеке видел вроде бы холмы. Может, что-то на них растёт кроме травы, - ответил я и скривился. – Да и трава эта… мусор один с колючками.
Окружающая местность меня сильно разочаровала. Вчера я рискнул выбраться из укрытия и осмотреться на местности. Ходил три часа, чуть не потерялся, и по итогам разведки настроение только ухудшилось. Вокруг - насколько сумел оглядеться - раскинулась каменистая пустошь, покрытая редкими клочками жёсткой травы и колючками. Нет не то, что дерева – достаточно крупного куста хотя бы выше пояса. Не увидел никаких зверей или птиц. Правда, тут могла сыграть свою роль непогода, от которой вся живность попряталась.
- Давно?
- Почти три дня. Как себя чувствуешь, Фаэна? Магия не вернулась?
Спросил и тут же пожалел, что рот открыл, увидев, как во взгляде собеседницы плеснуло чёрной тоской.
- Извини, не подумав, ляпнул, - пробормотал я, почувствовать сильное смущение. Не по себе мне было не только оттого, что разбередил душевную рану девушки. Ещё стало неприятно, что одновременно с этим я почувствовал досаду, что не получится облегчить жизнь за счёт магии. Слишком я привык полагаться на способности своих спутниц.
Роксана и Ласка выглядели не лучше метаморфессы. Олма категорически отказалась со мной общаться, избегая даже просто находиться рядом со мной. Может, боялась, что я решу отыграться на ней за то, как она вела со мной, когда владела Силой? Не могу тут ничего сказать. А догадки и предположения – это просто догадки и предположения. Сэнга похудела ещё сильнее и совсем лишилась сил. Ещё немного и она станет копией тех, над кем измывались нацистские изуверы в Великую Отечественную в своих лагерях смерти.
«Ну, хоть больше не надо кормить с ложечки и ухаживать, - вздохнул я после разговора со старшей падишахиней. – Хоть что-то хорошее».
Только за Сэнгой пришлось ухаживать и не скажу, что стало проще это делать после того, как Слуга пришла в сознание. Она всеми силами противилась моей помощи. Когда я её кормил бульоном и мясным пюре, то очень часто видел, как по её щекам текут слёзы. И нет – тут был виноват не стыд. Точнее, не только стыд. Сэнга подсознательно не могла простить себе того, что это я ухаживаю за ней, помогаю и спасаю, а не она за мной. Слишком серьёзно над ней поработали вивисекторы, сломав её сознание и привив те желания и стремления, которые считали полезными для… владельцев Слуг.
Шторм бушевал ещё два дня после этого. Актив в нём был только один – я пополнил запасы пресной воды благодаря дождю. В остальном же сплошной пассив. Мы неизвестно где, на мне балласт в виде пяти ослабленных женщин со своеобразным характером, амулеты все разряженные, большая часть припасов испорчена морской водой. Оружием пользоваться могу только я и то в лучшем случае арбалетом, так как меч и секира в моих руках могли напугать только ребёнка, по словам Фаэны и Олмы. Главная боевая единица - Сэнга, лежит пластом и ходит с трудом вдоль стеночки с потухшим взглядом.
Но уходить отсюда нужно было. Три дня жизни в «пирамиде» после окончания шторма привели к высокому расходу питьевой воды. Падишахини, что б им пусто было, от своих барских привычек отказываться не желали и тратили часть хорошей воды на умывание. Воду я, конечно, набрал привычным способом при помощи дистилляции. Вот только топлива на это ушло очень много, а этого самого топлива не так уж и много оставалось. Это только кажется, что деревянный корабль – это гора дров. На самом деле, за минувшие дни я уже сжёг половину одного борта и оторвал для костра всё, что мог в трюме.
Вот потому на четвёртый день я объявил, что завтра вечером мы оставляем лагерь и уходим вглубь земель. Время было выбрано из-за жаркого солнца, которое в середине дня буквально раскаляло камни и жгло голову не слабее, чем паяльная лампа. Идти же предстояло по каменистой территории, которая днём превратится в натуральную душегубку.
 
За сутки я ещё раз перетряс спасённое добро, чтобы сделать выбор: что взять с собой, что оставить здесь. Для перевозки вещей я сделал небольшую повозку, что-то похожее на мини-арбу. Веса в ней вышло немало из-за дощатых колёс, зато сэкономил на каркасе. Надеюсь, что она не развалится через десять километров.
В арбу положил пять бочонков с водой. Это был самый громоздкий и большой вес, причём немалая его часть приходилась на тару. Но, увы, бурдюков не было. С водой взял мешок вяленого мяса и рыбы. Брал из расчёта соотношения вода-пища. Зачем нам лишние продукты, когда пить будет нечего? Из оружия прихватил небольшую секиру на метровом древке, короткий широкий меч, два копья и арбалет. Последний я сделал ещё на острове Погибших кораблей, использовав металл клинков. Тетиву изготовила Сэнга из высушенных, расщепленных и сплетённых жил убитых тварей Саха. Этот шнурок оказался прочнее, чем что-либо среди наших вещей. Даже лучше шёлка от зачарованных шатров магесс. Арбалет был снабжён грубыми массивными роликами, вдвое уменьшающими усилие для взведения оружия. Сэнга могла голыми руками натянуть тетиву, а вот я на подобный подвиг был неспособен, поэтому пришлось мастерить ещё и реечный ворот. Всё это сделало арбалет, который и так не отличался скорострельностью, и вовсе соперником улитки. Но зато точность и мощь оружия оказалась выше всяческих похвал. С пятнадцати метров бронебойный наконечник пробивал череп тех моржей, что любили вылезать на пляж острова Погибших кораблей. С сотни метров болт пробивал кирасу насквозь, переднюю и заднюю пластины. Ещё стоит отметить вес арбалета, который я навскидку оценил в пределах девяти-десяти килограмм. Почему я так акцентирую на нём внимание? Всё просто, именно на арбалет и будет вся надежда, если придётся столкнуться с хищниками – двуногими или четвероногими. К сожалению, из меня за всё время, что я живу в этом мире, не вышло ни мечника, ни копейщика, ни лучника. А вот стрелять из арбалета у меня получалось отлично.
- Ну, девушки-красавицы, что приуныли? – весело произнёс я, желая приободрить своих спутниц. – Присядем на дорожку и потом в путь.
- Зачем? – хмуро посмотрела на меня Фаэна.
- На моей Родине есть такая примета, что перед дальней дорогой нужно посидеть чуть-чуть. Тогда она будет легкой, безопасной и удачной, - пояснил я и подал пример, опустившись на ближайший небольшой камень. За мной на соседний валун уселась Сэнга, следом за ней присели на камни Роксалана и Ласка. Чуть помедлив, с недовольной миной на лице нашему примеру последовала Фаэна. И самой последней присела на камень Олма, что-то пробормотав себе под нос. Возможно, молитву с прощением у своего бога, что следует чужим ритуалам. Или в очередной раз высказалась нелицеприятно в мой адрес.
Досчитав про себя до шестидесяти, я встал на ноги:
- Вот и всё. В путь!
*****
Раскалённый воздух дрожал так, что картинка дальних окрестностей превращалась в нечто неопознанное. Единственное, что удалось рассмотреть, так это то, что цвет чего-то далёкого резко отличается от цвета окружающей каменистой пустыни. Ещё несколько минут я всматривался, приставив ладони к лицу, щурясь и часто моргая, чтобы унять резь в глазах. Вот только видимость лучше не стала.
- Кажется, к утру мы выйдем к оазису или даже к границе пустыни, - сообщил я девушкам, вернувшись в лагерь, разбитый у основания холма на теневой стороне. – Я видел вдали много деревьев.
- Опять мираж, - пробормотала Ласка.
- Не, - возразил я, - не мираж, они по-другому выглядят. Если хочешь, то поднимемся вдвоём, и сама убедишься. Тем более, мираж уже должен пропасть. Ну, кто со мной?
Моё предложение проигнорировали все, чему я был только рад. Вновь подниматься по склону, от которого жаром пышет сильнее, чем из включённой духовки, мне хотелось меньше всего на свете. Ко всему прочему, солнце палило так, что разогретые им камни казались холоднее, чем лучи светила, стремящиеся заживо изжарить сквозь одежду и платок на голове. Здесь, под растянутым тентом из парусины, был самый настоящий оазис, покидать который никто из нас не хотел.