Тетушка против (СИ)
— Ваша светлость, госпожа Пруденс! — вскочив на ноги, сбивчиво приветствовал вошедших и затараторил: — Я ведь вернулся позавчера в замок, а там одни руины! Да крестьяне, растаскивающие то, что уцелело. «Ба! — подумал я, — вот так фокус! Где же мне теперь искать графа?..» А сегодня утром хозяйка, у которой я снимаю угол, рассказала про то, какая у Флери… гм… кхм… словом, про достоинства госпожи Пруденс, изрядно преувеличенные, смею думать… Особняк на Закатной улице, вот так поворот… Как я рад, что вы уцелели, как рад!
— Да вы присаживайтесь, Бартелеми, — добродушно предложил Рауль, у которого уже глаз начинал дергаться от всех этих пересудов о госпоже Пруденс. Узнать бы, откуда ноги растут, да надрать болтунам уши.
— Да-да, — мальчишка плюхнулся обратно, суетливо открыл ящичек и достал оттуда кусок свежего мяса. — Понюхайте!
— Что сделать? — опешил Рауль.
А Пруденс деловито исполнила эту просьбу.
— Отличное, свежее мясо, — заключила она.
— Вот! — обрадовался Бартелеми. — А оно уже три дня на солнце в этом ящике лежит!
— Не может такого быть, — нахмурилась она, еще раз оглядела кусок и требовательно воззрилась на алхимика. — Да объясните же, наконец.
— Объясняю, — охотно подчинился он. — Я покинул замок, торопясь сдать экзамен и рассказать о последнем ингредиенте Кристофа Флери…
— Мерзавец, — процедил Рауль.
— Мог бы им быть, запросто мог! Но не стал. Чем ближе я подходил к гильдии, тем большие сомнения меня одолевали. «Милый граф был добр к тебе, — шептала моя совесть, — а ты собираешься так подло с ним поступить… Эта страшная тайна не принесет тебе чести». Терзаемый мучительным выбором и голодом, я зашел в трактир неподалеку. И мне подали солонину… Понимаете?
— Нет, — честно признался Рауль. Пруденс слушала этот бред с таким вниманием, что ему стало даже завидно. Его-то болтовню она вечно пропускала мимо ушей.
Теодор принес чай и ушел, незаметный и неслышный. Бартелеми дождался, пока дверь за ним закроется, и продолжил оживленно:
— Отменная солонина, сказал трактирщик, три года в бочке с солью пролежала. А мертвяки в болоте за триста лет целиком не испортились! Органика минерализуется там, а не разлагается! И тогда я подумал: а что, если попробовать? Растолок один из болотных кристаллов в порошок и насыпал его на дно коробки. Сверху положил кусок мяса…
— И оно все еще свежее, — восхищенно завершила за него Пруденс. — Невероятно!
— Да! Да! Вот именно что — невероятно. Соль вытягивает влагу, но болотные кристаллы — нет. Представьте себе запасы провианта для армии, которые не портятся годами! Корабли, уходящие в кругосветное плавание без тухлой воды! Погреба, ломящиеся от вечно свежей дичи! У меня голова идет кругом.
— Болото на моей земле, — медленно произнес Рауль.
— Я знаю, — грустно кивнул Бартелеми. — Я предлагаю партнерство. Черт с ней, с гильдией, плевал я теперь на этих брюзжащих зануд. Нам надо стать королевскими поставщиками!
— Вы-то мне для чего?
— Ого, ваша светлость, неблагодарный вы человек, — ахнул Бартелеми. — Но вот что я вам скажу: ресурсы болота не безграничны. Если мы хотим поставить дело на широкую ногу, его потребуется все время подпитывать органикой.
— Жертвоприношения? — поразилась Пруденс.
— Да что вы такое говорите, — обиделся Бартелеми, — достаточно трупов животных, павшего скота, например, испорченного зерна, кожевенных отходов… Тут главное соблюсти баланс, так что без меня вы точно не обойдетесь. Ну и потом, я же хранитель зловещей тайны Кристофа Флери, не ровен час, начну вас шантажировать.
— Бог мой, вы посмотрите на этого отважного птенчика, Пруденс, — развеселился Рауль. — Но объясните мне еще вот что: почему вы не хотите получить патент в местной гильдии?
— Да потому что они забирают себе тридцать процентов всех доходов! — закричал Бартелеми. — Нет, ваша светлость, тут без ваших связей при дворе никак. Нам нужно перепрыгнуть через головы здешних алхимиков.
— Думается мне, что одного куска мяса маловато будет для того, чтобы представить вас его величеству, — прикинул Рауль. — Трех недель не хватит для испытаний.
— Что успею, — развел руками Бартелеми. — Но нужны будут деньги, да. Хотя бы охрану вокруг болот выставить, а то местные шныряют там, как у себя дома, распродают кристаллы за бесценок.
— У меня есть сбережения, — решительно сообщила Пруденс. — Я заберу их из дома Пеппы.
— Не стоит, — растроганно ответил Рауль. Что же, вместо десяти рубашек придется обойтись пятью, а золото пряжек сменить на серебро — если как следует натереть, блестеть оно будет не меньше. Но на жилетах он не станет экономить, ведь именно они задают тон! Парча с изысканной вышивкой перетянет на себя внимание с более скромного кафтана. Выезд придется не купить, а нанять, да и сестры обойдутся одной камеристкой на двоих, если, конечно, Пруденс вообще сможет ее найти. Эти нелепые слухи!
— Слухи, — будто читая его мысли, произнесла она. — Вот самое сильное оружие, а не жалкая охрана, которую крестьяне мигом научатся обходить. Надо нанять самых болтливых, пусть шепчутся на всех углах про призраков на болоте. Бартелеми, вы можете устроить там какие-нибудь пугающие фейерверки?
— Селитра, сера, медный купорос — готово зеленое пламя.
— И днем пусть не ходят… Что может их напугать? Змеи?
— Змей-то мы где возьмем? — увлеченный ее идеей, спросил Рауль.
— Там же, где и рыжую корову, — усмехнулась она. — Сдается мне, наши вчерашние знакомые что угодно раздобудут. Только не вздумайте сами с ними расплачиваться, вы это не умеете.
— Я сделаю кровавые росчерки на руинах, — подхватил Бартелеми, — смесь селитры и киновари. Днем — просто ржавые подтеки, а ночью, если плеснуть на них уксуса, будет вам шипение и кровотечение. А для болота — сера, деготь и фосфор с рыбьих пузырей. Получится огненное бульканье, пахнущее падалью! Как удачно у вас рухнул замок, это только добавит страха.
— Вы авантюристы, господа, — смеясь, одобрил их затеи Рауль.
Перед его глазами громоздились целые горы золота. Если Бартелеми не ошибся, то он разбогатеет! Гийом падок на алхимические штуки, заинтересовать его будет проще простого.
И тогда он купит Пруденс виноградники, но, уж будьте уверены, сильных и выносливых молчунов там не будет. Пусть она обходится элегантным красноречивым графом, да.
***
От обеда Бартелеми, все еще побаивающийся нелюбезную Жанну, отказался. Накрывала снова кухарка вместе с Теодором, с прислугой у Флери по-прежнему обстояло туго.
С удовольствием отметив, что старшая сестра выглядит куда лучше вчерашнего и снова обрела скептическое недовольство, Рауль уселся на свое место. В столовой появилась Соланж, ведущая за локоток Пруденс:
— Я вас умоляю, — ворковала она, — упросите виконтессу отдать нам гардероб прежней владелицы особняка. Там ведь настоящие сокровища: да, фасоны устарели, дама была ниже и полнее нас с Жанной, но это все еще роскошь! Вы же понимаете, что на пошив одного бального платья уйдет не меньше пяти недель, а такой ажиотаж, и времени нет… Заменить рукава-фонарики кружевными воланами, расшить юбки под широкие фижмы, перешить лифы, нарастить длину… Кружева, ленты… Ах, если бы Констанция Леклер согласилась! Вся эта роскошь ведь все равно лежит в сундуках! И я предоставлю вам в помощь пять швей, не самых лучших, но под вашей рукой… Осталось только… пожалуйста, Пруденс!
— Как это недостойно короля, — холодно проронила Жанна, — являться вот так, запросто. О подобных визитах сообщают как минимум за год!
Соланж усадила Пруденс во главу стола и лично подвинула ей бокал с вином.
— Вдруг виконтесса вам не откажет?
— Мне — вероятно, нет, — с достоинством ответила Пруденс, отпивая из бокала. — Но этим утром госпожа Жанна изволила выразить неудовольствие моей работой. Даже не знаю, стоит ли держаться за это место.
Рауль мысленно отвесил поклон этой женщине: какая восхитительная злопамятность! Какой апломб!